Коллектив ИПП в полном составе выступает против вторжения в Украину российских войск. У нас всегда были тесные академические контакты с этой страной - к нам приезжали оттуда студенты учиться в магистратуре, коллеги на конференции и осенние школы. Выражаем им и всем украинцам поддержку в эти дни. Нет войне.
В последнее время активно обсуждается проблема преступности среди трудовых мигрантов-нелегалов. Однако в структуре регистрируемых и расследованных преступлений мигранты занимают довольно скромную долю. В 2021 году Генеральная прокуратура РФ отчиталась 1 030 708 расследованными преступлениями, выявлено по ним было 848 320 лиц.
- из них трудовых мигрантов - 7 910 (менее 1%);
- а нелегальных и того меньше - 2 803 человека.
Всего 28 520 граждан стран СНГ стали обвиняемыми, т.е. около 3%.
Большинство этих преступлений - нетяжкие составы, самым популярным из которых является подделка документов. В нашем аналитическом отчете о структуре уголовной юстиции 2009 года можно почитать отдельную главу об этом. С тех пор регистрируемая мигрантская преступность не сильно поменялась.
Недавно адвокатские паблики всколыхнула новость о приходе в адвокатуру бывшего следователя Рустама Габдуллина, расследовавшего среди прочих “Болотное дело”. В частности широко обсуждалось его интервью. А насколько типовой является адвокатская карьера для бывших силовиков? Мы совместно с ФПА и Центром анализа рынков в ВШЭ проводили в 2014 году крупный опрос адвокатов. Тогда из 3317 участников опроса опыт работы в правоохранительных органах имела треть (35%), при этом 22% работали именно в следствии. Однако этот опрос был далек от репрезентативности – участники рекрутировались из тех, кто находится в общении с палатами, многие группы оказались недопредставленными (сельские адвокаты, кабинетчики и другие). Весной прошлого года при нашем аналитическом сопровождении был проведен уже репрезентативный опрос 800 адвокатов из средних и малых городов (300 тыс. населения и меньше), а также из сельской местности. Здесь адвокаты с опытом работы в правоохранительных органах составили около половины (48,5%), при этом каждый третий (33%) расследовал уголовные дела.
Спасибо всем за участие в нашей викторине и присланные версии. А теперь внимание правильный ответ.
Давление со стороны руководства по числу случайных остановок и проверок людей было так велико, что полицейские в Нью-Йорке были вынуждены переписывать имена с надгробий, чтобы составить достаточное количество отчётов об остановке.
Да-да, палочная система встречается не только у нас, но и в Штатах. В судебном процессе по коллективному иску против практик «останови и обыщи», нью-йоркские полицейские признавались, что невыполнение месячной нормы было чревато для них лишением отпуска, получением неприятных заданий и тому подобными последствиями. Отечественных полицейских «мертвыми душами» не удивишь – им зачастую приходится не только составлять протоколы на покойников, но и оплачивать за них штрафы.
В итоге побеждает @cosmicranger, первым приславший правильный и развернутый ответ. Мы вам вышлем книгу «Траектория уголовного дела» и нашу фирменную настольную игру, для чего надо отправить свой почтовый адрес нашему администратору на email [email protected].
Наша непостоянная пятничная рубрика в духе игры «Что? Где? Когда?». Внимание вопрос.
В период расцвета политики «останови и обыщи» нью-йоркские полицейские особенно любили наведываться на местные кладбища. Зачем они это делали?
Оставляйте в комментариях свои варианты. Первый или первая, кто пришлет максимально близкий к правильному ответ, получит приз от нашего Института. Подведение итогов в понедельник.
На днях появилась новость о том, что на общественное обсуждение будет представлен законопроект о службе пробации при ФСИН России. Основной задачей этой службы должна стать помощь бывшим заключенным с реинтеграцией в общество. Здесь уместно напомнить, что мы в 2019 году опубликовали аналитический обзор о том, какая именно социальная поддержка требуется после отбытия наказания и почему её не всегда легко получить. Вот его основные выводы. В обзоре мы проанализировали ответы региональных властей о том, как у них в регионе устроена адаптация освободившихся. Двумя основными типами организаций, которые занимаются помощью бывшим заключенным в российских регионах, являются центры социальной адаптации и центры занятости. Также в работу иногда включаются и НКО. Однако мощности этих организаций не хватает, чтобы закрыть потребности всех бывших осужденных, которые нуждаются в поддержке. Кроме того, закон не рассматривает бывших осужденных или людей с непогашенной судимостью как отдельную категорию граждан, которая нуждается в поддержке. Это одна из причин, почему в регионах России мало учреждений и программ, которые оказывали бы поддержку адресно именно этой категории граждан. Подробнее читайте в нашем обзоре по ссылке выше.
А мы продолжаем знакомить вас с историей суда присяжных. В этот раз из античности плавно переместимся в Российскую империю на рубеже веков. Как видно из графика выше, вердикты суда присяжных после реформ Александра II лишь незначительно отличались по исходу от решений обычных судов. И те и другие активно оправдывали подсудимых. Удивительно, но в конце 1900-х профессиональный судья выносил оправдательный приговор даже чаще! Ситуация в современной России принципиально отличается. После введения с 2018 г. присяжных на уровне районных судов мы видим серьезные различия в судебных исходах. Простые люди и профессиональные судьи судят по-разному – первые на два порядка (то есть в 100 раз) чаще оправдывают, чем вторые. Так, в 2020-м году доля оправданных присяжными составила 29% подсудимых, тогда как судьи, рассмотрев дело единолично, оправдали по тем же составам всего 0,2% подсудимых.
Источник: Щегловитов, И. Г. (2016). Суд присяжных. Из книги “Суд присяжных (из лекций по русскому судоустройству)” (1913 г.) (извлечение). // Адвокатура и суд присяжных в России: Сборник статей и документов. В 2 т. – Т. I. Введение и развитие суда присяжных, руд. С. А. Насонов & М. В. Петелина. Москва: Издательство “Граница.” С. 113
На днях на передовицах главных американских газет была новость из юридического мира: судья ВС США Стивен Брайер уходит на пенсию с лета этого года. Брайер, назначенный в 1994 году президентом Клинтоном, уступит место новой кандидатке, которую президент Байден предложит парламенту на утверждение. Кандидатке, потому что президент дал понять, что предложит именно чернокожую женщину.
Можно усмотреть цикличность истории: именно сенатор Байден был председателем на слушаниях по назначению Брайера в 1994 г. в Сенате. Но нам интересно другое: в своей вступительной речи на открытии слушаний в 1994 году Байден со скепсисом и опаской спрашивал о месте экономического анализа права в правовой доктрине судьи Брайера. Слово «экономический» или «экономика» упоминалось свыше 230 раз за все три дня слушаний (рекорд среди всех кандидатов в судьи ВС США). Это неудивительно: именно Брайер, наряду с Ричардом Познером, привнес в юриспруденцию идеи экономистов.
Первая книга будущего судьи была посвящена узкой теме — регулированию рынка электроэнергии. А в конце 1970-х Брайер тесно работал с группой экономистов над дерегулированием отрасли, затрагивающей почти всех — гражданской авиации. Именно он и его команда ответственны за снижение цен на авиабилеты в стране и мире и все большую доступность авиаперелетов. Ему удалось убедить Белый дом, что даже в столь чувствительной отрасли, как авиация, неуместен подход тотального контроля, а разумнее использовать рыночные механизмы. Его книга 1993 г. Breaking the Vicious Cycle: Toward Effective Risk Regulation заложила основы подхода к регулированию, основанному на оценке рисков, и по словам специалистов, теперь цитируется почти в любых материалах, подаваемых сторонами в ВС по вопросам регулирования.
Однако не следует считать, что Брайер предлагал слепо опираться на идеи экономистов, применяя право. В своей лекции в 2004 году, посвященной роли экономического анализа права, он предложил юристам прислушиваться к экспертам-экономистам, но не замещать их. Он не поддерживал идею экономических тренингов для судей, а предлагал приглашать в судебное заседание экспертов-экономистов и использовать их идеи и знание при разработке правовой позиции. Признавая консервативность юристов, он приглашал институции извне (профессоров, некоммерческие организации, деловое сообщество) вырабатывать позиции на основе экономического анализа и представлять их суду.
Хотите узнать, как изменился мир российского чиновничества в условиях пандемии? Тогда советуем прочитать интереснейший доклад дружественного нам ЦПУР. Из него вы узнаете, почему госслужащие так до конца и не перешли на удаленный формат работы. Именно они одними из первых вернулись обратно в свои офисы. С помощью наблюдений, интервью и фокус-групп нашим коллегам удалось выявить, какие ценности этому поспособствовали. Выяснилось, что это иерархия и безопасность информации. И если поддерживать иерархию в период пандемии более-менее удавалось, то перенести в онлайн практики, связанные с безопасностью, оказалось нелегко.
Исследование показало, что необходимость охранять информацию от внешних утечек и друг от друга — это общеразделяемая чиновниками ценность. Виртуальное пространство воспринимается ими как небезопасное, неподконтрольное. Пропускная система, металлодетекторы, пребывание в одном месте, отчетность — все это кажется госслужащим единственно возможной средой для защиты документов. Поэтому во время локдауна они были готовы рисковать здоровьем ради секретности и приезжать в здания госорганов, чтобы работать с документами в специальных, особо защищенных пространствах.
Получается, что материальная среда важна для воспроизводства иерархии и безопасности на госслужбе. Она дает инструменты внешнего контроля и дисциплинирования сотрудников. Госслужащие тем самым только подтверждают тезисы французского философа Мишеля Фуко о природе современной власти. Фуко писал, что субъекты и объекты контроля должны постоянно оставаться видимыми друг для друга (концепция «паноптикума»). Таким образом, основной вывод исследования – внешний контроль остается основным форматом работы для чиновников. До тех пор, пока такой формат сохраняется, какие-либо позитивные изменения в российской госслужбе вряд ли возможны.
На прошлой неделе вышла статья в New York Times, где обсуждается статистика смертности среди американских полицейских за 2021. Она стала самой высокой за последние 90 лет. Пандемия оказался главной причиной такого всплеска, унеся жизни 301 стража правопорядка. Эти данные кажутся особенно драматичными в сравнении с 84 погибшими от насильственных нападений за этот год, т.е. COVID-19 оказался почти в 4 раза смертоносней для полиции. В сравнении выглядит действительно пугающе. Бесспорно, каждая жизнь важна. Тем не менее, давайте попробуем оценить, насколько статистически велики риски погибнуть от насильственной смерти для полицейского. Это поможет составить более трезвое представление о приросте в условиях пандемии.
Мы уже писали в свое время колонку в Ведомостях на эту тему, вот ее основные поинты. Из 100 тыс. американских полицейских в год 7 погибают от насильственных причин. Это много или мало? В среднем это лишь ненамного выше, чем вероятность для обычного гражданина США погибнуть насильственной смертью (6 убийств на 100 тыс. жителей). А как у нас? В колонке приводятся данные, что это соотношение для российских полицейских примерно похожее. Так, от насильственной смерти погибает примерно 6 из 100 тыс. полицейских. Но вот статистика насильственной смертности для обычных россиян более удручающая – 15 из 100 тыс. Короче говоря, риск погибнуть насильственной смертью для обывателя даже выше, чем у полицейского при исполнении.
Однако нарратив об опасности и риске смерти играет важную роль в профессии полицейского. Как показывает исследование, это обеспечивает преемственность полицейской культуры через поколения. Также это вносит вклад в единство этой культуры, когда работа полицейских в разных подразделениях порой кардинально отличается по характеру. В США увековечиванием памяти павших полицейских занимается специальная организация – National Law Enforcement Officers Memorial Fund, которая публикует ежегодные отчеты со статистикой и описанием случаев. В России подобной организации на национальном уровне нет, но почти каждое региональное управление МВД имеет на сайте свою Книгу памяти.
В продолжение темы суда присяжных небольшой пятничный экскурс в его историю. Распространено мнение, что суд присяжных зародился еще в античности и был важной частью греческой демократии. Действительно, большинство уголовных и гражданских дел в Древней Греции рассматривалось народным судом, который назывался гелиэя (ἡλιαία). Только этот институт сильно отличался от современного суда присяжных. Вот перечень лишь некоторых удивительных фактов, показывающих его специфичность.
В состав этого суда выбирались полноправные граждане методом жребия, как и сейчас. Однако численность народных судей (гелиастов) была намного больше наших современных коллегий из 12 человек. Так, полный состав гелиэи включал около 6 тыс. человек, хотя дела рассматривались секциями – дикастериями (от 201 до 401 человек). В случае исангелии (εισαγγελια), т.е. тяжкого государственного преступления, заседала уже расширенная коллегия (от 501 до 1501 человек). Считалось, что большое количество судей делает менее вероятным подкуп. А их нечетное число исключало равное распределение голосов и дедлок.
Другое важное отличие от наших дней – участие в суде было оплачиваемым в Древней Греции (сейчас это компенсация в размере половины оклада судьи + расходы). Жалование равнялось трем оболам в день. Это была небольшая сумма, но она позволяла удовлетворить базовые суточные потребности. Для сравнения средний заработок ремесленника был шесть оболов. Поскольку участие в суде было делом добровольным, соглашались чаще всего пожилые и праздные граждане. С одной стороны – неплохое развлечение на день, с другой – за это еще и платят. Неудивительно, что такое циничное отношение к судейским обязанностям было предметом едкой сатиры в комедиях Аристофана.
Далее, не было привычного для нас совещания присяжных и коллегиального вердикта. Все решалось тайным голосованием. В конце заседания все судьи молча проходили мимо двух урн (виновен/невиновен) и помещали камешек в одну из них, при этом для сохранения анонимности руки опускались в обе. Важная особенность – наказание назначали сами же гелиасты, а не профессиональный судья, как сейчас. Для этого проводилось второе голосование, во время которого уже позволялось совещаться.
Также не было профессиональных адвокатов и прокуроров. Вместо этого сами стороны выступали с речью, яркость и убедительность которой определяла исход дела. Поэтому письменные судебные речи нередко за плату готовили специальные люди – логографы. Судьи-гелиасты были восприимчивы к красивому слову и часто руководствовались эмоциями при принятии решения. Они скорее оценивали личность обвиняемого, чем пытались установить истину. Зачастую, это приводило к печальным последствиям. Смерть Сократа от цикуты на картине внизу была одним из таких последствий необдуманного вердикта гелиэи.
Источник: Кудрявцева Т. В. Народный суд в демократических Афинах. СПб: Алетейя, 2008.
Иллюстрация: Жак Луи Давид. Смерть Сократа. Эскиз (Музей Метрополитен, Нью-Йорк).
collectionapi.metmuseum.org/api/col…in-image
С радостью констатируем, что исследования ИПП все чаще начинают публиковаться в топовых юридических журналах. Еще каких-то десять лет назад такое трудно было представить. Наш подход к праву обычно воспринимался ортодоксальными юристами в штыки. Но за это время мы смогли показать всю пользу эмпирических данных юридическому сообществу, по крайней мере, продвинутой его части. Вот и свежая статья нашей сотрудницы Екатерины Ходжаевой в журнале Закон помогает оценить недавнюю реформу, связанную с расширением суда присяжных. В частности, статья показывает, насколько велики для подсудимых риски выбора суда присяжных.
Суды присяжных оправдывают в России в сто раз (!) чаще, чем профессиональный суд. Понятно, что это усиливает мотивацию подсудимых выбирать эту процедуру. Однако, в случае обвинительного вердикта, статистика показывает судейскую склонность к более строгому наказанию по сравнению с обычным процессом. Экспертные беседы с судьями позволяют сделать вывод, что политика более строгих наказаний имеет два основных мотива. Первый — возместить более суровым наказанием ресурсы, время и риски, которые подсудимый вызвал своим ходатайством о суде присяжных. Второй — использовать политику назначения наказания как фактор, сдерживающий других подсудимых от выбора суда присяжных.
Большинство американских исследований доказывают, что судьи назначают более строгое наказание за отказ от сделки и особенно за выбор суда с участием присяжных. В России данные судебной статистики свидетельствуют, что эта тенденция начала складываться в областных судах с 2014 г. на фоне резкого снижения как юрисдикции судов присяжных, так и числа этих дел. Однако с середины 2018 г. суды присяжных распространились на некоторые составы, подсудные судам районного звена, вызвав большие материально-организационные и временные затраты. При этом суды присяжных оправдывают в России в сто раз чаще, чем профессиональный суд, тем самым усиливая мотивацию подзащитных ходатайствовать о суде равных. Агрегированная статистика назначения наказаний по делам, где присяжные вынесли обвинительный вердикт (не важно, со снисхождением или нет), показывает судейскую склонность к более строгому наказанию. На основании экспертных бесед с судьями, проведенными в 2019–2021 гг., сделан вывод, что политика более…
Картина выше прекрасна всем, но почему-то больше всего наводит на филологические размышления. В названии речь идет о волгоградских следователях, но на картине мы видим исключительно пять женщин. На самом деле, так оно примерно и сейчас в реальности. Как показано в книге ИПП об этой профессии, около 72% следствия МВД по данным опроса составляют женщины. Кстати, книга лежит в открытом доступе здесь. То есть профессия преимущественно женская. Почему бы не употреблять тогда термин «следовательница» для следователей-женщин, ведь логично же и слух особо не коробит? Учитель – учительница, писатель – писательница, следователь – следовательница, почему нет. Подумали мы и сделали беглый поиск по медиа. Каково же было удивление, когда выяснилось, что прогрессивный феминитив активно употреблялся и недавно, в августе прошлого года. В том числе в заметке Российской газеты «В Омске влюбленная следовательница помогла подозреваемому сбежать», на минуточку официальном печатном органе Правительства РФ. Но при прочтении начинаешь догадываться, в чем там, скорее всего, дело. Просто заголовок в мужском роде выглядел бы, кхм, двусмысленно для неподготовленного читателя издания. А внутри заметки уже привычное словоупотребление, везде «следователь». Такое вот гендерное равенство.
Отгремели новогодние праздники и ИПП возвращается в рабочий режим. И сразу с отличными новостями. В журнале Applied Economics Letters на днях вышла публикация наших сотрудников Дмитрия Скугаревского и Руслана Кучакова. В ней анализируются меры господдержки малых и средних предприятий в условиях пандемии COVID-19 в России. Авторы сопоставили данные о доходах/расходах и численности сотрудников организаций с реестром предприятий, получивших поддержку в 2020 году. В итоге они не смогли обнаружить значимого позитивного эффекта от проводимой политики ни для сохранения рабочих мест, ни для доходов организаций. Наиболее вероятным объяснением является ошибочная стратегия выбора целей государственной поддержки.
Мы уже в свое время писали аналитическую записку об ограничениях подхода к выбору организаций, пострадавших от пандемии и имеющих право на поддержку. Краткая история вопроса. В апреле 2020 года правительство утвердило перечень из наиболее пострадавших отраслей экономики. Базой для поиска пострадавших стали основные коды ОКВЭД, указываемые при регистрации организаций. Только организация с кодом ОКВЭД, включенным в перечень, получила право на участие в программах господдержки. Но это оказался не самый удачный вариант решения сложной задачи сохранения рабочих мест. Как результат, только за 2020 год правительству пришлось 7 раз расширять перечень пострадавших отраслей.
Почему так получилось – читайте подробнее на английском статью и на русском аналитическую записку по ссылкам выше.
Дорогие подписчики! Приближается Новый Год, а с ним и длинные каникулы. Это время приятнее и полезнее всего провести за чтением книг. ИПП в качестве новогоднего подарка дарит всем до 9 января бесплатный доступ к электронной версии нашего флагманского продукта «Траектория уголовного дела». Это настоящий путеводитель по российской уголовной системе, написанный на огромном объеме социологических данных, а также опыте работы одного из авторов внутри этой системы. Книга будет интересна как профессионалам, так и широкому кругу читателей.
Скачать книгу в формате epub можно уже сейчас на сайте Издательства ЕУСПб по этой ссылке.
Кстати, наше издательство публикует много других прекрасных нон-фикшн книг. С полным каталогом можно ознакомиться здесь, а поддержать издательство здесь.
Спасибо, что вы с нами все это время. С наступающим🥂
P.S. Почему-то у некоторых возникли сложности со скачиванием книги, судя по комментариям. Хотя там все предельно просто. Нажимаете гиперссылку в посте => открывается страничка книги на сайте издательства => внизу нажимаете «перейти к электронной версии книги» => переходите и скачиваете файл traektoriya_ugolovnogo_dela_institucionalnyy_analiz.epub Все, ничего переименовывать не нужно, открываете любым подходящим ридером.
С наступлением пандемии предприниматели столкнулись с множеством проблем. Ограничения со стороны государства и изменение уклада жизни людей нарушили привычные бизнес-процессы. Это привело к вынужденной невозможности исполнить свои обязательства по договорам. Возникли конфликты интересов целых отраслей — арендаторов и арендодателей, кредиторов и заемщиков, поставщиков и потребителей. Неудивительно, что в этих условиях ссылка на COVID-19 как форс-мажор стала часто использоваться в судах.
Институт проблем правоприменения публикует свое исследование применения норм о форс-мажоре в арбитражных судах. Всего было проанализировано 4161 дело, где встречалась ссылка на форс-мажор.
Основные выводы:
- общее количество дел со ссылкой на форс-мажор выросло в 2 раза после пандемии
- на первом месте среди них споры по договорам поставки, на втором – по договорам аренды
- но наибольшая медианная сумма иска среди них в спорах по договорам займа и кредита
- при этом в таких делах только в 20% случаев суды соглашались с доводами о форс-мажоре
- истцы, представляющие отрасли наиболее пострадавшие от COVID-19, выигрывали в 51,5% случаев
Подробнее об исследовании рассказывает соавтор отчета Денис Савельев в своем блоге на портале Закон.