Родом из детства. Страница 4

​​​​БЛАГОДАРНОСТЬ

Вчера с сыном зашли в магазин купить мороженого.
Рядом девушка выбирала плитку шоколада. Её спутник спросил:
«Захотелось сладенького?»
«Нет, - ответила девушка. Репетитору сына к 8 марта нужно что-то купить.»
«Купи коробку конфет», - посоветовал парень.
«Подавится. Я ей каждый месяц плачу.»
️⠀
Мне стало очень грустно и за девушку, и за репетитора.
Конечно, финансовые возможности у всех разные. Но благодарность — не дороговизна подарка.
Благодарность — уважение, понимание, добрый взгляд, искренние слова.
Немногие люди умеют быть благодарными. Дети учатся на примере родителей. Можно сто раз объяснять ребёнку, что такое благодарность и он не поймет. А можно учить на своём примере.
️⠀
Помню, в детстве мы с мамой всегда подстригались у одного мастера. После стрижки мама платила в кассу, а потом несла денежку парикмахеру. Я как-то спросила: зачем мама так делает? Мама ответила, что в кассе она платит за услугу салону, а деньги мастеру — это благодарность за труд. Парикмахер была очень хорошая и маме хотелось, чтобы она знала, что мы её ценим и дорожим ею.
Таких случаев благодарности в моём детстве было много. Я наблюдала поступки родителей и повторяла их.
️⠀
Вы, наверняка, замечали людей, которые видят жизнь в черных красках? Им все должны, они постоянно недовольны, им не угодишь. В их жизни мало или нет благодарности. Даже, если раз по-доброму поможешь, вечно виноватым останешься. Охота благодарить такого человека исчезнет.
Есть люди, которые помнят и ценят доброе отношение, с радостью принимают помощь и помогают сами. Кажется и не сделал ты ничего, а благодарности получил сполна. Это искренние и светлые люди. Конечно же, жизнь им платит взаимностью.
Анастасия Старостина

​​ОТ ДУШИ К ДУШЕ

Где-то на галерке подсознания я всегда боялся Артема после трех. Мне казалось, что мое огромное, безразмерное чувство к сыну подчиняется законам медового месяца, и после трех, когда расправятся растяжки, закопаются ямочки на щеках и разнообразные пухляшки войдут в берега ЗОЖ, я сдуюсь и перестану прыгать над землей, лежа пузом на воздушном шарике, как Пятачок в мультике.

И вот Артему три с половиной. Порой он ведет себя как миниатюрный мужичок, а иногда даже как миниатюрный дед. Его мимимишечность осталась в семейных альбомах. Ямочки на щеках носят другие карапузы.

И что же. Я по-прежнему фоню рядом с сыном, словно под рамкой металлодетектора с невыложенными ключами в кармане. А уж как я фоню вдали от него, будто рамку металлодетектора нахлобучили над всей Москвой. Как в таком маленьком существе помещается такой гигантский магнит, а, Эйнштейн?

Будучи обычным среднестатистическим человеком с богатой кредитной историей разочарований, я привык к тому, что чувства изнашиваются. Что даже у с самого яркого чувства последней модели батарейка рано или поздно теряет заряд. И ты вынуждён втыкать себе в различные разъемы дополнительное электричество, чтобы оставаться на связи с космосом.

А тут тебе вкатили какую-то нереальную дозу, от которой нежность в крови зашкаливает, а сердце забывает о том, что оно просто мышца. И можно хоть затопить анализами все баночки мира - глаза у скептиков все так же будут лезть на лоб при виде твоих показателей.

В современном мире, помешанном на цифрах, контроле и логике, так круто ощущать в себе что-то неизмеримое не по твоем росту, что-то безбрежное за линией твоих берегов, что-то парадоксальное сверх твоих знаний, что-то, работающее на ультракоротких волнах от души к душе.

Олег Батлук

​​ТЕПЛЫЙ СЕМЕЙНЫЙ ВЕЧЕР

У маленьких девочек бывают дни сплошного несчастья. С утра ещё мёд в кашу налили как-то не так. Не могу объяснить, но не так налили. Причём нарочно. Может, надо было нарисовать мёдом по каше ёжика, а вышел инь-янь. А на кой нам инь-янь, если надо ёжика. По любому, аппетит ни к чёрту и настроение.

Потом в саду, вместо жёлтой юбки выдали розовые шорты. Нормальные женщины за такое уходят в дождь в одной ночнушке, хлопнув дверью по голове всем этим мерзавцам. Но Ляля всех простила. И обиду ничем не выдала, лишь чуть оттопыреная губа стучала по коленям.

И почему, скажите, нельзя добавлять в компот горошек? Прекрасный горошек, красный, синий, пол-пачки пластилина на него ушло, всем бы пить и радоваться, — отобрали, наорали.

До ужина сплошная смурдятина. На ужин дали детскую национальную еду спагетти. Между прочим, если ребёнок немножко испачкал соусом брови, необязательно ржать и говорить «оближи их». Не семья, а лошади прежевальские, в эмоциональном плане.

А вечером Ляля слепила домик. Из одеял и табуреток — будто гнездо, из веточек и пуха. Но Машка, пьяный гунн в спальне патриция, грохнулась на домик пузом. И сил на аргументы с цитатами из Канта не осталось.

Предупредительно пнув сестру ногой, Ляля применила боевой укус, как в фильме «Чужой». Может помните, в том фильме нервный инопланетянин с раздвижными челюстями объяснял Сигурни Вивер, что любопытство — грех.

Ляля сделала инопланетное лицо и, зачем-то глядя мне в глаза, потянулась зубами к Машкиной спине. Казалось бы, такое невозможно, человек не способен укусить вогнутый предмет, например внутреннюю сторону сковороды. Это же детский рот, а не створки морского парома. Даже саблезубые, даже доктор Лектор начинали есть сестёр с других, более удобных мест. Поэтому отец (то есть я) сидел, смотрел и никого не спасал. Меж тем Ляля распахнула злую пасть на отрицательный угол и вцепилась любимой сестре в позвоночник. Потому что если ребёнок взбешён, он перекусает весь юрский период со Спилгербом во главе.

Маша орала очень громко. Ей показалось, что от лопаток до попы в ней теперь пауза. Я орал потому, что генерал-майор семьи должен орать. Если начальство не орёт, добру нипочём не победить. Ляля тоже орала, чтоб помнили, кто тут самая несчастная. Всё вместе это называлось «поиграть перед сном в спокойные игры».

После, конечно, мы мирно пили чай с баранками, приветливо показывали друг другу языки и грозили потом устроить. А всё оттого что тёплый семейный вечер — очень широкое понятие.

Слава Сэ

​​СЕГОДНЯ

Когда Варе было 5.5 лет, она сумела дать определение слову "сегодня". По-моему лучше не скажешь:
- Сегодня - это день, в котором мы есть.

Важно каждое слово.

Я часто оказываюсь не в сегодня, а в своей вымышленной реальности, мыслях о прошлом и будущем, тревогах, размышлениях, в каких-то бесконечных оценках вариантов. Или просто в интернетном шуме.
И так незаметно проходит день, а за ним годы.

И у клиентов частенько история похожая.
Требуются особые усилия, чтобы замедлиться, обратиться к чувствам, импульсам, телесным ощущениям, к дыханию - чтобы начать переживать, переживать себя. В терапии удается сделать шаг в настоящее и себе в настоящем.

Но в общем потоке жизни, все равно есть тенденция убегать - убегать в грезы или в какие-то промежуточные пространства.

И что-то мне сейчас так остро жалко стало - как много времени утекает сквозь пальцы, просто незамеченным. Как вода, которая когда-нибудь да закончится, но кажется, что она будет литься вечно.

Захотелось утвердиться именно в сегодня, почувствовать этот день и себя в нем. Ценность момента - просто быть сегодня.
Мне кажется, это уже немало. По сути, это все, что у нас по-настоящему есть.

А вы есть сегодня?

Елена Доценко

​​О ДОВЕРИИ

Мы с мамой шли из леса. Очень долго шли, я устала. Очень устала. А у нас еще была корзинка с грибами. И взять меня на ручки мама не могла - все же я тяжелая. И корзинка тяжелая. И мама сказала: "Ты закрой глаза, Анечка. И держись за ручку. Так мы пойдем, и ты даже не заметишь, как мы придем домой!". Я так и сделала. Закрыла глаза. Взяла маму за руку. И мы шли по дорожке - шли и шли. И очень быстро пришли домой - я совсем не устала почти.
Это - абсолютное доверие. Можно сказать научно о переключении внимания. Об исключении зрительного анализатора для сохранения энергии - мама это прекрасно знала, она же офтальмолог была. Об увлекательной игре, которая придала сил. О психологической поддержке. Но я не буду об этом говорить. Это - об абсолютном доверии.
Если есть человек, которому абсолютно доверяешь - надо в трудный период взять его за руку, закрыть глаза и идти с ним. Идти по дорожке и идти. И придешь домой. Откуда-то возьмутся силы, если просто совершенно довериться, взять за руку и шагать, шагать... Позволить себя вести к дому.
И придешь домой. Тебя приведут. Не надо задавать вопросы, просить взять на ручки, плакать, хныкать, тратить на это силы. Просто надо идти, закрыв глаза, с тем, кого любишь и кому веришь. Так и спасемся. И придем домой.
Главное - чтобы был тот, кому веришь. Тот, Кому доверяешь и веришь - с большой буквы. Потому что это - не всегда другой человек..

Анна Валентиновна Кирьянова

​​​​РАСКАЯНИЕ ОТЦА

Эта небольшая статья, написанная в момент глубокого искреннего чувства. Она была перепечатана в сотнях журналов и газет, переводилась на иностранные языки. Этот текст как нельзя лучше иллюстрирует отношения очень многих людей друг с другом. Не только родителей и их детей – в гораздо более широком смысле. Этот маленький рассказ – об одной очень большой проблеме: нежелание и неумение принимать человека таким, какой он есть. Именно это приводит к непониманию, обидам и ссорам…

«Послушай, сын, я говорю это сейчас, когда ты спишь. Щека лежит на маленькой ручонке, светлые кудри прилипли к влажному лбу. Я тайком прокрался в твою комнату. Всего несколько минут назад, когда я сидел с газетой в библиотеке, меня охватила волна раскаяния. Я пришел в твою спальню с повинной.

Я подумал о том, что был слишком строг с тобой. Я отругал тебя, когда ты собирался в школу, потому что ты едва ли коснулся лица полотенцем. Я отчитал тебя за то, что ты не чистишь ботинки, зло прикрикнул на тебя, когда ты бросил вещи на пол.

За завтраком я тоже нашел, за что тебя поругать. Ты что-то пролил, глотал пищу большими кусками, клал локти на стол и намазывал слишком много масла на хлеб. А когда я спешил на поезд, а ты, уходя гулять, обернулся, помахал мне рукой и крикнул: «До свидания, папочка!» - я, нахмурившись, бросил в ответ: «Расправь плечи, не сутулься».

Вечером повторилось то же самое. Проходя мимо, я увидел, как ты, стоя на колени, играешь в шарики. На чулках уже образовались дырки. Я унизил тебя при твоих друзьях, когда ты брел впереди меня по направлению к дому. Чулки были дорогими, если бы ты сам заплатил за них, то был бы более аккуратным. Слушай сын, что говорит тебе отец.

Помнишь, как позже, когда я читал, сидя в библиотеке, то робко вошел и посмотрел на меня с какой-то болью в глазах. Я бросил на тебя взгляд поверх газеты, нетерпеливый и недовольный, что мне мешают. Ты нерешительно стоял в дверях. «Чего ты хочешь», - пробурчал я.

Ты, ничего не сказав, стремительно бросился ко мне, обвил руками мою шею и поцеловал. И твои ручонки сжались с любовью, которую Бог разжег в твоем сердце и которую не может осушить даже пренебрежение. А потом ты ушел, и я слышал, как ты поднимался по ступенькам.

И в этот момент, сынок, газета упала у меня из рук, и жуткий, парализующий страх охватил меня. Что же сделала со мной привычка? Привычка отчитывать, выискивать ошибки, делать замечания. Это моя награда тебе за то, что ты мальчишка. Это не потому, что я не люблю тебя, а потому, что слишком многого жду от ребенка. Я оцениваю тебя мерками своих лет.

А в тебе, в твоем характере так много хорошего, замечательного, искреннего. Твое маленькое сердечко похоже на огромный диск солнца, встающего над дикими холмами. Я увидел это в твоем внезапном порыве, когда ты подбежал и поцеловал меня перед сном. И сегодня больше ничего не имеет значения, сынок. Я пришел в темноте к твоей кровати и, пристыженный, встал на колени.

Это недостаточное искупление. Я знаю, что ты не понял бы все то, что я сейчас тебе говорю, в часы бодрствования. Но завтра я буду настоящим отцом. Я буду твоим настоящим другом, буду страдать, когда ты страдаешь, и смеяться, когда ты смеешься. Я прикушу язык, когда с него будут готовы сорваться нетерпеливые слова. И буду повторять как заклинание: «Это всего лишь мальчик, маленький мальчик!»

Боюсь, я представлял тебя взрослым мужчиной. Теперь, когда смотрю на тебя, сынок, устало свернувшегося в своей кроватке, я вижу, что ты все еще ребенок. Еще вчера мать носила тебя на руках, и твоя головка лежала у нее на плече. Я требовал слишком многого, слишком многого.»...

​​ЗАЧЕМ НУЖНО ГРУСТИТЬ?

Мои клиенты, мои друзья, читатели ряда популярных психологов, довольно часто начинают "МЫСЛИТЬ ПОЗИТИВНО" причем изо всех сил, участвовать в разных штуках вроде "месяц без жалоб" (или как-то так) и быть конструктивными.

А теперь сеанс разоблачения черной магии - почему это может быть опасно?

1. У нас нет рубильника на грусть. Или на злость. Или на усталость. Мы не можем избирательно отключить одну из эмоций. Отказ чувствовать любую эмоцию сопровождается общим снижением чувствительности. Иногда это бывает полезно - если чувствительность сверхвысокая. Но большая часть невротиков (то есть обычных людей, таких же, как и я) как раз плохо понимает, что чувствует, и попытка еще больше снизить чувствительность в избранных областях, приводит к тому, что человек может перестать чувствовать все вообще.

2. Снижаются эмпатия и возможность сочувствовать другим людям. Вспоминайте мультик "Головоломка" - там Печаль помогала семье соединиться и проявлять поддержку. И это правда - при попытке отключить грусть и злость, человек начинает раздражаться при виде печальных и грустных людей, но так как гнев он себе тоже чувствовать обычно запрещает, он просто начинает проявлять отвержение или ставить условия: приходи ко мне только с веселым, я не грущу - и ты не грусти, не реви и так далее. Иногда это даже проявляется в агрессивной манере: "Буду общаться только с позитивными людьми!" или "Есть проблема? Решай. Не решаешь? Не ной!". Но даже самые позитивные люди, если у их партнера рак или у них самих финансовые потери на какое-то время перестают быть позитивными, или же теряют желание что-то решать, поэтому подобные высказывания начинают воспринимать как опасные - и отдаляться.

3. Это мир ненастоящий. В настоящем мире есть и черное, и белое. Много и того, и другого. Попытки построить мир без черного в политике обычно заканчивались геноцидом или провалом. Примерно то же самое происходит и с людьми, пытающимися не чувствовать гнев или грусть, - они все дальше отдаляются от реальности, принимают все менее обоснованные решения, и в итоге обычно реальность приходит с дубиной и жестоко приземляет человека посреди себя.

4. Велика вероятность соматизации. Слезы - естественный путь выведения избытка кортизола, гормона стресса. Ну и в целом довольно часто попытки не чувствовать что-либо приводят к разного рода проблемам со здоровьем.

На все эти аргументы некоторые клиенты начинают мне говорить о том, что они когда грустят - УЖАСНО себя чувствуют: "Когда я плачу, не могу потом остановиться" или "У меня ужасно болит все", или "Я чувствую себя бессильной". И я могу сказать, что это действительно может быть очень неприятно - если у нас нет навыка что-то делать, в том числе радоваться, гневаться или печалиться, то с непривычки это может быть утомительно. Даже смеяться избыточно - тяжело.

Поэтому можно учиться - даже ставить себе такую задачу - проявлять эти чувства безопасно, так, чтобы это было достаточно, но не разрушительно.
Могу я поплакать чуть-чуть?
Могу я позлиться - и остановиться?
Во многих нужно совсем мало - далеко не всегда нужна какая-то образцово-показательная сверхистерика с бурными слезами, в некоторых случаях хватит и нескольких минут легкого сожаления.

Так - постепенно и шаг за шагом - можно добавить красок в свой мир, и даже почувствовать такие штуки как "светлая печаль" и "нежная грусть".
Очень интересные оттенки.

Адриана Имж

​​​​"НЕ НАКАЗАТЬ, А НАУЧИТЬ"


Когда Насте было примерно 3,5 года, её накрыл возрастной кризис. Она перестала слушаться воспитателей, бабушку и старшую сестру. Оговаривалась, все делала наоборот и становилась совершенно безбашенной.

Дело дошло до того, что однажды, переходя улицу, она вырвалась у меня из рук и чуть не попала под машину. Ей, видите ли, захотелось поиграть в "догонялки". На проезжей части.

Я тогда чудом успел её выхватить из-под машины. В последний момент.
И тогда мне стало понятно, что появилась проблема: "воспитание границ дозволенного у ребенка".
И что этот «праздник непослушания» надо срочно прекращать.

А какие здесь были варианты?

Бить ребенка? Ну уж нет!
Оставим эти средневековые методы тем мракобесным семьям, где считают, что избиение детей при непослушании – это норма.
К чему призывают все эти «батюшки»: Ткачевы-Смирновы-Чаплины и Ко. Как говорится: "каждому – своё".

Итак, избиение я сразу исключил. Поскольку моей задачей было НЕ НАКАЗАТЬ, А НАУЧИТЬ ребенка.

Мне нужно было сделать так, чтобы не я заставлял ее соблюдать правила поведения, а Настя сама захотела бы их выполнять.

Как препод, я знаю, что ведущая деятельность ребенка в 3-5 лет –это игра.

А в игре главное – это эмоциональные образы. И мне нужны были образы "правильные". Которые смогли бы сформировать у ребенка новые алгоритмы поведения.

Поэтому я составил план работы. И начал его поэтапно осуществлять.

ВО-ПЕРВЫХ, я нашел старинный советский мультик «Можно и нельзя». В котором два маленьких волшебника помогают малышу не попасть в сложные ситуации.
Понять границы дозволенного.

ВО-ВТОРЫХ, мы несколько раз посмотрели этот мультик с Настей. И мультик ей очень понравился.
Особенно два маленьких волшебника.

Но ребенок смотрит мультики эмоционально, без осмысления. И только после пересказа он начинает понимать сюжет. Поэтому, пересказ – это наше все!

Поэтому я попросил Настю объяснить, почему нельзя было играть со спичками, бегать по дороге и т.д.

В-ТРЕТЬИХ. Сразу после мультика мы начали с Настей играть в «Можно» и «Нельзя». С ее куклами и зверями. Где Настя выступала в роли сразу двух волшебников и критиковала неправильные поведения героев сказки. За которых играл я.

Эти неправильные герои лезли всюду, куда нельзя. А Настя их предостерегала, убеждала, ставила в угол и делала внушения. С моими подсказками, разумеется.

Такой метод в педагогике называется «СМЕНОЙ ПОЗИЦИИ». Когда ребенок смотрит на себя со стороны. И не его воспитывают в этот момент, а он. С позиции взрослого. И здесь есть и игра, и воспитание одновременно.

А играли мы очень эмоционально. Мне приходилось и насупить несогласно брови, и хныкать и т.д. Что мне дается тяжело. Как и многим мужикам.

Но эмоции в 3-4 года – это главный канал донесения информации до ребенка. Безэмоциональных взрослых ребенок не понимает, а порой и пугается.

В-ЧЕТВЕРТЫХ, в подобные игры мы играли с Настей каждый вечер, примерно недели две. Так мы нарабатывали новые алгоритмы поведения. После чего подошли к пункту 5. К закреплению изученного

В-ПЯТЫХ. Во время наших прогулок, я начал обращать внимание Насти на то, чего она раньше не замечала. Например:
– Вон видишь мусор валяется? Почему?
– Потому, что кто-то нехороший его бросил.
– Пойдем, подберем его?
– Пойдем!

Или:
– Вон видишь мальчишка полез вверх головой? Чем это может грозить?
– Тем, что он свалится и разобьет голову.
– Давай ему об этом скажем?
– Давай!

При этом я старался избегать запугивания. Проблемы надо решать, а не заменять одну другой.

В-ШЕСТЫХ, я попросил и бабушку, и среднюю дочку – всех, с кем общалась Настя, придерживаться такой же политики. При формировании новых алгоритмов поведения крайне важно, чтобы окружающие придерживались одних и тех же требований.

ЧТО В ИТОГЕ?
Положительные результаты начали сказываться уже к концу недели. Но о стойком алгоритме нового поведения на уровне привычки можно было говорить месяца через 3.

Это мой опыт. Может, кому-то он и пригодится.

Юрий Сотников

​​ПРОСТО ЛЮБИТЕ

Сережу постригли, и опять из зеркала на Сережу смотрит "какой-то дьюгой майсик". С ресницами в пол-лица и вековыми глазами. Зеркалом Сережа особо не злоупотребляет, поэтому дьюгой майсик его не сильно беспокоит.
Гораздо больше Сережу беспокоит устройство водопровода. Сережа бегает между ванной и туалетом и пытается разобраться, куда же из унитаза уходит вода и все остальное. Особенно Сережу волнует все остальное.
Сережа пытливо изучает воду, что вытекает в ванной из-под крана, и с досадой резюмирует:
- И тут какасек неть! Куда зи они деваються??
Золотое, золотое время. В твоей жизни так мало г..., что приходится искать его самому.

Саня ходит в школу, а также на хор, танцы и в театральную студию.
- Мама, я сегодня иду на танцы?
- Нет, сегодня ты идешь на хор.
Честно говоря, на хоре Саня пока фигурирует как девочка Клава из фильма "В моей смерти прошу винить Клаву К.". Помните тот возмутительный момент, когда решили, что солистка недостаточно красива, и в первый ряд надо поставить девочку попрезентабельнее? Она будет просто открывать рот, а споют остальные? Вот наша история. Экстерьер есть, слух есть, чувство ритм есть, а петь пока ниочень. Стоим, красуемся, помалкиваем.
Я все надеюсь, что проклюнется, ну бывает же так, правда? И да, мне тяжело с этим смириться, как же, как же, мой ребенок - не поет???? Слышать - слышит, но воспроизвести пока не может. Пока мимо.

У Сережи в детском саду были соревнования по легкой атлетике. С бегом, прыжками и еще какими-то малышовыми серьезными активностями.
Сережа пришел возмущенный.
- Мама! - сказал Сережа, - мне дази тейегьямму не дайи!!
- Наверное, не телеграмму, а грамоту?
- Да. Пейепутай.
- А ты где-то победил?
- Неть. Не победий. Но тейегьямму-то могйи дать!
Действительно, жадины какие.

Мой муж в детстве был чемпионом и победителем всех спортивных соревнований, проходящих в обозримой от него окрестности. Он и до сих пор в форме, хотя сто лет не занимался.
А сын Сережа пока - нет. Не спортсмен.

Я в детстве пела и солировала во всех возможных околомузыкальных мероприятиях. И вообще, подавала некоторые вокально-музыкальные надежды, несостоявшиеся, как водится.
А дочь моя Саня пока - нет. Не музыкант.

И чувствую я, что это какой-то урок. Нам явно хотели сказать - не ждите. Не требуйте.
Собирайте желуди, учитесь произносить букву "л", ищите какашки в водопроводе.
Просто любите.
И хрен с ними, с прыжками и пением. Не в них счастье.
Ой не в них.

Svetlana Bagiyan

​​ЛУННАЯ ДОРОЖКА, ИЛИ ОПЯТЬ ПРО ОЦЕНКУ

Ему – 6 лет. Он сидит, ждет маму и растирает по щекам слезы.

— Чего ты ревешь?
— Учительница сказала, перерисовать, а то двойку поставит.
— А что рисовали-то?
— Воспоминания о лете.

Он достает из портфеля альбомный лист, весь густо закрашенный… черным, с небольшими синими и кое-где желтыми проблесками.
— А о чем же эти твои воспоминания? – в некоем смущении спрашиваю я.
— О море!
– Уверенно поясняет он недогадливой тетеньке. – Мы на море летом ездили. На чер-р-рное!

Так и произнес, раскатисто, как дети стррррашные истории друг другу рассказывают.
— Что, оно и вправду такое черное? – пользуясь случаем, интересуюсь я,
— Не, только ночью. Днем оно, как небо – синее, или голубое, или серое. Зеленое даже бывало иногда или розовое… А ночью – да, черное.

Слезы высохли. Он сидит со своим рисунком в руках, и мы в две пары глаз всматриваемся в эту черноту.
— А знаешь, как мой рисунок называется?
— «Воспоминания о лете», «Черное море»… – пробую угадать я.
— Ну, нееет… — он даже засмеялся, видно – от стандартности моих вариантов — Рисунок называется: «Лунные зайчики»!
— …

Ну, вы понимаете, да?

Я уже было открываю рот, чтоб спросить, но он меня опережает:
— Видишь, желтый свет на поверхности? Это – луна отражается. Если с берега смотреть, то как будто дорога желтая получается. Ее так и называют – «лунная дорожка». Это мне папа сказал. Мы с ним ночью в поход на море ходили, чтоб черное море увидеть и лунную дорожку посмотреть…

Ситуация прояснилась, но вопросы у меня еще остаются:
— Но у тебя же тут не дорожка, или я что-то не увидела?
— Да, правильно, не дорожка… — вздыхает он, — по черному никак желтый карандаш не рисует, не видно его совсем. Я-то хотел дорожку… Но потом решил, что просто будут желтые лунные зайчики. Как солнечные. Видишь – вот, и вот, и вот…
Он водит пальцем по черной глади моря, показывая мне места, где ему удалось среди темных штрихов зарисовать хоть немного желтым.

— А где же луна?
Он повернулся ко мне, положил рисунок горизонтально на свою ладонь и, подняв указательный палец другой руки вверх, очень серьезно сказал:
— А луна – наверху.

Ирина Рыжкова

​​MAME

Мама, дай мне понять, что я всегда могу к тебе обратиться. Я вырасту - и буду уметь доверять.

Мама, скажи мне, что тебе нравится общаться со мной. Я вырасту - и буду знать, что я интересен.

Мама, говори со мной о чувствах. Я вырасту - и буду понимать себя.

Мама, не запрещай мне плакать, злиться, грустить, радоваться. Будь сама живой, проявляй чувства, признавай свои ошибки. Я вырасту - и буду знать, что со мной всё ОК.

Мама, замечай, что со мной происходит. Я вырасту и буду способен на эмоциональную близость с другими людьми.

Мама, утешь меня, когда мне сложно, когда я ошибаюсь, когда я потерпел неудачу. Утешь, вместо того, чтобы наказывать. Я вырасту - и буду уметь поддерживать себя и других.

Мама, спроси у меня, что мне нравится, учитывай мои нужды и интересы. Я вырасту - и буду способен заботиться о себе и о других.

Мама, разреши мне не любить то, что любишь ты. Не хотеть то, что хочешь ты. Не быть таким, каким хочется тебе. Я вырасту - я буду понимать свои истинные желания.

Мама, разреши мне отказывать тебе, не соглашаться с тобой, протестовать. Я вырасту - и буду уметь говорить «нет».

Мама, дай мне свободу, перестань контролировать меня. И тогда я вырасту ответственным.

Мама, не торопи меня становиться взрослым, дай мне побыть ребёнком. Разреши мне быть слабым, маленьким, нуждающимся. И тогда я вырасту отдельным и независимым.

Мама, люби мне просто так. Я вырасту - и буду чувствовать себя ценным.

Мама, будь со мной рядом, пока я ребёнок. Я вырасту – и не буду страдать от одиночества.

И ещё. Почаще обнимай меня, пожалуйста.

Александра Гринь

​​ПОЧЕМУ С МАМАМИ ДЕТИ ПЛОХО СЕБЯ ВЕДУТ?!


Ухожу на учёбу утром – у меня на ноге висит ребёнок. Он сначала ноет, потом плачет, потом злится. Мужу приходится брать его на руки, чтобы я могла спокойно выйти за дверь. Я иду по улице, внутри всё сжалось, я виню себя в том, что ещё месяц я буду вот так по утрам отдирать от себя ребёнка. Через пару часов я звоню узнать, всё ли в порядке. Оказывается, моё семейство уже погуляло, сын с аппетитом съел суп и сейчас тихонько играет.

Я прихожу домой и буквально через полчаса мой ребёнок из дивного паиньки и умнички превращается в демона, который не слушается, нудит, балуется на ровном месте, разбрасывает вещи. Муж чешет затылок и сильно удивляется: «Без тебя у нас всё нормально было!».

И так происходило постоянно. Приходящие к нам домой бабушки укоризненно вздыхали: «Ты его разбаловала, он ужасно себя с тобой ведёт, надо быть строже. Вот у нас он очень послушный!». В детском саду воспитатели постоянно старались меня поскорее выпроводить: мол, с вами, мамаша, не ребёнок, а проблема, а без вас вон какой золотой мальчик.

Я копалась в себе, я думала, что я делаю не так. Может быть, я слишком мягкая и много разрешаю? Или, может быть, я непоследовательная и у меня нет чёткой системы запретов и правил? Я не так его воспитываю? Почему со мной он может закатиться истерикой в магазине, а с папой или бабушкой ходит, аки маленький ангел? Почему я не могу заставить его собрать игрушки, а в садике он делает это без напоминания? Почему со всеми, кроме меня, мой ребёнок послушен и прекрасен, а мне потом достаются его истерики, нытьё, злость и возрастные выверты?!

А потом я стала замечать это в себе. Когда мне больно и страшно, но я улыбаюсь и следую правилам, а вечером, приходя домой, падаю в чьи-то тёплые объятия и плачу и канючу о неидеальности мира, о том, как мне бывает больно. У детей всё так же, только словами они это ещё не могут выразить, могут кидать игрушки, распластываться в истерике или просто перманентно ныть. И это всегда происходит в присутствии самого близкого человека. Потому что только безгранично доверяя можно показать кому-то свою уязвимость и боль. Только будучи уверенным в том, что меня примут любого, без остатка, можно отдать в тёплые объятия всё своё напряжение, не пытаясь соответствовать и держать лицо. И на самом деле для маленьких детей всех мастей самым близким и самым тёплым человеком является мама. Она единственная выдержит нытьё длиною в сутки, три истерики на дню, разбросанное сплошным ковром лего. Она выдержит детскую забывчивость и рассеянность, она справится с детской болью, а самое главное – она никогда не уйдёт и не отвергнет! Такой маме можно без остатка отдать всё, что накопилось, с чем приходилось справляться целый день, про что боялся сказать папе или прекрасной бабушке, всё это ребёнок приносит маме и волной выливает на неё, потому что он в ней уверен.

А самое классное, что когда есть кому принести себя настоящего, когда есть кому вылить всё своё напряжение, после этого можно снова собраться и с воодушевлением быть ангелом и умничкой. Тогда это даётся легко, без жертв. И воспитатели тебя хвалят, и бабушка не нарадуется, и папа гордо зовёт помощником, потому что тебе было в чьих руках побыть маленьким, противным нытиком.

Я долго ломала голову о том, что я делаю не так. А оказалось, что всё так, просто это основная мамина работа – выдерживать детскую фрустрацию, не терять устойчивости, когда ребёнка заносит, быть стабильной и отзывчивой, когда у него есть такая потребность. И чем больше своих истерик, слёз и злости сын оставит в моих объятиях, тем легче ему будет справляться со своей жизнью. Через материнские объятия дети получают волшебный опыт принятия своего несовершенства и со временем учатся помогать уже сами себе, когда больно и страшно.

Теперь, когда кто-то укоризненно указывает мне на то, что ребёнок со мной плохо себя ведёт, я уверенно говорю: «Как хорошо, что у него есть место и любящий человек, с которым он может вести себя плохо. Не у каждого есть такая роскошь»

Инна Ваганова

​​УЖЕ СКОРО, НО ТЫ НЕ СПЕШИ...

- Папа, когда мы наконец встретимся?
- Уже скоро, но ты не спеши — нам с мамой так хорошо тебя ждать.

- Папа, когда же я начну ходить?
- Скоро, скоро, но мне так нравится носить тебя на руках.

- А говорить я скоро буду?
- Скоро, но мне и без слов так хорошо с тобой.

- Папа, когда же, наконец, ты купишь мне велосипед?
- Куплю, но пока ты мне так нравишься, без ран и синяков.

- Папа, а когда я буду читать сам?
- Скоро, но я так люблю читать тебе сказки.

- А в школу я когда пойду?
- Скоро, но не спеши, я так люблю водить тебя каждое утро в садик.

- Когда же, наконец, кончится эта проклятая школа?
- Кончится, но кому же я буду делать домашние задания?

- Папа, хочу жить отдельно...
- Будешь, но кого же я буду ждать до поздней ночи?

- Папа, я собираюсь жениться...
- Да ты не спеши, мне так нравится твоя веселая компания друзей и подруг.

- Папа, а когда у меня будет много денег?
- Будет, но так приятно, что пока у меня их больше.

- Папа, хочу стать директором и всем руководить!
- Будешь руководить, но не спеши, поиграй еще с моей внучкой.

- Так когда же я стану взрослым?
- Станешь, станешь...

- А если я уеду далеко-далеко, тебя с мамой оставлю и буду жить совсем-совсем самостоятельно, я стану взрослым?
- Ладно, скажу тебе правду — даже если уедешь далеко-далеко, ты все равно меня не оставишь и все равно останешься моим мальчиком,
Играющим с моей внучкой,
Я все равно буду давать тебе денег,
Общаться с твоими девушками и друзьями,
Все равно буду делать твои домашние задания,
Буду по утрам и вечерам ходить в садик,
Буду читать тебе сказки,
Лечить твои раны и говорить: ничего, заживет...

Буду все равно носить тебя на своих руках и общаться с тобой без слов. Ты всегда останешься с нами и мы с мамой всегда будем ждать день твоего рождения на свет...

Юлиус Кведараускас

​​ЕСТЬ ТАКИЕ ЖЕНЩИНЫ...


Есть такие женщины, которые уже не боятся. Которым уже поздно бояться. Бояться не понравиться. Не соответствовать. Не знать. Не успеть. Не уметь печь наполеон. Готовить плов. Правильно рисовать стрелки.

Они не боятся переспросить. Выглядеть нелепо. Им есть, что надеть к лету. Осенью тоже. И это не проблема. В их жизни всё меньше пробелов. Уже не страшно не по прямой. Могут криво. Знают, что красиво — это внутри. Они не боятся утонуть. Так как давно живут на глубине. Не стесняются плакать. От горя и радости. Смеяться от этого тоже умеют.

Им уже поздно бояться седины. Морщин. Они уже не первые. И теперь все от улыбки. Им уже поздно бояться, что подумают. Коллеги. Свекровь. Люди.

Им давным-давно пофиг мытое ли. Очищенное. С глютеном или без. Они едят то, что хотят. Им уже не страшно делать это ночью. И совсем не стыдно. Они знают, что курить и пить — не вредно. Вредно — не дышать. Не хотеть.

Им всё равно. Пришёл он в 18:30 или 21:00. Если он любит. И торопится. Главное — он есть. Они уже не боятся быть одни. Умеют не видеть того, кто не замечает. Отходить от того, кто отталкивает.

Им есть, что сказать. Есть о чём молчать.
О чём молиться. У них всё от души. Они — чья-то отдушина. Им не страшно показаться глупыми. Толстыми. Худыми. Они давно перестали казаться. И начали быть.

Делать то, что любят. Любить того, кто любит. Спать с тем с кем не уснёшь. Даже если очень хочется.

Говорить прямо. Не накручивать. Кудри. Себя. Не выпрямлять локоны. Но спину держать ровно. Смотреть сквозь пальцы на дураков. Прислушиваться к тишине.

Горький шоколад для них сладкий. Они умеют ценить время. Утро. День. Ночь. Они не заставляют дочь. Не наставляют сына. Они заняты делом. Своим. Они умеют быть с собой. Собой.

Они уже не винят отца. Любят маму. Они не боятся умереть. Потому что — живут.

Есть женщины, которым уже поздно бояться.
Мне — ещё рано. Или страшно.

Марина Степанченко

​​ВСЁ О МОЕЙ ДОЧЕРИ

Она лежит рядом и спит, положив мне голову на плечо: спят ямочки на щеках, спят шершавые коленки, спят чёрные золотистые ресницы. Засыпает она быстро и крепко: минуту назад ещё болтала, смеялась, задавала свои двести пятьдесят вечерних вопросов, неизвестно как образовывающихся в её голове без всякого повода ("Мама, а Ленин и Сталин были бы довольны тем, что сейчас происходит в России? А Пётр I?"), вдруг пауза, прислушиваюсь - и точно: она уже убежала в свою прекрасную и далёкую страну, ровно дышит и время от времени подёргивает рукой, которой ещё крепко сжимает мою руку. Я шепчу ей на ухо несколько самых главных слов, но она не отзывается. Ничего - я помню популярную в моём школьном детстве теорию о том, что услышанное во сне записывается на подкорку, поэтому пользуюсь случаем и записываю ей туда важное.

Она и живёт так же, как засыпает: быстро, энергично, уверенно; идёт - пританцовывает, рассказывает - широко раскрывает глаза и машет руками, хохочет - запрокидывает голову и радостно сияет глазами. Долго обижаться не может, сердиться не умеет. Может сидеть на месте и тихо слушать, когда интересно, но если куда-то можно залезть - не сомневайтесь, залезет и будет сидеть там, жутко собой довольная.

Она неидеальная: бывает и резкой, и несправедливой; вокруг неё всегда образуется жуткий бардак, а убираться она не любит и не умеет; от неё много шума и треска, а по углам закручиваются маленькие энергетические воронки, что довольно утомительно; она хочет быть первой и плохо переносит конкуренцию; она с большим трудом занимается чем-то монотонным и иногда довольно ленива и чрезмерно самоуверенна. Зато она поёт, как птица, весела, деликатна и восприимчива, порядочна, доверчива и добра.

Она спит рядом, и я вдруг обнаруживаю, что лёжа она уже почти с меня ростом. Её невозможные волосы, предмет моей тайной безосновательной гордости, щекочут мне бок. От неё ещё немного пахнет малышом, особенно когда она спит, но она уже вся упругая и крепкая, как большой подвижный ребёнок, в ней совсем не осталось той младенческой мягкости, в которую так приятно утыкаться. И всё равно я буду в неё утыкаться, пока она не начнёт меня отпихивать, потому что она моя батарейка, мой антидепрессант, моё лекарство от всех комплексов, мой друг и помощник, время от времени мой голос разума, мой якорь, мой восторг, персонально мне явленное свидетельство многих тайн бытия.

Она лежит рядом и спит, и лёгкое её дыхание шевелит мои седеющие волосы.

Ксения Кнорре-Дмитриева

​​ОДЕЯЛО ЛИХАЧЕВА

Приведу фрагмент из воспоминаний моего учителя, академика Дмитрия Сергеевича Лихачева. У него было счастливое детство, его очень любили родители, он получил «нежное воспитание». И вот этот комнатный мальчик в 22 года попадает в жуткие условия Соловецкого лагеря особого назначения. Ему удалось захватить с собой из Питера некоторые вещи, в том числе и свое детское одеяло. Им даже толком укрыться было невозможно, но оно согревало его не физически, а памятью. Он писал: «Я накрывался им от угла к углу: уголок на ноги и уголок на плечи. Но клал на себя еще что-либо из одежды: зимой — полушубок. Закрывался с головой, чтобы уйти в свой мир воспоминаний о доме, об университете, о Петербурге. <…> Лежать под детским одеялом — это ощущать дом, домашних, заботы родителей и детскую молитву на ночь: “Господи, помилуй маму, папу, дедушку, бабушку, Мишу, няню… И всех помилуй и сохрани”».

А вспомнил я это потому, что подчас приходится слышать, будто «нежное воспитание» — это неправильно. Говорят, нельзя, чтобы детство было слишком счастливым. Если так воспитывать детей, если обрушивать на них столько любви, сколько он получал, если создавать им все время благоприятную психологическую обстановку, проявлять внимание, заботу, терпение — то что будет с ними во взрослой жизни, когда они обнаружат, что мир вовсе не такой теплый и добрый, как это казалось в детстве? Иначе говоря, тепличная атмосфера вредна для воспитания. С младых ногтей ребенка нужно готовить к превратностям взрослой жизни, а для этого создавать ему опыт негативных переживаний. Посредством строгой дисциплины, всяческих ограничений, наказаний и так далее.

Я с таким подходом категорически не согласен. На мой взгляд, память о счастливом детстве — это как одеяло Лихачева. Оно укрывает от многих страшных событий. То, что мир бывает злым, жестоким, любой человек рано или поздно узнает (причем скорее рано, чем поздно — ведь помимо семьи есть же еще детский сад, школа, улица). Но если у него не было запаса любви в детстве, то, столкнувшись со злом, он подумает, что вся жизнь такова, что ничего другого в ней нет, а значит, и жить незачем. Зачем этот мир, если он так скверно устроен? Но когда за спиной есть опыт счастливого детства, то понимаешь: есть ради чего жить и выживать, есть куда возвращаться.

Просто родители должны жить со своим ребенком общей жизнью, принимать его проблемы и его достижения как свои (не пытаясь при этом лишить его возможности самостоятельно принимать решение). И понимать, что главная защита, которую они могут дать своим детям, — это их любовь, это семейная атмосфера.
Евгений Водолазкин

​​"НУ ВОТ Я ЖЕ СПРАВИЛСЯ"

Этот аргумент очень часто встречается у разных людей - от знаменитостей до троллей в сети, когда мы говорим о детях. Только сегодня сразу под несколькими текстами я увидела рекомендации "пусть мамка его не жалеет" и "мужик должен с детства уметь справляться", от которых у меня делается, как говорит моя коллега, ЛИЦО.

На самом деле тут у нас некоторый ужас, про который мне, наверное, хочется поговорить.

Большая часть моих сверстников и людей старше преодолевали трудности самостоятельно - они проживали травлю, депрессию, потери, отвержение без какой-либо помощи и поддержки. И, если честно, это очень, очень плохо, жаль, катастрофа, печаль, сочувствие, беда, ойвавой и много других слов.

Потому что есть ряд людей, которые в результате этих событий не справились: начали пить, употреблять наркотики, были убиты в уличных драках или неадекватными партнерами, умерли из-за какой-нибудь ерунды или страдают от тяжелых психических расстройств. Эти люди не были слабаками. Просто им не помогли тогда, когда им была нужна помощь.

Есть те, кто справился частично. Эти люди страдают от ряда трудностей: панические атаки, проблемы в отношениях, депрессии, низкая самооценка, неспособность удерживаться на работе, ПТСР, высокая спонтанная или пассивная агрессия, разнообразные психосоматические симптомы.

Есть те, кто справился хорошо. У них высокий уровень самоподдержки, нет больших проблем, есть ресурсы, интерес к жизни и физическое здоровье. Но среди них я сторонников "драть детей", "пусть впахивают" и "а чо они" я не встречала. Потому что эмоциональная компетентность и высокая экзистенциональная исполненность коррелируют с эмпатией. И дедовщина - как и желание поставить другого человека в такие же фиговые условия, в каких вырос сам - в таком случае обычно не наш метод.

Поэтому - и мне очень жаль, но это так - те, кто говорят "Да ладно, что им сделается", "Нам никто не помогал, пусть они сами выкручиваются", "Меня били, и ничего", обычно не справились или справились в лучшем случае частично.

Поэтому их экспертной помощи в детско-родительских отношениях я бы не доверяла. Даже если они называют себя психологами.

Адриана Имж

​​​​МАМА, Я ХОЧУ С ТОБОЙ!

Она забирается ко мне на колени и говорит:

— Мама, я хочу с тобой…

И это самое прекрасное и самое ужасное, что мне когда-либо говорили.

Это счастье. И тепло. Всегда быть рядом, всегда быть для нее. Маленькие теплые ладошки в моих руках. Круглый носик, упругий и мягкий, пружинящий под моими губами.

Это боль, потому что в тот момент, когда она произносит эти слова, я уже понимаю, что все закончится. Что она вырастет, и больше не будет этого «я хочу с тобой». И я думаю, что, наверное, не справляюсь. Что я все чаще говорю: «Подожди, пожалуйста, мне нужно закончить одну вещь».

Одну вещь за другой. А время уходит. И маленький человек становится большим. И с каждой минутой она все дальше. И постепенно превращается в незнакомку. А с ней уходят в прошлое все непрочитанные сказки, не сделанные поделки, не пройденные километры и не измеренные лужи. На которые так и не нашлось времени.

Это страх. Страх, что я уже не с ней. Или меня не окажется рядом, когда я буду очень нужна. И что маленькая девочка на самом деле очень одинока.

Это изумление. Как такое маленькое существо смогло настолько заполнить мою и без того не пустую жизнь. Мои интересы и отношения, работу и достижения, страхи и чувства, приключения и впечатления. Как все это ужалось и стало частью нее или стыдливо уползло на второй план…

Это восхищение. И благодарность за возможность побыть рядом с чудом, подержать его в руках. Абсолютная уверенность в том, что каждое движение и слово – совершенны. Все в ней – прекрасно.

Это любовь. Я люблю ее шалости и проделки, ее открытия и разочарования, ее ошибки и неумения. Я люблю ее капризы и непослушание. Ее радость и восхищение. Ее преодоления и попытки. Ее смех и слезы.

Как можно дольше слышать, навсегда запомнить… как она забирается ко мне на колени и говорит:

— Мама, я хочу с тобой…
Автор Дина Иванова