Женщина пишет. Страница 3
4652
@readwomanread
Канал о книгах, написанных женщинами от обозревателя Forbes Woman и самиздата Батенька, да вы трансформер
-
Женщина пишет
«Комната по имени Земля» Маделин Райан Книга, написанная от лица нейроотличной героини, где поток сознания не художественный приём, а способ мышления знакомый и самой авторке. Дописав книгу, после десяти лет терапии и самых разных диагнозов вроде депрессии и расстройства пищевого поведения, Маделин Райан наконец узнала, что у нее аутизм. Почему же ей пришлось проводить собственное исследование и потрудиться, чтобы получить точный диагноз? Ответ простой - андроцентризм. До недавнего времени поведенческие показатели аутизма основывались на данных, полученных от исследования мальчиков и мужчин. Маделин написала об этом несколько научно-популярных текстов. В ее дебютном романе никаких диагнозов не найти, зато можно вчитаться в образ мыслей. Молодая девушка стоит перед зеркалом, красится, внимательно рассматривает кимоно, в котором решила пойти на вечеринку. За мыслями, что надеть и как себя вести в компании незнакомых людей, в очереди стоят мысли о женоненавистничестве, насилии, детстве, одиночестве, повсеместном притворстве и отчаянии. Перед нами всего один вечер из жизни героини, но некоторые подумать обо всем озвученном и за всю жизнь не успевают, а тут каких-то несколько часов. Своей замкнутостью на чувствах книга напомнила мне романы Салли Рунни, только сотню диалогов заменили одним почти бесконечным монологом. Иногда важно заглянуть в чужую голову, забыв о своей. Если вас такой литературный детокс устраивает - читайте. «Смерть, как и рождение, объединят всех нас. Она общее, что есть у каждого. Часть нашего дома. Дверной проем. И не следует считать, что другой комнаты нет только потому, что мы не понимаем, что в ней находится. Как не следует и бояться. Мы просто не знаем об этой комнате ничего. Или когда-то знали, но забыли и теперь не можем вспомнить». 
-
Женщина пишет
«Однажды я буду свободной. Книга о Катарине Тайкон» Лавен Мохтади 2 августа отмечается Международный день Холокоста ромов. В этот день в 1944 году в Освенциме были уничтожены все находившиеся там представители этой этнической группы (почти три тысячи детей, женщин и стариков), однако на Нюрнбергском процессе геноцид ромов не обсуждался. Оказывается, даже среди жертв есть менее и более достойные сострадания и справедливости. Хотя если честно, я не удивлена. Катарина Тайкон - писательница и активистка, родившаяся в 1932 году в семье шведки и цыгана недалеко от Гетеборга. Именно она написала роман, где впервые рассказ о жизни ромов прозвучал от первого лица. А ещё с друзьями в 1967 году основала журнал, благодаря которому огромное количество шведов узнали о геноциде европейских ромов во время Второй мировой. «Однажды я буду свободной» - биография Катарины Тайкон, написанная шведской журналисткой курдского происхождения Лавен Мохтади. Разворачивая остросюжетную панораму жизни Катарины и ее семьи, авторка подробно фиксирует лицемерие шведского правительства и местных жителей, которые десятилетиями притесняли ромов на законодательном и культурном уровне, но при этом притворялись нацией, победившей расизм. Дискриминация была настолько нормализована в Швеции 1960-х годов, что за дискриминацию и не считалась - так, закон жизни. «Мне не свойственна расовая ненависть, но я считаю, что эти грязные цыганские бабы могли бы сбросить свои карнавальные платья и одеться как обычные люди» - лишь одно из писем, направленое в редакцию «Стокхольмс-тиднингег», на которое газетчики попросили Катарину дать ответ просвещения ради. Кстати, все из-за тех же тупых расистских законов и стереотипов Катарина научилась писать и читать только в двадцать лет, притом что замуж ее успели выдать в четырнадцать. Ее главным активистским делом в 1960-е стал доступ ромов к образованию: она готовила доклады, писала статьи, посещала чиновников и политиков и добилась своего. До недавнего времени познакомиться с художественными произведениями Катарины у русскоязычных читательниц и читателей шансов не было. Только в прошлом году в издательстве «Белая ворона» вышла первая из тринадцати автобиографических книг о девочке по имени Катици. Большой шаг, надо обязательно почитать. «Книги Катарины излучали надежду. Их встречали неизменными похвалами. За год до известия о медали Стокгольмский муниципалитет вручил ей престижную стипендию для работников культуры. На церемонию награждения Катарина пришла в ромском платье, украшенном серебряным поясом работы Розы. Аплодисменты долго не умолкали: вот она, девочка из табора, которая без устали задавала вопросы, вмешиваясь во взрослые дела. Которая не понимала, почему она и ее братья и сестры всегда должны быть послушней и чище остальных. Почему старшие сестры отругали ее, когда она во время переезда хотела взять с собой чужую куклу. Девочка с мозолями от тяжёлых вёдер на ладонях. Девочка, которая злилась, что семья живет так далеко от колодца. Которую дразнили, когда они с сестрой тащили полные ведра, а вода плескала через край. «Не обращай внимания», - говорила сестра. А девочка думала: «Я знаю, что вы считаете меня дерзкой. Отец говорит, что я наживу себе неприятностей, что я слишком много говорю, но мне дела нет до вас, потому что однажды я буду свободна…» 
-
Женщина пишет
«Тело каждого. Книга о свободе» Оливия Лэнг Оливия Лэнг авторка в русскоязычной книжной действительности популярная - ее произведения переводят с завидной регулярностью. Я уже читала «Одинокий город» о силе одиночества и «К реке» о пути как способе познания себя. Следующие три я пропустила по причине отсутствия интереса к темам повествования. Однако слова «тело» и «свобода» в одном заголовке щелкнули в моей голове согласием взяться за последний ее на данный момент текст, написанный в 2021 году. С телом, в отличие от предыдущих лэнговских книг, посвящённых современному искусству или писательскому алкоголизму, отношения есть у всех. У каждой и каждого из нас есть физическое воплощение и на протяжении всей жизни мы находимся в прочной с ним коммуникации: любовь и ненависть, принятие и разрушение, спокойствие и волнение, первый вздох и последний шаг. Лэнг обращает свои рассуждения в сторону опыта, которое наше тело переживает вместе с нами и тех последствиях, которые за этим опытом тянутся.«Тело каждого» - книга об идеях, которые разные люди высказывали о телах в определённых обстоятельствах: на свобода и среди ограничения, на пике удовольствия и в эпицентре насилия, в безопасности и под угрозой, в пределах нормативности и в зоне отличий. Как и всегда, Лэнг составляет повествовательный букет сразу из нескольких персонажей. На этот раз это Сьюзен Сонтаг, Кэти Акер, Андреа Дворкин, маркиз де Сад, доктор Магнус Хиршфельд, художницы Ана Мендьета и Агнес Мартин и другие. Однако главный герой здесь все же один - психолог и неофрейдист родом из прошлого столетия Вильгельм Райх, с которым все остальные так или иначе связаны. «Авторитарное государство имеет представителя в каждой семье - отца; в этом смысле он самый важный инструмент для государства» - цитата из книги Райха, ярого сторонника сексуального равноправия, который под конец жизни превратился в типичного тирана. «В молодости Райх понимал, как сеть социальных факторов и прошлых травм формирует индивидуальное поведение, но теперь не мог увидеть, что происходит с ним самим. В молодости он был так смел, так непоколебим, так полон стремления изменить условия жизни наиболее уязвимых среди нас. Потерял ли он рассудок под накопившейся тяжестью потерь, горя и вины, или же дело в том, что даже самые прогрессивные мужчины не могут вытравить в себе культурную установку, что женское тело создано для вымещения плохих эмоций?» При этом мысли и эмоции самой Лэнг здесь также важны как и мысли всех ее героинь и героев. Она ссылается, цитирует, спорит, соглашается, удивляется и кажется, не теряет связи с реальностью. В разговоре о теле, а уж тем более о свободе в нашем мире рано ставить точку. «Родиться на свет — значит занять место в схеме отношений с другими людьми, что независимо от твоей воли определяет тебя в ту или иную лингвистическую категорию. Эти категории кажутся естественными и очевидными, но на деле являются социальными конструктами и объектами жесткого контроля. Мы не можем сбежать из своего тела, как мы не можем вырваться из сети противоречащих представлений о том, что это тело значит, на что оно способно и что ему дозволено или не дозволено. Мы не просто отдельные личности, жаждущие и смертные, но представители типов, которым сопутствуют определенные ожидания, требования, запреты и наказания, очень разные в зависимости от того, какое тело нам досталось. Свобода — это не просто удовлетворение материальных желаний по примеру де Сада. Свобода — это когда ты можешь жить без препятствий, ограничений, страданий и угрозы уничтожения, вызванных постоянным насаждением идей о том, что разрешено тому типу тела, в котором тебе выпало жить». Важно: издательство Ad Marginem 20% заработка от продажи книги на своём сайте отправит центру «Сестры», который помогает женщинам, пережившим сексуализированное насилие. 
-
Реклама
-
Женщина пишет
Ментальные проблемы - одна из самых табуированных тем в российском обществе. Депрессия в картине мира многих соотечественников до сих пор не медицинский диагноз, а прямое следствие «лени» и «недостаточного желания жить весело». Неудивительно, что и книги на эту тему - большая редкость. Комикс «Стационар» Александры Шевченко - один из вариантов сделать обсуждение ментальных особенностей более видимым. Графическая история в приглушённых оттенках начинается с сообщения о неудавшемся суициде главной героини - авторки комикса. А дальше мы видим интерьеры психоневрологического стационара и читаем истории его обитательниц. Лизе диагностировали шизотипическре расстройство и биполярное аффективное расстройство, Оле никак не подберут подходящие таблетки от хронической депрессии, у Тани панические атаки. Повествование показалось мне слишком простым, но это не отнимает ни процента от важности содержания, ведь игнорирование проблем ментального здоровья не помогло ещё никому. Петербургская художница, музыкантка и писательница Саша Скочиленко также уделяла много времени разговору о психических расстройствах, в том числе в виде комиксов, пока не попала в СИЗО. Она оставляла антивоенные ценники в супермаркетах, за что ей теперь грозит 10 лет реальной тюрьмы. Что можно сделать? Подписать петицию, знать и распространять информацию об этом деле, помочь изданию комиксов Саши о депрессии и мании. -
Женщина пишет
«Сестра-отверженная» Одри Лорд Этот сборник эссе и одного интервью по силе влияния в моем личном рейтинге стоит сразу за «Кинг-Конг-теорией» Виржини Депант. Может быть текст писательницы, мыслительницы и активистки Одри Лорд и не такой яростный, но он также неотделим от своей создательницы - он прочувствован в каждом абзаце. Все тексты были написаны в 1970-х и 1980-х, и с тех пор считаются классикой мировой феминистской литературы. Неоднородность опыта, множественность угнетения, коллективная сила женщин, разница между гневом и ненавистью, болью и страданием, объединяющие отличия и разъединяющие общности - Лорд говорит о сложном, потому что такова ее жизнь - жизнь женщины, черной, лесбиянки, феминистки, матери. Она объясняет себя себе и другим, и за ходом ее мысли надо успеть, потому что чувствуешь, что там найдётся важное и для тебя. «Я знала, всегда знала, что есть только один способ помешать людям использовать то, кто ты есть, против тебя же — быть честной и открытой, говорить о себе первой, не дожидаясь, пока о тебе начнут говорить они. Это нельзя даже назвать смелостью. Не молчать — это был мой защитный механизм». «Всякий раз, когда возникает потребность изобразить нечто вроде коммуникации, те, кто получает выгоду от нашего угнетения, призывают нас делиться с ними нашим знанием. Иными словами, объяснять угнетателям их ошибки — обязанность угнетенных. Это я должна просвещать учительниц, которые в школе обесценивают культуру моих детей. От Черных людей и людей Третьего мира ожидается, что мы будем объяснять белым, что мы тоже люди. Женщины должны просвещать мужчин. Лесбиянки и геи должны просвещать гетеросексуальный мир. Угнетатели держат позицию и уклоняются от ответственности за свои действия. Так мы постоянно растрачиваем силы, которые лучше было бы направить на то, чтобы переопределять себя и разрабатывать реалистичные сценарии изменения настоящего и построения будущего». «Некоторые проблемы у нас как женщин общие, другие — нет. Вы боитесь, что ваши дети вырастут, присоединятся к патриархату и станут свидетельствовать против вас — мы же боимся, что наших детей выволокут из машины и расстреляют на улице, а вы не захотите ничего знать о том, от чего они гибнут». «Женский гнев может превращать различие в силу через понимание. Ведь гнев между равными рождает перемены, а не разрушение; неудобство и чувство утраты, которые он часто вызывает, не пагубны, они — признак роста». «Искать силу внутри себя — значит быть готовой пройти сквозь страх навстречу тому, что скрыто за ним. Если я загляну в свои самые уязвимые места и признаю боль, которую чувствовала, я смогу исключить источник этой боли из арсенала моих врагов. Моя история больше не будет служить оперением для их стрел, и это уменьшит их власть надо мной. То, что я в себе принимаю, нельзя использовать против меня, чтобы меня унизить. Я та, кто я есть, и делаю то, ради чего пришла, — служу вам лекарством или резцом, напоминаю вам о том, что есть в вас от меня, когда я раскрываю вас в себе». «В своей жизненной практике я начинаю проводить разделение между болью и страданием. Боль — это событие, опыт, который необходимо признать, дать ему имя и затем как-то применить, чтобы опыт изменился, превратился во что-то еще: силу, знание или действие. Страдание же — это повторяющееся, как ночной кошмар, переживание неизученной, непереработанной боли. Когда я живу сквозь боль, не признавая ее, не допуская в свое сознание, я лишаю себя силы, которую могла бы извлечь из применения этой боли и направить на запуск какого-то движения за ее пределы. Я обрекаю себя на то, чтобы переживать эту боль снова и снова, как только что-то похожее пробуждает ее. Вот что такое страдание — будто бы замкнутый круг». Книгу я читала на Bookmate. Все лето она там ждёт вас совершенно бесплатно. #нонфикшн #феминизм -
Женщина пишет
Вязание крючком ещё в начале зимы стало для меня большой поддержкой. Когда вяжешь, не можешь обновлять ленту соцсетей, а это очень успокаивает - чужой успешный успех до тебя не долетает. С конца февраля вязание захватило все мое время, став спасительным кругом, который я сама себе кинула. Вязать крючком и спицами меня ещё в юности научили мама и бабушка, они настоящие мастерицы. Я не помню, связали ли я тогда хоть что-то, так что если бы кто-нибудь сказал 15-летней мне, что в 30 лет вязание станет моим любимым занятием (сразу после чтения книг и прогулок, конечно же), я бы не поверила. К этому дню я связала несколько трикотажных сумок, сарафан из квадратиков, радужный топ, нежный жилет и пупырчатый шарф. А вчера мне пришла книга, которую я ждала с зимы - «Магия вязания крючком» Ли Сартори по вселенной Гарри Поттера. Внутри можно найти описания как связать Добби и Буклю, шарфы факультетов и болеро Полумны, плед «Нора» и салфетку «Грим». Не знаю, что сейчас меня поддерживает больше, чем набирать петлю за петлей и через несколько недель получать настоящую, красивую вещь. Пожалуй, один из немногих процессов, который я могу полностью контролировать. По книгам я никогда не вязала, в основном я смотрю видеоуроки на youtube, но надеюсь огромное желание поможет мне расшифровать записи. «Магия» на сайте «Мифа» сейчас продаётся со скидкой, как и многие другие классные книги. В честь 17-летия у издательства большая распродажа весь июнь. За 200 рублей можно обзавестись сборником рассказов Кармен Марии Мачадо «Ее тело и другие» и «Знай мое имя» Шанель Миллер. -
Женщина пишет
Хотела бы немного рассказать о том, как живу. Сейчас я читаю крайне редко. Я не перестала видеть в этом смысл, но мне пока не хочется чужих мыслей. По этой же причине я убрала свой никнейм из описания, потому что наверняка, все те сотни человек, что отписались от меня в течение этих четырёх месяцев, одинаково сильно ненавидели меня за абсолютно противоположное - за то, что продолжаю вести этот блог, за то, что недостаточно против или за то, что против - кто знает, сколько есть причин. Видеть это вблизи мне не хочется, я это все итак знаю и все ещё нахожусь в процессе понимания, как эту жизнь жить, раз уж я не мертва и не в тюрьме. За эти четыре месяца я взяла собаку из приюта (зовут Добби, он лучший пёс на свете), увеличила сумму ежемесячных пожертвований фонду «Нужна помощь», связала несколько прекрасных вещей крючком, работала, пыталась восстановиться после операции, не верила ни в себя, ни в других. Не было ни дня, чтобы я не думала про убийство украинок и украинцев, про изнасилованных женщин и детей. Я помогала финансово тем, кто может помочь по-настоящему, отказывалась что-либо делать, сознательно отписывалась от всех новостных каналов и снова подписывалась через пару дней. Каждое утро я просыпаюсь как бы наполовину, потому что моя жизнь изменилась в самую худшую из сторон - в сторону смерти. Я все время чувствую себя виноватой за собственную жизнь, хотя и замечаю, что это чувство преследует не всех. Очень трудно искать хоть в чем-то смысл, и в этом тексте тоже. Кажется, я написала все это для того, чтобы сказать спасибо всем, кто здесь остался. Это пространство для высказывания - важная часть меня, и я буду продолжать. Верю, что существованием этого канала поддерживаю не только себя. -
Женщина пишет
«Олимп|и|Ада» Любава Горницкая Живи, терпи, жди свободы. Так описывает своё положение 14-летняя Ада, которая за драку с издевающейся над ней одноклассницей попадает на ОЛИМП - в Общеобразовательный лицей исправления моральных патологий. Находится это учреждение в Равнинном союзе, который появился после гражданской войны неизвестно в каких государствах. Правит в этой стране Родительский комитет, члены которого главным качеством хорошего гражданина считают умение подчиняться правилам. Больше всего они не любят тех, кто поддаётся фантазиям, то есть мечтает за пределами одобренной властями территории - например, сочиняет сказки. Все, что разрешено делать Аде, как и другим ее сверстницам и сверстникам, это хорошо учиться, слушаться старших и не высказывать собственного мнения. Когда что-то идёт не так - отправляют в коррекционные заведения, где насилие всех видов - главный инструмент исправления, или в утилизатор, где насилие необратимо. «Когда ненормальное происходит каждый день, его начинают воспринимать как должное. Оно уже не ощущается так остро и больно, как в первый раз. Если человека регулярно ломать, он не становится сильнее. Он просто привыкает. Никакие наказания, никакие злые слова и придирки не воспринимались как что-то достойное долгого горя. Перетерпела. Встала. Отряхнулась. Пошла. Со всеми бывает. Эка невидаль. А задумаешься что делают с тобой, - можно впасть в истерику. Заболеть. Даже сойти с ума». Насилие, как мне показалось, одна из главных тем произведения Любавы Горницкой, нашей современницы. Не зря ведь она из России. Здесь для выращивания разных его видов почва благодатная. Когда уже мир изменится? Риторической вопрос, точно не в мою смену. «Если говорить по фактам моя жизнь уничтожена. Это не метафора, это реальность». Это слова не вымышленные, это отрывок из интервью художницы Юли Цветковой, которая уже два года находится под следствием, и для которой прокурор пять дней назад потребовал три года колонии. Юля изолирована, часть ее жизнь забрали насильно, без разрешения и оснований. У меня даже уже на ненависть сил не осталось, просто отправила обращения местным депутатам, вы тоже можете. Но очень важно, чтобы силы были у Юли назло бессмысленной жестокости вокруг, чтобы она не чувствовала, что совсем одна в этом мире. Потому что когда-нибудь мы долистаем до того самого места, где зло сьедает само себя и на первый план выходит надежда. В книжках такое бывает, у Ады, кажется, получилось, пусть и у нас в этом мире ненависти получится. «Я думаю, это неправда, что бывает невозможно выбирать. Просто иногда отстраниться, ничего не делать - тоже выбор. В сказках проще. Вот камень, вот дороги. Вот две красавицы - какую в жены? В сказках можно угадать, потому что знаешь: сейчас ты определяешь твой путь. В жизни можно не заметить, что уже выбрала» #русскаялитература -
Женщина пишет
В конце ещё прошлого года мы записали очередной выпуск подкаста «Феминистки читают» о на тот момент самой новой книге Мэгги Нельсон «Красные части. Автобиография одного суда». Я помню, что плакала над этой книгой, когда ее читала - в ней очень много жестокости, ее главная тема - насилие. В Америке, на родине Нельсон, эта книга вышла в 2007 году. «Красные части» - автобиографическое повествование, которое посвящено одному из самых трагических событий в жизни семьи Нельсон - насильственной смерти ее тети, младшей сестры матери, Джейн Миксер. Убийство произошло еще до рождения самой Нельсон в 1969 году (Нельсон родилась в 1973-м). Ее тете на момент смерти было 23 года. «Красные части» - это незапланированное произведение, написанное по воле случая. Дело в том, что дело об убийстве Джейн имело статус нераскрытого 36 лет! Какое-то время журналисты и следователи считали, что она стала одной из жертвой серийного убийцы - Мичиганского маньяка, но доказательств этому не было. И вот спустя почти четыре десятилетия - в 2004 году матери Нельсон позвонил детектив и сказал, что анализ ДНК помог им обнаружить подозреваемого - это оказался мужчина, которого никогда в списках подозреваемых не было. Чувства, которые испытала Нельсон в тот момент и заставили ее описать хронику этого суда. «Суд над подозреваемым состоялся в июле 2005 года; походив на заседания, я почувствовала сильное желание зафиксировать все детали прежде, чем меня поглотит тревога, горе, беспамятство или ужас, преобразовать себя или свой материал в эстетический объект, который составил бы партию, пришел на смену или воспрепятствовал унылой немоте, не позволяющей ни вспоминать, ни выражать. И вот. После суда я обосновалась в совершенно чужом городе и записала свою версию этой истории, пребывая в распаленном, сосредоточенном и порой отчаянном состоянии ума. Когда я писала эту книгу, у меня была одна цель — позволить событиям судебного процесса, моего детства, убийства Джейн и самому акту письма разделить единый момент в пространстве и времени». Послушать этот эпизод можно по этой ссылке на удобной вам подкастной платформе. 
-
Женщина пишет
«История, которую нельзя рассказывать» Джессика Каспер Крамер Обложка этой книги обещает своим юным читательницам и читателям (написана она главным образом для детей от 12 лет) приключения с волками, горами и замками. И только самые внимательные заметят на вершине всех этих идиллических иллюстраций чёрную метку - серп и молот. Место действия романа американской писательницы Джессики Каспер Крамер - Румыния под контролем коммунистического правительства. Страну возглавляет диктатор по имени Вождь, который заботится лишь о своём благосостоянии. Ради строительства роскошного дворца в центре Бухареста он снес немало домов, в том числе и дом, который много лет принадлежал семье десятилетней Иляны, главной героини романа. Самое любимое занятие девочки - сочинять и рассказывать истории. У неё даже есть собственная Большая Книга, куда она записывает каждый свой рассказ. Ее главные слушатели - мама Лиза, папа Лючиан и дядя Андрей. Ее семья, как и многие их знакомые и соседи, живут бедно: квартира тесная, за продуктами надо стоять в многочасовой очереди, электричество бывает в доме редко, а про Вождя и его решения плохо говорить запрещено - за этим следит тайная полиция Секуритате. Все эти невыдуманные обстоятельства делают книгу интересной вне зависимости от года рождения тех, кто собрался ее читать. Уже во второй главе пропадает дядя Иляны, родители уверены, что его арестовали за публикацию антиправительственной поэмы. Обеспокоенные положением своей семьи, родители отправляют Иляну в деревню к бабушке и дедушке, с которыми та ни разу не виделась. Оказавшись в румынской глуши Иляна пытается сжиться с новыми обстоятельствами - находит классную подругу Габи, учится помогать по хозяйству бабушке и дедушке и продолжает сочинять истории, слушая сказки о ведьмах и двенадцатиголовых драконах. Вот только от правительственного преследования спрятаться не получается - за семьей продолжают пристально наблюдать даже в деревне, а в Бухаресте тем временем готовится революция. Румынский фольклор и пугающие исторические обстоятельства - именно на их параллельном существовании и держится всё повествование. На мой взгляд в книге идеальный баланс вымышленного и реального, так что роман автоматически становится интересен взрослым и тем, кто в жизни повидал не так много. За сказками о смелой принцессе и белом волке идут разговоры о несправедливости и свободе - истории, которые стоит знать. «Правда в том, что измениться может не только мир вокруг, но и глаза, которыми ты на него смотришь» #зарубежнаялитература -
Женщина пишет
Привет, читательницы! ❤️📚 Если вы ещё живете в Москве, то приходите завтра в кафе «Март» (Петровка, 25) на книжный маркет «Фонарь». С 13:00 до 14:00 я буду продавать здесь книги классных писательниц — подходите, спрашивайте, готова советовать. «Фонарь» благотворительное мероприятие. Все заработанные средства перечислят фонду «Дом с маяком», который помогает тяжелобольным детям. Кстати, большая часть книг, которые вы увидите на прилавках - были отданы на продажу бывшими хозяйками и хозяевами добровольно и безвозмездно (я сама передала три книги, а ребята из «Подписных изданий» аж несколько коробок). В субботу классные издания для детей и взрослых ещё будут принимать, так что если хотите чем-то поделиться - вперёд! Купить понравившуюся книгу на маркете можно будет за небольшие деньги — от 50 до 500 рублей. Всем-всем фондам в России сейчас нелегко. Количество пожертвований резко сократилось. И если у вас есть силы и средства помочь, вы знаете что делать. Подробнее о «Фонаре» по ссылке. 
-
Женщина пишет
«Каллокаин» Карин Бойе В 1940 году в Швеции вышла антиутопия Катрин Бойе «Каллокоин». По всем нам знакомой литературной традиции идея написать роман об ужасах тоталитаризма пришла к Бойе после поездок в гитлеровскую Германию и Советский Союз эпохи Большого террора. Вдохновение, от которого наверняка бы все дружно отказались ради мира во всем мире. Устройство Империи в «Каллокаине» типично для подобных мест - частную жизнь заменила общественная, война выгоднее мира, свобода мысли граждан - ужаснейшее преступление. Главные государственные ориентиры - военная подготовка и повышение рождаемости на фоне однообразного существования. Главный герой - преданный законам Империи солдат-химик Лео Каль. «Если в один прекрасный день мы обнаружим, что наши дома обнесены колючей проволокой, неужели мы станем жаловаться на ограничение свободы передвижения? Нет, ибо мы знаем, что это делается для блага Империи. И если когда-нибудь нам придется поступиться свободным временем ради необходимой военной подготовки или отказаться от приобретения излишних знаний, чтобы иметь возможность получить профессию для работы в какой-то самой важной в данный момент отрасли, разве мы станем роптать? Нет, и еще раз нет! Мы полностью сознаем и одобряем тот факт, что Империя – это все, отдельная личность – ничто. Мы принимаем и одобряем мысль о том, что если отбросить технические знания, то значительная часть так называемой культуры – это не более чем предмет роскоши, пригодный лишь для тех времен, когда никто и ничто не будет угрожать нам, если только эти времена вообще когда-нибудь наступят. Простое поддержание человеческого существования и неустанно развивающиеся военно-полицейские функции – вот суть жизни Империи. Все остальное побочные продукты». В один самый обычный день Лео совершает важное открытие - изобретает сыворотку правды, которую называют в его честь «каллокаин». Как честный гражданин он радостно предвкушает, какое огромное одолжение окажет родному государству, предоставив в свободное пользование проверенное средство по поиску внутренних врагов. Вот только пока он вводил каллокаин в вену всем подряд, сам не заметил, как глубоко погрузился в чужие искренние мысли. Правда, пусть и сказанная под действием химического вещества, оказалась сильнее пропаганды. Непредвиденное побочное действие препарата - больший эффект он оказывает не на тех, в чью кровь попадает, а на тех, кто слышит мысли людей под его воздействием. Защитные механизмы Лео трещат по швам страница за страницей: читатели предчувствуют, что счастливого финала не будет. Не было его и у самой Бойе. Год смерти Карин - 1941. В это время писательница находится в тяжелейшей депрессии и ухаживает за умирающей от рака подругой. 23 апреля на прогулку она уходит со снотворным в кармане и не возвращается. Во всем мире Бойе знаменита как авторка антиутопии, а у себя на родине как поэтесса - шведская Марина Цветаева. Напоследок печатаю стихотворение Бойе «Несущая щит». Мне снились мечи в эту ночь. Мне снился бой в эту ночь. Чтобы тебе помочь, я рядом сражалась всю ночь. В руке твоей молний букет, титаны пали к ногам. Не побежденный никем, ты пел и дерзил врагам. Мне снилась кровь в эту ночь. Мне снилась смерть в эту ночь. Сквозь страшную рану прочь мой дух отлетел в эту ночь. Я пала. Ты шел вперед. Не заметил ты боль мою. Клич был громок, и прочен щит – ты первый в блестящем строю. Мне снился огонь в эту ночь. Мне снились цветы в эту ночь. Мне смерть легка была очень. Вот что снилось мне в эту ночь. #зарубежнаялитература 
-
Женщина пишет
Сегодня хочу поделиться материалом «Мемориала», который основан на отрывках из дневника украинской художницы Ирины Хорошуновой - свидетельницы немецкой оккупации Киева. «25 июня 1941 года. Сегодня было самое страшное утро. Стреляли зенитки и пулеметы со всех сторон. Осколки сыпались как дождь. Это было утром, а страх, скорее какой-то животный ужас, не проходит и до сих пор. Этот ужас охватывает при приближении самолета. И кажется, что каждая следующая бомба именно та, которая убьет тебя. Потом все делается безразличным. И только одно желание остается — если должно убить, то скорее бы, чтобы не было больше этого ожидания». Проиллюстрировала тексты Ирины художница Лиля Матвеева. -
Женщина пишет
«Смотрим на чужие страдания» Сьюзен Сонтаг Цитата из этого текста американской писательницы Сьюзен Сонтаг кочевала из блога в блог 3 апреля - в этот день мир увидел фотографии из украинского города Буча. Я видела эти фотографии и многие другие. Они свидетельствуют, также как и рассказы выживших. Я не избегаю ни кадров, ни текстов. От них не отмахнуться, от них не спрятаться. Они не могут усилить ужас, они лишь его фиксируют, увеличивают количество свидетелей среди самых разных людей. Изображения военных действий и насилия одних человеческих существ над другими - главный предмет пристального взгляда Сонтаг, которая уже обращалась к теме визуальной репрезентации в своей, наверное, самой популярной работе «О фотографии». Книга «Смотрим на чужие страдания» вышла в 2003 году и стала последней из критических работ, опубликованных при жизни писательницы. В самом начале и на протяжении всей книги Сонтаг цитирует текст Вирджинии Вулф «Три гинеи» 1938 года. В этом тексте Вулф было важно подчеркнуть, что войну устраивают и любят мужчины. Также она предлагала взглянуть на изображения войны и, испытав ужас от увиденного, объединиться против. Если Вулф делилась мыслями накануне Второй мировой, желая спровоцировать образованный класс на сопротивление, то Сонтаг написала интонационно другой текст. Она фиксирует: какие реакции вызывают в современном мире фотографии зверств в соседних и далеких государствах; как реагируют люди на постоянный поток информации о бедствиях и что реакция на увиденное говорит и не говорит о смотрящих. Кроме ответов на вопросы общечеловеческие, Сонтаг обращается к вполне конкретным. Почему в Америке нет мемориального музея, посвящённого рабству? Почему от войны в Чечне осталось меньше фотографий, чем от обострившегося в 2000 году противостояния между израильтянами и палестинцами? Чтение этого текста - процесс постоянного раздумывания над сложными контекстами вокруг казалось бы очевидных вещей вроде отношения к насильственному убийству как к абсолютному злу. В тексте нет ни одной фотографии, но их описания способны на многое. «Обозначить ад — это, конечно, еще не значит сказать нам, как вызволить людей из ада, как притушить адское пламя. Но уже то хорошо, что признано, что нам дано яснее почувствовать, сколько страданий причиняет человеческое зло в мире, который мы делим с другими. Кто вечно удивляется человеческой испорченности, кто продолжает испытывать разочарование (и даже не хочет верить своим глазам), столкнувшись с примерами того, какие отвратительные жестокости способны творить люди над другими людьми, — тот в моральном и психологическом отношении еще не стал взрослым. После определенного возраста никто не имеет права на такую наивность, на такое легкомыслие, невежество или беспамятство. Накоплен громадный объем изображений, и ныне трудно сохранять подобную моральную неполноценность. Пусть жестокие изображения преследуют нас. Даже если они только символы и не могут охватить всю реальность, на которую указывают, все равно они выполняют важную функцию. Изображения говорят: вот что способны делать люди — даже добровольно, с энтузиазмом, с сознанием своей правоты. Не забывай». -
Женщина пишет
Вчера была в библиотеке, бессмысленно бродила от полки к полке. Открыла сборник стихов и прозы Марины Цветаевой. На обложке рамка из цветов, напечатали в Париже в издательстве YMCA-Press (это же издательство первым опубликовало «Архипелаг ГУЛАГ» Солженицына). На первой же странице - стихотворение про смерть. О смерти я сегодня думаю весь день. Посвящаю эти строки Тем, кто мне устроит гроб. Приоткроют мой высокий, Ненавистный лоб. Изменённая без нужды, С венчиком на лбу, Собственному сердцу чуждой Буду я в гробу. Не увидят на лице: «Всё мне слышно! Всё мне видно! Мне в гробу ещё обидно Быть как все». В платье белоснежном — с детства нелюбимый цвет! — Лягу — с кем-то по соседству? — До скончанья лет. Слушайте! — Я не приемлю! Это — западня! Не меня опустят в землю, Не меня. Знаю! — Всё сгорит дотла! И не приютит могила Ничего, что я любила, Чем жила. Марина Цветаева, Москва, весна 1913 года -
Реклама
-
Женщина пишет
Смерть - не единственное последствие войны. Рост сексуализированного насилия - также неотъемлемая часть конфликтов прошлого и настоящего. «Женщины для утешения» - одна из форм гендерных преступлений родом из XX века. Под этим термином скрываются сотни тысяч кореянок, китаянок, филиппинок, а также девочек и женщин из других стран Восточной и Юго-Восточной Азии, которые во время Второй мировой войны находились в сексуализированном рабстве у японской армии. Кореянка Ли Оксон, главная героиня графического романа Ким-Жандри Кымсук «Трава», стала одной из них в пятнадцать лет. Оксон росла в бедной семье: мать и отец работали без отдыха, а сама Оксон сутками присматривала за младшими детьми и помогала по дому. Девочка все время недоедала, но больше, чем о сытном обеде она мечтала о школе, однако учиться было позволено только ее старшему брату. В 1940 году в дом пришёл незнакомец, который предложил выкупить Оксон - у мужчины и его жены ребёнок так и не родился, а семье Оксон отсутствие хотя бы одного рта поможет избежать голодной смерти. Родители согласились. Вот только в новом доме Оксон стала не любимой дочерью, а служанкой. За постоянное неповиновение ее в конце концов продали другим людям, а потом Оксон и вовсе похитили. Следующие три года своей жизни она провела на «станциях утешения» в Китае. С 1910 до 1945 года Корея была японской колонией, так что местные жители для большой империи были незначительными элементами - прав и свобод у них было немного. Их традиции уничтожались, здоровых мужчин отправляли в трудовые лагеря и насильственно мобилизовали сначала на Вторую японо-китайскую, а потом и на Вторую мировую войну. После сброса американских атомных бомб на Хиросиму и Нагасаки Япония капитулировала, а Корея освободилась, но Оксон смогла вернуться на родину лишь в 1990-е. В корейском пансионате для бывших «женщин для утешения» ее и встретила Ким-Жандри Кымсук. «Пока я работала над романом, прошло три зимы, наступило три весны. И все время мне казалось, будто я иду по длинному тёмному туннелю. Бабушка Ли Оксон как-то сказала, что с момента ее появления на свет она никогда не была счастлива. Я понимала, что должна сохранять дистанцию и беспристрастность, работая над ее историей, но я была настолько погружена в работу, что ощутила, как прошла со своей героиней весь ее жизненный путь» О «женщинах для утешения» я впервые узнала в прошлом году на выставке современного искусства. На одной из фотографий я увидела женщину, которая словно бронзовая статуя неподвижно сидела на раскладном деревянном стульчике перед красивым зданием. Художницу звали Ёсико Симада и сидела она, как я прочитала в кураторском тексте, в Лондоне перед японским посольством. Это фотография - документация ее перформанса «Становление статуей японской женщины для утешения». В виде статуи она сидела напротив японского посольства во многих европейских столицах. Дело в том, что первая такая настоящая бронзовая статуя перед посольством появилась в Сеуле в 2011 году. Власти Японии всячески настаивали на ее демонтаже, но этого так и не случилось. Перформанс Симады - способ выразить несогласие с властями ее родной страны. И, кстати, правительство Японии официально признало свою ответственность за эксплуатацию женщин в годы Второй мировой войны и объявило о готовности выплачивать компенсации жертвам только в 2015 году! Стоит признать, что игнорировать «неудобные» страницы истории - общемировая практика. -
Женщина пишет
«Homo Mutabilis. Как наука о мозге помогла мне преодолеть стереотипы, поверить в себя и круто изменить жизнь» Настя Травкина Наука о мозге не была делом жизни писательницы и научной журналистки Насти Травкиной: в школе и университете она не проявляла к этому человеческому органу большого интереса. Он появился со временем, благодаря ее увлечению киноискусством - дипломная работа во ВГИКе была посвящена крупному плану в кино, а исследование этого понятия логично привело ее к главному органу восприятия. Знания росли, вопросы множились и вот в 2021 году в издательстве «Альпина Паблишер» вышла книга Насти о нейропластичности - способности мозга изменяться под действием опыта. Настя уверена, что только поняв, как обучается мозг, мы можем сделать свою жизнь в его компании лучше, несмотря на возраст и оценки в школьном дневнике: «без участия мозга невозможно ничего пронаблюдать, подумать, почувствовать или сделать, он — посредник между тем, что мы называем «собой», и всем остальным, что существует вокруг этой воображаемой точки». В книге шесть глав, в которых личный опыт Насти в познании мозга умело скрещен с научными исследованиями учёных. Как изучать мозг без специального образования? Деградируем ли мы с возрастом? Рождаемся ли одаренными? Какие стереотипы мешают нашему мозгу работать в полную силу? Как появляются вредные привычки? И как несправедливое устройство общества влияет на развитие каждого из нас? Ответы на все эти вопросы сходятся в одной точке — в борьбе Насти с двумя противоречащими друг другу утверждениями: первое — люди не меняются, второе — измениться легко, если просто захотеть. Стать другим человеком можно, но потребуется соблюсти множество важных условий, и одно из них — крепкое ментальное здоровье. Уж не знаю, осталось ли оно у кого-нибудь в наличии, но вот так. И хотя мне не близка идея непрерывного самообучения и самосовершенствования (намного сложнее от себя отстать и делать лучшее из возможного), книга все же стала ценным источником личных и научных открытий. Отдельного внимания заслуживает глава о проблемах, которые скрываются в исследованиях различий в мозгах мужчин и женщин, которые зачастую притянуты за уши. «Иногда чтобы проиллюстрировать биологические различия в устройстве мозга, вспоминают о гендерно ориентированном выборе игрушек: девочки чаще предпочитают кукол и игрушечную кухню, а мальчики — машинки и предметы для активных игр вроде мяча. «Видите! Они выбирают разное, значит, они — разные!» Но, возможно, те, кто приводит это доказательство, не учитывают собственную предвзятость: родители, бабушки и дедушки, медсестры, продавцы и воспитательницы в яслях относятся к мальчикам и девочкам по-разному с первых дней жизни младенцев, предлагают им одежду разных цветов и разный набор игрушек. С учетом высокой обучаемости детей нет ничего удивительного в том, что трехлетка выбирает игрушки, к которым его приучали несколько лет. А что насчет обратной связи? Возможно, игрушки, которые мы подсовываем детям, влияют на развитие их способностей. Действительно, уже в возрасте четырех-пяти лет у девочек хуже развито пространственное мышление, чем у мальчиков, что приводит к их отставанию в решении пространственных задач. А ведь это отставание приводится в качестве веского аргумента в пользу врожденных различий интеллектуальных способностей мужчин и женщин! То, что от рождения до этого возраста несколько лет проходит в процессе интенсивного обучения, не учитывается». Не самый очевидный выбор книги по нынешним временам — можете сказать вы, но это только на первый взгляд — отвечу я вам. Настя прямо сейчас находится в Киеве и рассказ об этой книге — один из способ поддержать ее. Настя каждый день пишет в своём телеграм-канале «Настигло», что чувствует и как происходящее влияет на неё и людей вокруг. Через свои тексты под вой сирен и грохот взрывов она продолжает познавать мир и себя в нем, и помогать другим. 
-
Женщина пишет
Первой книгой, которую я начала читать после того, как прежний мир закончился, были мемуары бывшей узницы концлагеря Эдит Евы Эгер под названием «Выбор». Вы тоже наверняка видели цитаты оттуда или сами начали читать в надежде, что найдете там опору. По частоте упоминаний в эти двадцать дней с Эгер может сравниться разве что австриец Виктор Франкл, также бывший узник концлагеря и известный психиатр. Эдит вместе с родителями и сестрой попала в концлагерь Аушвиц в шестнадцать лет. В первый же день отца и мать отправил в газовые камеры Иозеф Менгеле. Эдит с сестрой выжили, но последствия ужасного опыта вышли на свободу вместе с ними. «Выбор» — рассказ о том, как Эдит приняла боль прошлого, чтобы спасти свое настоящее. Больше мне ничего говорить не хочется. Оставлю лишь важную для меня в последние дни цитату. «Кроме того, хочу сказать, что не существует иерархии страдания. Нет ничего, что делало бы мою боль сильнее или слабее вашей; нельзя начертить график и отмечать на нем уровень значимости того или иного горя. Я часто слышу от своих пациентов: «Мне сейчас очень нелегко, но разве я могу жаловаться? Это же не Аушвиц». Подобное сравнение приводит к тому, что человек, преуменьшая собственные страдания, не дает им должной оценки. Чтобы не ощущать себя жертвой, а жить, как говорится, припеваючи, нужно полностью принимать как свое прошлое, так и настоящее. Если мы пытаемся умалить боль; если наказываем себя за то, что сбились с жизненного пути или замкнулись в горе; если отмахиваемся от житейских невзгод только потому, что кто-то считает их незначительными, — мы всё еще предпочитаем для себя путь жертвы. Мы так и не видим вариантов выбора. Мы продолжаем судить себя. Я не хочу, чтобы вы, услышав мою историю, сказали: «Мои страдания не так значительны». Мне хочется, чтобы вы сказали: «Если она смогла так, значит, смогу и я!» Однажды утром у меня шли друг за другом две пациентки — обеим немного за сорок, у обеих были дети. У первой женщины дочь умирала от гемофилии. Большую часть визита она прорыдала, вопрошая, как Бог смеет забирать жизнь ее ребенка. У меня так болела душа за нее — она полностью посвятила себя заботе о дочери и выглядела абсолютно опустошенной из-за неумолимо приближающейся потери. Она злилась, впадала в отчаяние и не была уверена, что сможет пережить этот удар. Следующая женщина приехала ко мне не из больницы, а из загородного клуба. Она тоже большую часть сеанса провела в слезах. Ее расстроил новый кадиллак — его совсем недавно доставили ей, и автомобиль оказался не того оттенка желтого, который она желала. На первый взгляд, проблема была пустяковой, особенно по сравнению с горем предыдущей женщины. Но я хорошо знала эту пациентку и понимала, что плач из-за цвета машины на самом деле плач отчаяния по поводу несложившейся жизни. Все шло не так, как ей хотелось бы: одиночество в браке; сын, в очередной раз выгнанный еще из одной школы; загубленная карьера, от которой она отказалась, чтобы больше быть с мужем и ребенком. В нашей жизни часто за мелкими огорчениями прячутся более серьезные обиды; в незначительных, казалось бы, переживаниях отражается глубокая боль. В тот день я поняла, что двух моих пациенток, таких на первый взгляд разных, многое объединяет — и не только друг с другом, но и со всеми людьми. Обе женщины реагировали на ситуации, которые они не могли контролировать, в которых их ожидания не оправдались. Обе страдали, и каждая ощущала себя в бедственном положении. Все получалось не так, как они хотели или ожидали; они пытались примирить то, что случилось, с тем, что должно было бы быть. Боль и той и другой была настоящей. Каждую настигла своя человеческая драма: когда мы обнаруживаем себя в неожиданных ситуациях, которые, как нам кажется, мы не готовы вынести. Обе женщины имели право на мое сочувствие. У обеих была возможность залечить свои раны. Эти женщины, наравне со всеми нами, могли сделать выбор: как относиться к случившемуся и что делать дальше».