Женщина пишет
4652
@readwomanread
Канал о книгах, написанных женщинами от обозревателя Forbes Woman и самиздата Батенька, да вы трансформер
-
Женщина пишет
Я редко читаю детективы, поэтому очень рада, когда мне попадается что-то интересное. Для Читай-Журнала прочла «Пару из дома номер 9» – первый роман англичанки Клэр Дуглас на русском языке, но шестой в ее библиографии. Русскоязычная обложка получилась совершенно провальная: посмотришь на нее и читать не захочешь, а зря. Что по сюжету? Саффи Катлер получает в наследство от бабушки Роуз небольшой старый коттедж с видом на лес в тихой английской деревне. Вместе со своим мужем Томом она переезжает в новое жилище и начинает ремонт, который прерывается неожиданным ужасным происшествием – строители находят два неизвестных трупа в саду. Вердикт прибывших на место полицейских однозначный: мужчина и женщина были убиты больше тридцати лет назад. Кто эти люди и кто их там закопал – всё это только предстоит выяснить. Стражи закона решают опросить всех, кто жил здесь с 1970-го года и первая в списке на допрос – бабушка Саффи, страдающая деменцией и последние несколько лет обитающая в местном доме престарелых. «Сегодня я заканчиваю работу пораньше – как это бывает каждый четверг, – чтобы навестить бабушку. Я чувствую укол вины, когда вспоминаю, что на прошлой неделе я пропустила свой визит к ней из-за прессы, толпящейся у нашего дома. Однако нынешний четверг будет не таким, как предыдущие. Сегодня, сидя напротив бабушки, я буду гадать о том, что произошло много лет назад. Каким образом два человека оказались убиты и похоронены в её саду?» Вам предстоит наблюдать за судьбами сразу трёх женщин, связанных кровными узами: ещё молодой Роуз, её дочери Лорны и внучки Саффи. Хронологическое повествование постоянно прерывается бабушкиными флешбеками, делая реальность главных героинь всё более запутанной. Без спойлеров рассказать о хитро закрученных поворотах сюжета практически невозможно, так что придется вам поверить мне на слово – женщина с болезнью Альцгеймера может удивить даже самых искушенных ценительниц и ценителей детективов. Да, среди героев книги встречаются типичные для триллеров персонажи вроде мужчин-тиранов, но нашлось здесь место и более редким для этого жанра темам – например, отношениям матерей и дочерей. За паутиной таинственности, которую умело плетёт Дуглас, просвечивает сложная многоуровневая реальность, не все загадки которой можно разгадать самостоятельно. «Когда Лорна проходит мимо «рыночного креста» и маленькой аккуратной церкви, то же самое обрывочное воспоминание снова возникает из глубин её памяти. Оно маячит на границе видимости и не даётся в руки. «Рыночный крест» кажется Лорне невероятно знакомым; она направляется к нему и садится на холодную ступеньку, оглядывая остальную часть площади. И тут на неё обрушивается воспоминание, которое она старается удержать в памяти. Она помнит, как шла по этой площади вместе с двумя женщинами – те шли по сторонам от неё и держали её за руки. Её мать... и кто-то ещё. Кто-то безликий. Возможно, женщина с фотографии? Это скорее ощущение, чем воспоминание, и оно мгновенно вызывает у Лорны чувство меланхолии, немного похожее на скорбь». #зарубежнаялитература -
Женщина пишет
Дочитала книгу психолога Елены Фоер и писательницы Марии Рамзаевой «Смерть в большом городе. Почему мы так боимся умереть и как с этим жить» и вспомнила себя из прошлого - девочку-подростка, непонимающую похоронных ритуалов из мира взрослых и рано узнавшую на примере самых разных родственников, каким беспощадным может быть горе, если отрицать свои чувства или наоборот отдаться им, забыв про все на свете. У книги две стороны: теоретическая и практическая. Сначала Мария Рамзаева рассказывает о культуре смерти: о традиционном и современном взгляде на нее. Главная трансформация произошла в конце XIX века, когда зародился страх перед открытым обсуждением смерти. «Табуирование темы смерти привело к тому, что её преподносят так, как изображают секс в порнографии. В порнографии практически не показывают естественные, самые привычные и распространенные отношения, например типичный пятничный секс пары, давно состоящей в браке. Скорее там покажут нечто необычное: секс в публичном месте, групповой, инцест. С показом смерти дело обстоит так же. Ни в новостях, ни в сериале мы не увидим историю старика, умирающего в деменции от проблем с сердцем. Скорее это будет смерть в перестрелке, от взрыва, самоубийство, а если смерть в больнице, то обязательно молодого человека и от какой-то необычной болезни». От социокультурного контекста авторки переходят к психологии смерти. Елена Фоер, много работающая с людьми с травмой и пограничным расстройства личности, пишет, что о смерти думают академические психологи, философы, врачи, биологи и другие исследователи, а также, как психологи работаю с запросами, связанными со смертью, и как нам - читательницам и читателям этой книги - найти хорошего специалиста, если мысли о смерти мешают жить. С нерегулярной периодичностью пару часов перед сном я, как и многие из вас, провожу в мыслях о своей трагической кончине - меня до ужаса пугает перспектива исчезнуть, перестать быть частью мира, который большую часть времени конечно дерьмо полнейшее, но другого нет, так что люблю этот. Оффтопов в эти мои личные размышления книга подкинула немало. Например, узнала, что широкоизвестная пятиступенчатая модель проживания горя, которую в 1969 году разработала психиаторка Элизабет Кюблер-Росс, не универсальна и выделенные ею состояния не идут одно за другим: «они все происходят одновременно, приобретая пиковые значения в разное время для разных людей». А ещё пока читала много думала о методах когнитивно-поведенческой терапии при работе с травмой. Один из них меня особенно поразил, называется «пролонгированная экспозиция». На приеме у психолога вам предлагают рассказать в настоящем времени о событии, которое вызвало травматическую реакцию. Весь рассказ записывается на диктофон и затем слушается вами каждый день. «На практике постоянно оказывается, что рассказывать о произошедшем не так страшно, как ожидалось. Ужасно, но меньше, чем могло быть. Клиент сталкивается с тем, чего боится, выживает и остается цел и его мозг, независимо от желания клиента, заново, уже иначе рассчитывает риски и угрозы. В этом красота протокола пролонгированной экспозиции. Уинстону Черчиллю приписывают фразу: «Если ты проходишь через ад, главное - продолжать идти», и она отлично описывает для меня экспозиционную терапию как пугающую, но работающую альтернативу существованию в своем индивидуальном аду». Книга от страха перед небытием, конечно же, не убережет - он вечен и это нормально, но покажет варианты, как облегчить существование. #нонфикшн 
-
Женщина пишет
По обложке не догадаешься, но поверьте — никогда ещё Селеста Инг не писала такого актуального для русскоязычных читательниц и читателей романа. Чего только стоит цитата из «Реквиема» Анны Ахматовой в качестве эпиграфа. Итак, американская писательница китайского происхождения Селеста Инг написала свою первую антиутопию «Пропавшие наши сердца». Она об Америке, которая свернула не туда, чтобы спастись от Кризиса — большой беды, истинные причины которой никто определить не смог, но вот последствия были запоминающимися — поголовная безработица и массовые беспорядки. Чтобы «спасти страну» в США был принят ПАКТ — закон о Поддержке Американской Культуры и Традиций. Главным врагом и устроителем всех политических и экономических бед был признан Китай — «желтая угроза», а смыслообразующими стали лозунги о бдительности и доносах на ближнего. «В годы Кризиса беспорядки были обычным делом, об этом им твердили в школе, сколько он помнит. Армии безработных, закрытые заводы, дефицит; банды грабили магазины, буянили на улицах, поджигали целые кварталы. Страну парализовало. Невозможно было жить нормальной жизнью, объяснял им учитель обществознания, переключая слайды на интерактивной доске, — улицы в руинах, выбитые окна. Танк посреди Уолл-стрит. Рыжий столб огня и дыма под аркой в Сент-Луисе. Понимаете, дорогие мои, как вам повезло? — в наше время благодаря ПАКТу вооруженные протесты остались в прошлом». В борьбе против антиамериканских настроений главным средством контроля всех неугодных стали дети. Точнее, процедура их принудительной передачи в другие семьи: у подозрительных личностей, то есть тех кто сомневается в безупречности нового режима, детей попросту отбирали и отдавали на усыновление более благонадежным гражданам. Этот метод знаком человеческой истории, в учебниках и ленте новостей примеры найти не составит труда. Чиж — школьник и один из главных героев книги — по меркам ПАКТа весьма подозрительный персонаж. Его мама — Маргарет Мяо — «ЛАП, лицо азиатского происхождения», а ещё поэтесса и если не одна из предводительниц сопротивления, то как минимум его вдохновительница, ведь строчка из ее стихотворения стала девизом противников ПАКТа: «Верните пропавшие наши сердца». Что на самом деле случилось с его мамой, Чижу придется узнавать самостоятельно — рассказ этот будет несправедливо трагическим, и не переживайте — у Селесты Инг отлично получается не выбивать слезу силой. Писательница не в первый раз обращается к отношениям матерей и детей и их принудительной разлуке. В «И повсюду тлеют пожары» за возвращение своего когда-то брошенного от безысходности ребенка борется молодая китаянка Биби Чоу. Маргарет также покинула свою семью не по доброй воле. Каждый раз у Инг получается убедительный синтез личного и политического: в её мире сразу ясно, на чьей стороне правда, а вот ждёт ли этих людей счастливый финал — не так очевидно. #зарубежнаялитература 
-
Реклама
-
Женщина пишет
Я, наконец, познакомилась сразу с двумя книгами Ольги Птицевой @pticeva – нашей современницы, которую привлекают сюжеты, где реальное встречается с мистическим. Начала я с романа «Там, где цветет полынь» о девушке Ульяне со сверхспособностью, которая не приносит ей никакого счастья – в глазах случайных прохожих и семьи она видит их скорую кончину. Первой увиденной трагедией за пять минут до ее свершения стала смерть младшего брата – Уля увидела, но не предотвратила. С этого момента из жизни ее исчезла радость, зато появилась тревожность и пугающий мир ей подобных предсказателей смерти. Совсем недавно у Птицевой вышел янг-эдалт-роман «Сестры озерных вод». Под красивой обложкой – сюжет между сном и явью, фольклором и реальностью. Как и в предыдущей книге, у авторки мастерски получается создать леденящую душу атмосферу - туман текста захватывает все уютное читательское пространство, превращая его в полосу препятствий. В «Сёстрах» вас ждет знакомство с большой патриархальной семьей. Батюшка – глава рода и Хозяин леса, умеющий подчинить своей воле животных и людей. Три его супруги – Аксинья, Глаша и Поля – в основном заняты рождением и воспитанием детей и гаданием, кто же из отпрысков будет принят лесом и станет новым Хозяином после смерти старого. Дети разного возраста – Демьян, Олег, Стёпа, Фёкла, Стеша – помогают по хозяйству. Живет семейство в доме на краю леса в окружении фольклорной хтони и болотной жижи. Водопровода и электричества нет, зато есть наговоры, целительные травы и человеческие жертвоприношения – ужасная плата Хозяину озера за долгую и спокойную жизнь, за охрану от чудищ, живущих под водой и на болоте. После смерти Батюшки Демьян приносит в избу раненую молодую девушку Лесю, которая в перспективе должна стать одной из следующих жертв. Она ничего не помнит о своей прошлой жизни в городе, но зато постоянно видит вещие сны и может общаться с лесом. Всё это заставляет местных приглядеться к ней повнимательней. Как и зачем Леся оказалась в чаще лесной – главная загадка первой части дилогии Птицевой. Ответы спрятаны в продолжении, которое выйдет в конце лета. Леся хочет разобраться, кто она такая, но семья Батюшки постоянно её отвлекает – жестоко убит то один член семьи, то другой. В финале «Сестёр» Леся наконец получает шанс выбраться, но какие испытания ждут её на этом пути – неизвестно. Главный посыл всей дилогии мне пока не очевиден, нужно дождаться второй части. Но уже сейчас кажется, что главная критика Птицевой обращена к человеческой жестокости, которая сколько угодно может прикрываться необходимостью и роковым стечением обстоятельств, но по сути своей человек, способный преднамеренно отнять жизнь другого человека – всегда злодей, как бы он не оправдывался и каким бы густым и непроходимым ни был пейзаж вокруг. А сказочное в виде зазовок, упырей да кикимор – только дополнение к миру привычных для молодых взрослых проблем, в которых живут и герои, и читатели. Как в своих интервью не раз подчеркивала Ольга, любой вымысел нуждается в реальности, чтобы наполнить художественное повествование ценностью. Пусть все вокруг шепчут заклинания, предсказывают пробуждение ужасного чудища со дна озера и носят за пазухой родовой серп для ворожбы, главное, что герои уязвимы как самые обычные люди. Они ревнуют и злятся, сдаются перед сложными обстоятельствами и избегают трудных решений, недоговаривают и обманывают. «Неважно, сколько времени прошло. Если ты потерялся в лесу, то кричи. Кричи что есть сил, глотай влажный дух леса, ступай на опавшую хвою, на гнилую листву и зови того, кто спасёт тебя, кто отыщет и выведет. Забудь, что выхода нет, как нет тропы, ведущей из самой чащи леса, если он принял тебя своим. Кричи, покуда силы в тебе не иссякнут. Кричи и дальше, оборачиваясь этим криком, вторя сам себе, как эхо, пока не исчезнешь. Пока не забудешь, куда шёл и зачем бежал. Пока не поймешь, что нашёл искомое. Пока сам не станешь лесом. Новой осинкой, новой сосной, новым кленом, новой берёзкой. И кто-то другой обхватит тебя ладонью, истошно моля о помощи, не зная ещё, что выхода нет. И не нужно его. Не нужно». 
-
Женщина пишет
Этот текст, написанный ещё весной 2021 года, должен был стать частью книги проекта She is an expert. Экспертки из самых разных сфер написали о современности через призму гендера. Я высказалась о женской литературе и впервые поделилась там частью данных, что собрала, когда писала магистерскую работу. Вот они: «Сегодня процесс вхождения женщин в литературу безусловно стал проще. Да и совсем уж тупые сексистские комментарии теперь себе редко кто позволяет. Но как и в прошлых веках, литературная репутация современных авторов не складывается из воздуха — ее формируют представители современного литературного сообщества: критики, обозреватели, журналисты, блогеры. Они заседают в жюри премий, пишут отзывы и рецензии, рассказывают о книгах на книжных фестивалях и т.д. И тут женщины снова в стороне. Литературный канон все еще остается преимущественно мужским: мужчины чаще, чем женщины попадают в длинные и короткие списки литературных премий, а критики чаще пишут рецензии в специализированных медиа на книги авторов-мужчин. Два последних вывода я в том числе увидела и на результатах собственного исследования, которое я провела в 2020 году для своей итоговой работы на магистратуре по культурному менеджменту в Шанинке, Московской высшей школе социальных и экономических наук. Мне было интересно увидеть, как в количественном соотношении представлены женщины и мужчины в российских литературных медиа. Количественная оценка того, в какой степени женщины представлены в определенной области по сравнению с мужчинами — это один из самых распространенных способов исследования гендерного неравенства в мире. Существует много научных работ, в которых такой подход применяется в исследовании положения женщин в образовании, науке, технике и инженерии, медиа, политике, игровой индустрии и т.д. На основе полученных данных международные организации, политические объединения и правительства разных стран разрабатывают стратегии обеспечения гендерного равенства, а также дают рекомендации работодателям и учреждениям. Для своей работы я выбрала четыре специализированных онлайн-издания — «Горький», «Прочтение», «Литературно» и «Лиterraтура» — и просмотрела все их рецензии и обзоры на книги с 2016 по 2020 год. Я обнаружила, что все они уделяют меньше критического внимания книгам авторов-женщин: среднее соотношение в художественной литературе — 68% текстов посвящено книгам авторов-мужчин и 32% книгам авторов-женщин, среднее соотношение в нон-фикшн — 79% и 21% соответственно. Подобный дисбаланс фиксируют исследователи и в других странах. Например, американская организация VIDA: Women in Literary Arts с 2009 года занимается вопросами положения женщин в литературном мире. Ежегодные отчеты VIDA демонстрируют, что в литературных изданиях мужчины чаще, чем женщины, фигурируют и как литературные критики, и как авторы рецензируемых произведений. И что-то мне подсказывает, что этот гендерный разрыв никак не соотносится с количеством всех изданных за исследуемый период книг». 
-
Женщина пишет
Давно со мной такого не было, но вот она я: расстелила плед в парке и не отрываясь читаю новую потрясающую книгу. Книгу о поэзии, цветущих садах и добровольном затворничестве - идеальное сочетания для теплого выходного дня без смартфона и наедине со своими мыслями. «Города на бумаге» канадской писательницы Доминик Форьте рассказывают фантазийную, хоть и основанную на документальных текстах, историю жизни американской поэтессы Эмили Дикинсон. Вы наверняка слышали, что та большую часть жизни провела в четырех стенах своего дома, не путешествовала, не завела мужа и детей, не стремилась к писательской славе. Все это так, вот только в этом сценарии не было никаких сожалений и трагических событий, отвернувших Дикинсон от мира. Она наоборот, развернулась к миру всем сердцем и до последних дней слушала, что он ей говорит. Фортье мастерски удалось выразить на бумаге процесс знакомства одного человека с другим. Постепенно узнавая друг друга, мы редко слышим линейный рассказ: воспоминания о жизни до встречи фрагментарны, идут не в хронологическом, а случайном порядке. Также Доминика представляет нам Эмили: не спеша, не констатируя, а пытаясь передать суть. Чего в этих рассказах больше - правды или вымысла, - мы не узнаем, но это и не обязательно. Версия Дикинсон, которая живет на страницах этой книги - замечательная. Мне хочется верить, что женщина, родившаяся в 1830 году, прожила свою жизнь так, как сама этого хотела. Изучала ботанику, математику и астрономию, пекла хлеб, нянчилась с племянником, читала книги, наблюдала за миром из окна, писала стихи. «В ящик своего письменного стола она складывает стихи, нацарапанные вот так, наспех, на клочке какой-нибудь обертки. Когда она достает из оттуда, то узнано по запаху: некоторые пахнут мукой, другие испускают ароматы перца или грецкого ореха. Любимое стихотворение пахнет шоколадом». Мне сегодняшней очень нравится как жила Эмили. В её затворничестве я не вижу негативного контекста. И пусть она оставила привычную нам рутину, у нее было несколько своих миров - сад под окнами и книги на полках. «Неправда, будто у нее есть одна лишь её комната. У нее есть пение скворцов, чернила ноябрьских ночей, короткие весенние ливни, родные голоса, которые доносятся снизу вместе с западом свежеиспеченного хлеба, аромат цветущих яблонь, жар нагретых солнцем камней на исходе дня: все то, чего нам не хватает, когда мы умираем». После смерти Эмили остались не только тысячи стихов, но и гербарии. 480 подписанных образцов цветов и растений на 66 страницах хранятся в библиотеке Хоутона Гарвардского университета. Трогать их не разрешают никому, даже ученым, но увидеть их все равно есть возможность - каждый цветок и лепесток оцифрован и доступен вот по этой ссылке. Гербарии Дикинсон также стали частью обложки «Городов на бумаге». «Так на первой странице своего гербария Эмили собирает все, что необходимо писателю, которым она уже является, хотя ещё не знает об этом (а может, и знает), - цветок, чтобы делать чернила, которыми она будет писать и рисовать; цветок, чтобы делать ярче краски; цветок, чтобы привлекать бабочек; бальзам, чтобы согреваться в холода, - и цветы, чтобы заваривать чай». Дочитав книгу до конца, в том случае, конечно, если у вас бумажная версия, вам обязательно захочется сорвать какую-нибудь травинку и оставить её между страниц в память об Эмили Дикинсон. Так что выбирайте для её чтения ближайшую скамеечку в парке и да пребудет с вами пару часов спокойствия. #нонфикшн #зарубежнаялитература -
Женщина пишет
Сегодня знакомлю вас не только с новой книгой, но и с новым издательством. Итак, «Словно мы злодеи» - новый и более точный перевод дебютного романа актрисы и шекспироведки М. Л. Рио. Вышел он в «Доме историй», главным редактором в котором работает переводчица и книжная обозревательница Анастасия Завозова. Герои романа Рио учатся в Классической консерватории Деллакера на театральном отделении. Творческие поиски педагогов и студентов в этом учебном заведении ограничены миром, созданным Уильямом Шекспиром. Никакого «Кукольного дома» или «Пигмалиона», только «Макбет», «Ромео и Джульетта», «Гамлет», «Король Лир» и далее по библиографии. Героев семеро, но рассказывает их историю Оливер Маркс – студент Деллакера, знакомство с которым в первой главе происходит в тюрьме, где он провёл 10 лет за убийство. Детектив Колборн, расследовавший дело, просит бывшего заключённого рассказать, что же произошло на самом деле, интуитивно не доверяя его чистосердечному признанию. Что случилось десять лет назад - главная интрига, которую Рио распутывает не торопясь. Пролог без спойлеров такой: главные персонажи – Оливер, Ричард, Мередит, Филлиппа, Александр, Рен и Джеймс – учатся на четвёртом курсе и готовятся к постановке «Юлия Цезаря». Сложностей с заучиванием текста нет – ребята буквально общаются на шекспировском языке на сцене и за её пределами, постоянно цитируя классика. Фундамент конфликта между ними – негативные эмоции, которые они внезапно начинают друг к другу испытывать, и главные среди них – гнев и одержимость. Эмоции, словно вирус, переходят из текста в жизнь: соперничество и заговоры становятся частью реальной жизни однокурсников. Друзья то и дело ссорятся, ревнуют и даже умышленно наносят травмы друг другу, пока наконец одного из них не находят с проломленным черепом в озере. Возможно, регулярное погружение в мир Шекспира, полный трагических сюжетных поворотов, не проходит бесследно. Когда из семестра в семестр приходится самозабвенно душить друг друга из ревности, предавать ради власти, подвергать смертельной опасности ради любви, не стоит удивляться, что однажды на газоне припаркуются полицейские. Граница между сценой и жизнью в романе Рио стирается постепенно, а под конец друзьям приходится играть новые и самые сложные в их жизни роли – невинных студентов без злых умыслов. Критики, говоря о М. Л. Рио, часто вспоминают другую американскую писательницу и обладательницу Пулитцеровской премии – Донну Тартт, и её роман «Тайная история». Сходства и правда очевидны: закрытая школа, загадочное преступление и ненадёжный рассказчик. Превзошла ли Рио Донну Тартт я судить не берусь. Добавлю только, что, помимо писательства, М. Л. Рио занимается научной работой – не только изучает тексты Шекспира, но и аффективные расстройства. И в её мире мании и депрессии – такие же привычные части повествования, как неверные мужья и брошенные жёны. Герои Рио напряжены, безрассудны и не способны контролировать эмоции. Они знают наизусть реплики сотен персонажей, но не знают, как искренне выразить себя и своё отношение к друг другу и происходящему. #зарубежнаялитература 
-
Женщина пишет
Всем давним и недавним, далеким и близким привет! Захотелось сделать новый пост-знакомство, раз уж за последние дни на меня подписалась 300+ человек (спасибо вот этой папке классных литературных каналов) ⛅️ Меня зовут Маша Бурова, я книжная обозревательница уже лет как восемь. Мои тексты выходили в самых разных медиа: самиздат Батенька, да вы трансформер, Афиша Daily, Forbes и etc. Мои блёрбы можно увидеть на обложках мифовского переиздания «Своей комнаты» Вирджинии Вулф, «Вышивках» Маржан Сатрапи и «Что бы сказали знаменитые феминистки?». В прошлой жизни даже успела прочесть лекцию на фестивале «Слёзы авторки». Как поттероманка со стажем писала для Esquire колонку, что изменилось в моем восприятии этой книжной вселенной за два десятилетия совместной жизни. Написала магистерскую работу о гендерной предвзятости в литературной критике, мысли и данные из которой должны были стать частью книги одного классного фем-проекта, но не случилось, как не случилось многое после 24 февраля 2022 года. Здесь я с разной периодичностью рассказываю о текстах, которые написали женщины: научпоп, комиксы, готические романы, детективы, сказки, мемуары, антиутопии. Если вы видите новый пост о какой-то книге, значит это ровно две вещи: 🌟я ее прочитала 🌟она мне понравилась А нравится мне разнообразие опытов и отсутствие гендерных стереотипов. Я против расизма, гомофобии, фэтфобии, трансфобии и других ужасных направлений человеческой мысли. Каждый год на 8 марта я собираю вместе нехудожественные книги о женском опыте. За пределами этого канала я работаю редактором. У меня есть классный пес Добби и прикольные татуировки. Мне очень нравится вязать крючком и покупать красивые блокноты и открытки. Я люблю гулять по паркам, сворачивать в неизвестные переулки, заходить за новыми романами в независимые книжные. Все еще надеюсь на мир во всем мире. Написать мне что-нибудь хорошее (рекламу и анонсы мероприятий не публикую) можно сюда: @maburova. Спасибо, что читаете 📖 
-
Женщина пишет
За пару недель прочитала сразу несколько книг Кристин Ханны – американской писательницы, от которой в одинаковом восторге буктьюберы и критики из New York Times. Я оказалась не из их числа, так что это текст, конечно, больше про покритиковать, но и похвалить есть за что. Мировая история: от войны до депрессии Война во Вьетнаме, Великая депрессия, Вторая мировая война и даже Большой террор – всем этим событиям нашлось место в книгах Кристин Ханны. Чем сложнее обстоятельства, тем большей отваги требуется каждому её персонажу: Изабель из «Соловья» ведёт подпольную антифашистскую пропаганду в оккупированном французском городке, Элса из «Четырёх ветров» бежит от пыльных техасских бурь в плодородную Калифорнию, Лени из «С жизнью наедине» наблюдает за приступами агрессии отца, вернувшегося с войны. На фоне важных исторических событий человеческая уязвимость в текстах Кристин Ханны становится ещё более очевидной. Травма, травма и ещё раз травма Одна из главных проблем в творчестве Кристин Ханны – её зависимость от душераздирающих сюжетных поворотов. С персонажами постоянно происходят ужасные вещи. Недостаточно домашнего насилия: пусть возлюбленный главной героини сорвётся с обрыва и несколько месяцев проведёт в коме. А героиня не просто получит ранение на войне, а ещё попадёт в плен, переживёт пытки и концлагерь. Травмы – двигатель сюжета, и чем их больше на душу населения литературного текста, тем лучше: как будто только смертельная опасность даёт ценный жизненный опыт, и только трагическая смерть заслуживает внимания. Кристин Ханна так боится, что читатели заскучают, что не щадит никого. Сильные женщины Эпохи и страны в книгах Кристин Ханны могут отличаться, но одно неизменно – женские персонажи в сложных обстоятельствах сами приходят себе на помощь. Они теряют работу и мужей, спасаются от домашнего насилия и ужасов войны, защищают детей и страну с оружием в руках. В решительных героинях Ханны заинтересован не только читатель, но и кинематограф. В 2023 году на экраны выйдет экранизация «Соловья», главные роли в которой исполнят Эль и Дакота Фаннинг. Для сестёр это первая совместная работа. Любовь только с первого взгляда Важную роль в каждой из книг Ханны играют романтические отношения. Женщины ищут любовь всей жизни, хотят внимания мужчин, мечтают о детях и браке. С одной стороны, это соответствует духу времени – действие романов Ханны происходит в разные десятилетия 20-го века. С другой – уж слишком безальтернативен такой подход романистки к судьбам своих персонажей. В любом столетии существовали женщины, мечтающие реализоваться не как мать или жена, но в книгах Ханны их редко ждёт такой сценарий. Раздор в семье Прошлое главных героев соткано из травм. Главный источник большинства бед для созданных Кристин Ханной несчастливых семей – холодные, равнодушные или агрессивные родители. Матери и отцы в книгах писательницы редко любят, сопереживают и заботятся. Только некоторые из них пытаются наладить отношения с детьми и супругами – честно поговорить о чувствах, осознать ошибки и извиниться за них. Чаще всего понимание приходит слишком поздно – на пороге смерти, когда на мгновение они осознают всю тяжесть нанесённых обид. Подробнее о романах Кристин Ханны я написала здесь. #зарубежнаялитература -
Женщина пишет
«Подпольные девочки Кабула» Дженни Нордберг Что объединяет королеву Сирии Зенобию, Хуа Мулан и Жанну Д’Арк? Все они притворялись мужчинами, чтобы добиться своего - защитить родину от римлян, спасти отца, помочь в войне против англичан. Вынужденной смене гендерной роли посвящена и книга журналистки Дженни Нордберг. Она рассказывает о распространенной в Афганистане культурной практике переодевания дочерей в сыновей. Бача пош - так называют ребенка, который и не сын, и не дочь. Нордберг несколько лет прожила в Кабуле и записала интервью с женщинами, которые превратили дочерей в бача пош или сами когда-то ими были или остаются до сих пор. Не секрет, что наиболее консервативные страны заинтересованы в рождении сыновей - именно они наследуют и защищают. Те семьи, у кого сыновей нет, готовы на многое - например, сделать вид, что очередная родившаяся девочка - мальчик. В большинстве случаев бача пош якобы становились волшебной приманкой в чрево матери нужного сочетания хромосом. Предрассудки в этом деле сильнее научных фактов. Многие афганские девочки соглашались на «смену пола» с радостью. Ведь только так они становились свободными. Можно было выходить из дома, громко разговаривать, смотреть людям в глаза, бегать, высказывать свое мнение и много чего еще. Правда, были нюансы. «Хотя ни одна из девочек не выбирала мальчишество добровольно, большинство говорят, что им по душе заимствованный статус. Отношение зависит от того, что им приходится с этим статусом делать. Для каждого ребенка вопрос сводится к сопоставлению выгод и обременительных обязанностей. Те, кто, подобно Мехран, растет в семьях высшего и среднего класса, часто служат символами престижа и чести своих семей, упиваются возможностью смело подавать голос в школе и играть в энергичные игры на свежем воздухе в своей округе. Другие, из бедных семей, надломлены навязанным им детским трудом, как и настоящие мальчишки в том же положении. «Пусть это ужасное место для женщины. Но и для мужчины в нем нет ничего особенно хорошего», – любит говорить Кэрол ле Дюк. Среди уличных детей, занятых в торговле, продающих жевательную резинку, полирующих обувь или предлагающих на улицах помыть стекла машины, некоторые действительно мальчики, а другие – замаскированные девочки. Все они – часть подбрюшья Кабула, и для посторонних, мимохожих-мимоезжих, они по большей части просто невидимы». Героини книги прожили мальчиками разное количество лет: кто-то обратился в женщину в 12, через пару лет вышел замуж и нарожал детей, а кто-то и к 40 годам не намерен возвращаться обратно к юбкам и платку. В желании девочек притворяться мальчиками авторка, как и многие ученые, видят один из явных симптомов сегрегированного общества. «На деле история Надер, Шахед и других женщин, которые живут в Афганистане как мужчины, заключается не столько в том, как они нарушают гендерные нормы или кем становятся. Скорее, речь вот о чем: если выбирать между гендером и свободой, то свобода – более масштабная и значимая идея. И в Афганистане, и во всем мире. Определение гендера становится вопросом, требующим решения, лишь после того, как достигнута свобода. Тогда человек может начать наполнять это слово новым значением». И хотя «Подпольные девочки» сфокусированы на судьбах афганских бача пош, Нордберг делится выдержками из актуальных исследований по всему миру, а также критикует белый феминизм и гуманитарные миссии, которые постоянно сменяли друг друга в Афганистане, но так и не принесли стране мир и безопасность. Абзацы про прямую связь уровня насилия над женщинами с уровнем агрессии государства по отношению к соседним странам так вообще ужасно созвучны дню сегодняшнему. «Параллели бача пош во всех странах, где у женщин мало прав, – это параллели не западные или восточные, не исламские или неисламские. Это человеческий феномен, и он существует на протяжении всей нашей истории, в самых разных местах, при разных религиях и на многих языках. Выдавать себя за кого-то или что-то иное, чем ты есть, – это судьба многих женщин и мужчин, которые живут в угнетении и рвутся к свободе». #нонфикшн -
Женщина пишет
Выход книги сопровождался в англоязычном сообществе некоторыми скандалами. Например, читатели увидели в ней расистский пассаж о дредах (кстати, в русской версии этого слова нет, видимо, авторка сдержала обещание и удалила его при переиздании, которое и было переведено на русский, либо наши переводчики сделали это за нее сознательно или бессознательно). Подробнее об обвинениях и извинениях авторки можно послушать на ютьюб-канале книжной блогерки Cindy Pham. Для меня ее видео ценно тем, что там наконец-то четко сформулировано (полностью созвучное моему) отношение к культуре отмены. Видео на английском, но с субтитрами. -
Женщина пишет
Сегодня хочу рассказать вам о новом магическом учебном заведении - Шоломанче, которое придумала американская писательница Наоми Новик. Школе и творящимся там ужасам посвящена целая трилогия под названием «Смертельное образование». Ее первая часть - «Первый урок Шоломанчи» - вышла на русском языке буквально вчера. В Шоломанчу принимают детей с 14 лет и в основном следующие четыре года они учатся выживать. Все потому, что за ними постоянно охотятся злыдни – монстры всех мастей и размеров: от мелких слизней до огромных чудищ с десятками щупалец. Влечет этих тварей мана – магическая энергия, которую генерируют и используют чародеи всех возрастов. Но мана юных волшебников считается у монстров деликатесом. Мана – источник колдовских сил, и она не берется с потолка: ее нужно собрать. Способов для этого множество. Например, можно пару часов поотжиматься, и затраченные усилия превратятся в пару капель маны, а можно высосать жизненную силу из одноклассницы – и маны будет через край. Правда, у второго варианта есть нюансы вроде стремительного гниения изнутри. Мана, высосанная из живого существа – проклятие, добровольно согласиться на которое могут только по-настоящему темные волшебники. Чтобы уберечь своих детей, взрослые построили Шоломанчу – школу магии с сильными защитными механизмами, которые, впрочем, не всегда работают исправно: злыдни частенько находят лазейки, и численность учеников сокращается. Как правило, до выпуска доживает меньше четверти класса. Для самозащиты школьники используют заклинания. Интересно, что в мире Новик на уровень крутости колдунов также влияет знание языков. Чем большим количеством владеешь – тем больше заклинаний можешь понять, запомнить и применить. Главная героиня – девочка, которая выжила – Галадриэль Хиггинс, или просто Эль. Она живет вместе с матерью-целительницей в коммуне «Радужное сознание» в пригороде Уэльса и учится на предпоследнем курсе Шоломанчи. Ее семья не купается в мане и не входит ни в один могущественный анклав – так называются закрытые элитные сообщества волшебников по всему миру. Школьную жизнь умной, сильной и ироничной юной ведьмы портят не столько злыдни, сколько ее способность к массовому уничтожению – такой вот у нее талант от природы. Кто-то хорошо управляет погодой или мастерит прекрасные шкатулки, а Эль может всех уничтожить, если захочет. Что мне очень понравилось, так это то, что кроме остросюжетного романа о школе, пожирающей своих учеников, у Новик получилось написать роман о социальном неравенстве в магических декорациях. Ведь чаще других выпускаются из Шоломанчи члены нью-йоркских, лондонских, дубайских и других богатых анклавов. На их стороне нескончаемый запас маны и кучка фанатов, готовых сделать всё, чтобы стать частью престижного сообщества. Остальным, чьи запасы маны скудны, а социальные связи ограничены, приходится либо умирать в муках, либо подрывать систему. Очевидно, именно Галадриэль суждено стоять в первом ряду назревающей революции и изменить привычный ход людоедских будней в Шоломанче. Правда, не до конца понятно, среди кого жертв будет больше – злыдней или одноклассников. Текст о книге я писала для Читай-Журнала, его полную версию можете почитать здесь. #зарубежнаялитература 
-
Женщина пишет
6 книг писательниц прошлого, которые стоит прочитать в 2023 Подборка @@writersgonnawrite и @@fem_ru_lit ⚪️Тэффи «Кусочек жизни» Издательство @shubinabooks Сборник эмигрантской прозы Тэффи (Надежды Лохвицкой). В книгу вошли рассказы и мемуары о российских эмигрантах первой волны (после революции 1917 года) в Париже. Тэффи была известна меткой иронией и юмором. В рассказах сборника они соединяются с нежностью и жалостью. Герои книги — эмигранты, «разношерстные и разнопородные существа, совсем чужие друг другу, может быть, искони по природе своей взаимно враждебные», которые «сбились вместе и называют себя общим именем „мы“». ⚪️Ольга Адамова-Слиозберг «Путь» Издательство @Corpusbooks Мемуары Ольги Адамовой-Слиозберг о сталинских репрессиях и лагерях. Она не имела никакого отношения к политике, но это не помешало обвинить её в заговоре, осудить на восемь лет и отправить на Соловки. Затем были другие тюрьмы, лагеря Колымы, повторный арест и ссылка в Караганду. Это искренние и захватывающие тексты очень образованной и талантливой женщины о судьбах людей, столкнувшихся с машиной террора. ⚪️Евфросиния Керсновская «Сколько стоит человек» Издательство @azbookaknigogoliki Писательница и художница Евфросиния Керсновская прошла 20 лет ссылок, тюрем, лагерей. В своих воспоминаниях она пишет о силе и бессилии, об унижениях и отчаянии, но главное о вере вере в то, что человек может оставаться человеком в любых обстоятельствах. Эти истории сопровождают 700 рисунков – иллюстраций-карикатур, которые полны иронии даже над заключенными. Мемуары Евфросинии Керсновской — это почти невероятная история о том, выйти победителем из поединка с тоталитарным государством. ⚪️Наталья Венкстерн «Аничкина революция» Издательство @com_pl Натальи Венкстерн — писательница и драматургиня, сотрудничавшая с МХАТом. «Аничкина революция» — женский взгляд на послереволюционные события в России. Роман впервые был опубликован в 1928 году и тут же запрещен по официальной версии «из-за излишнего эротизама». Выход в самостоятельную жизнь институтки Анички совпал с событиями 1917 года — и теперь воспитанница старой культуры пытается найти свое место в этом новом мире ⚪️Лидия Чуковская «Софья Петровна» Издательство @azbookaknigogoliki Лидия Чуковская родилась в 1907 году в Петербурге. С 1928-го начала работать в Детиздате в «маршаковской редакции», которую в 1937 объявили «вредительской группой». Некоторые её члены были арестованы, многие из окружения погибли. В том же году арестовали и затем расстреляли мужа Лидии Чуковской физика-теоретика Матвея Бронштейна. В 1939-1940-е годы «по свежим следам событий» Лидия Чуковская пишет повесть «Софья Петровна» о сталинских репрессиях глазами обычной служащей женщины. Это одно из немногих произведений о репрессиях, написанных в разгар террора, а не годы спустя. ⚪️Александра Коллонтай «Василиса Малыгина» Издательство @eksmo «Самая известная женщина» в послереволюционной России, первая в мире женщина-дипломатка, революционерка, писательница. В начале XX столетия её идеи о женской эмансипации, описанные в книге «Новая женщина» и других произведениях, произвели фурор. Одно из них — «Василиса Малыгина» — роман о любви и свободе в формирующемся новом государстве, о товариществе и сестринстве, о преданности и труде. -
Женщина пишет
Редко когда встретишь у графического романа в библиографии «Свою комнату» Вирджинии Вулф, но вот он этот комикс — «Высокие стандарты» французской художницы Од Пико. Эта небольшая, но концентрированная история совсем скоро выйдет в «Бумкниге» (до 2 апреля можно оформить предзаказ на сайте издательства по сниженной цене). Главную героиню по имени Клэр с разных ракурсов мы видим на первой же странице. Она наносит крем на лицо после душа, сушит волосы, красит ресницы, выбирает наряд перед зеркалом — в общем-то знакомая многим женщинам рутина. Клэр собирается на работу в больницу — она ухаживает за младенцами, которые родились раньше срока и должны находиться под наблюдением врачей. А в обеденный перерыв молодая француженка мечтает о традиционных гетеросексуальных радостях — любимом муже и ребенке. Вот только пресловутое социальное давление в формате «тикающих часиков» (Клэр больше тридцати) не дает основательно подойти к поиску подходящего мужчины. Клэр решает снизить входной балл для потенциальных романтических партнеров и в итоге вступает в отношения с не самым выдающимся представителем своего вида. Понимает она это не сразу, еще долго убеждая себя, что на отсутствие оргазма и повсеместную лень партнера, можно закрыть глаза ради во многом навязанной мечты. Очень, конечно, у комикса подходящее для этой типичной ситуации название. Клэр забывает о высоких стандартах, когда решает наконец начать серьезные отношения, но при этом еще долго прикладывает линеечку идеальности к себе, потому что социальные и гендерные нормы в отношении женщин работают исправно. Хотелось бы уже пожить без гостов, но они, кажется, никогда на этом свете не переведутся. #комиксы #зарубежнаялитература -
Женщина пишет
Привет, читательницы и читатели! Вы, наверное, и сами уже догадались, что сейчас я читаю совсем мало и хаотично, но хорошо, что есть люди, которые все еще регулярно рассказывают о новых (и не только) книжках, которые пишутся и издаются на русском языке в самое темное из времен. Одна из них - книжная активистка и владычица собственного книжного клуба Женя Власенко @knigagid. Благодаря Жене, я прочитала «Читая „Лолиту“ в Тегарне», добавила в список чтения-до-которого-я-обязательно-когда-нибудь-доберусь новый сборник мистического реализма Евгении Некрасовой «Золотинка» и «Желтые обои» Шарлотты Перкинс Гилман. Женю можно не только читать, но и посмотреть. Она записывала интервью с писательницей Оксаной Васякиной, журналисткой Сашей Сулим, феминисткой Дарьей Серенко - все ждёт вас по ссылке. А еще к годовщине смерти Сильвии Плат Женя написала текст о ней и других писательницах в депрессии. Читать грустно, но необходимо. «Плат была полна решимости жить полной жизнью — писать, путешествовать, любить. Она надеялась стать писательницей, но выросла в культуре, которая открыто высмеивала женские амбиции. Она жила в эпоху, когда женщине было практически невозможно получить ипотеку или оформить кредитную карту, когда вакансии для мужчин и для женщин публиковались в разных разделах газет. Но, несмотря на все это, Плат не собиралась сдаваться и делала все, чтобы не упустить «жизнь», не упустить ни единого стихотворения». #рекомендации -
Реклама
-
Женщина пишет
В книжные магазины подвезли новый роман Ханьи Янагихары «До самого рая». Я его прочитала заранее и мне понравилось. Во-первых, мы наконец видим женщину в более-менее главных ролях. Во-вторых, количество страданий на один квадратный сантиметр повествования здесь значительно меньше, чем в «Маленькой жизни». В-третьих, я очень люблю, когда в одной книге сразу несколько историй, а у Янагихары здесь аж три временных слота — мой любимый это антиутопия о любви и пандемии. Подробнее о сюжете и героях я написала для Читай-журнала, так что оставляю вам ссылку и замолкаю. «Я всегда задавался вопросом, как люди понимают, что откуда-то пора уезжать — будь то Пномпень, Сайгон или Вена. Что должно случиться, чтобы ты бросил все, потерял надежду, что дела хоть когда-нибудь пойдут на поправку, помчался по направлению к жизни, которую прежде даже не пытался вообразить? Мне всегда казалось, что такое понимание возникает медленно, медленно, но верно, и перемены, каждая из которых внушает ужас, сменяя одна другую, становятся привычными, как будто предупреждающие знаки из-за своего обилия теряют силу». 
-
Женщина пишет
Когда я писала итоговую магистерскую работу по гендерному неравенству в литературе, чаще других в русскоязычных и англоязычных источниках говорилось об Анастасии Вербицкой - писательнице Серебряного века с одновременно очень типичной и экстраординарной судьбой. Как и других писательниц прошлого, ее часто критиковали просто за то, что она женщина. Ее книги именитые критики считали слишком развлекательными, слишком эмоциональными, слишком упрощенными и далее по списку из учебника гендерно-предвзятых отзывов. При этом ее романы выходили огромными тиражами (в библиотеках спрос на нее был выше, чем на Толстого и Чехова), а затем экранизировались. В 1899 году Вербицкая основала собственное издательство на доходы от своих же бестселлеров, где печатала книги, посвященные «женскому вопросу». До чтения ее романов я пока не дошла, но зато с огромным интересом послушаю лекцию «Анастасия Вербицкая — женский голос в литературе начала XX века», которая пройдет 21 марта в Музее Москвы. Прочтут ее Мария Михайлова, специалистка по женской литературе Серебряного века, и Дарья Спевякина из Музея истории российской литературы, где в фондовом собрании хрянятся рукописи, первые издания книг и фотографии Вербицкой. Ссылка на регистрацию📖 
-
Женщина пишет
До того как я прочитала книгу с заголовком «Зачем быть счастливой, если можно быть нормальной», я думала, что в ней ставится под сомнение концепция счастья как единственного варианта жить эту жизнь. Типа обычно и нормально — это тоже ок, а не только счастливо, лучше всех и так далее. Однако огромнейшее значение как всегда имеет контекст. И в этом тексте он оказался совершенно другим. Джанет Уинтерсон, известная на весь мир писательница, в самом начале своей жизни попала в приют — биологическая мать оставила ее. Переживание этой утраты и ощущение собственной нежеланности — основа книги и жизненного пути Уинтерсон. В приюте Джанет пробыла недолго, ее усыновила английская пара из рабочего класса. Религиозная мать в депрессии и отстраненный отец — такое у Джанет следующие шестнадцать лет было окружение. Безопасность, принятие, покой — ничего из этого в комплекте с бумагами об усыновлении не шло. Никакая волшебная фея в сюжет не вмешалась и Джанет, растущая посреди запретов, неоправданных ожиданий и подозрений, превратилась в человека не способного в полной мере почувствовать, что значит быть любимой и как любить в ответ. «Все те шестнадцать лет, что я прожила дома, отец либо отрабатывал смену на заводе, либо был в церкви. Такая у него была жизнь. Моя мать по ночам не спала, а днем пребывала в депрессии. Такая у нее была жизнь. Я ходила в школу, в церковь, гуляла по холмам или тайком читала. Такая у меня была жизнь. Я рано научилась прятаться. Не показывать, что у меня на душе. Скрывать свои мысли. Единожды решив, что я из чужой колыбели, моя мать только укреплялась в этом убеждении, что бы я ни делала. Она высматривала во мне признаки одержимости демонами». Стоит ли говорить, что спасением для будущий писательницы стали книги. Это прямо какой-то отдельный литературный сюжет: героиня в беде — героиню спасают романы сестер Бронте. «Чем больше я читала, тем глубже училась чувствовать, тем крепче становилась моя связь с жизнями других людей. Я больше не была сама по себе» — хотя бы однажды, но вы наверняка чувствовали что-то подобное. В этом и вся магия — текст не имеет фактического адресата, но все равно способен спасти конкретного человека или сразу нескольких. Джанет написала книгу во имя стремления к счастью с оглядкой на травмирующее прошлое, где ей чаще показывали как сильно ею разочарованы, чем рады, что она такая на свете есть. Жить зная, что счастье конкретно для тебя возможно, пусть и длится всего мгновение — важная человеческая потребность в любом возрасте. И не имеет значения какой у этого счастья источник — лишь бы был. У Уинтерсон самым волшебным образом вышел текст полный отчаяния и надежды — до слез правдоподобно. «— Джанет, ты объяснишь мне почему? — Что почему? — Ты знаешь, что почему… Но я не знала, что почему... почему я такая, какая есть... почему не могу ей угодить. Чего она хочет. И почему я — не то, чего она хочет. Чего и почему хочу я. Но одно я знала точно. — Когда я с ней, я счастлива. Счастлива и всё тут. Она кивнула. Она, казалось, поняла меня, и я даже подумала в это мгновение, что она передумает, мы поговорим и окажемся по одну сторону стеклянной стены. Я замерла. А она произнесла: — Зачем быть счастливой, если можно быть нормальной». #зарубежнаялитература #нонфикшн 