дочь разбойника. Страница 4
27134
@megabitch
Приключения женоненавистничества в российских медиа
-
дочь разбойника
Женщины Украины. Елена, Чернигов: «Начать хочу с сообщения, которое выслала сестре в Москву еще в феврале. «Я сейчас напишу тебе как человек, который живет одним часом, который каждую минуту может потерять жилье, родных, саму жизнь. В нашей 1300-летней истории были разные переломные периоды. И сейчас такой, когда люди вдруг осознают, кто они такие на самом деле. Можно сегодня под дулом автомата проголосовать за Херсонскую народную республику, завтра — за Харьковскую, послезавтра — за Черниговскую. Но в генетическом коде людей навсегда останутся правдивые события этих дней. И когда снова настанет очередной исторический перекрёсток, люди вспомнят, кто они такие. Это и есть генетический код нации». 24 февраля с утра сидим, пьем с Аней кофе. Гром, взрывы — я сразу сказала: «Война». Пришло сообщение от учительницы в школьный чат: «Шановні Батьки, сьогодні діти вдома!». В этот день дети не пошли в садики, их мамы — на работу. С первых дней начала прилетать авиация, прямо среди бела дня. Подвалы начали обустраивать под бомбоубежища — неприспособленные, холодные, часто с одним входом. Сирена — очень часто, воздушная тревога — каждые два часа. Разрушили ТЭЦ — исчезла горячая вода и отопление. Через день-два исчезли электричество и холодная вода, а в некоторых районах и газ. Проблемы со связью, зарядкой телефона, недоступность информации... Удалось уехать вместе с другой бабушкой моему старшему внуку (8 лет) к папе в Чехию. После выяснилось, что выехала половина населения города. Город был практически в блокаде. Бомбами и «градами» уничтожали инфраструктуру. Бомбили школы (нашу 19-ю тоже), детские сады, стадион, библиотеку, жилые дома... Разбомбили продовольственные склады, горело два дня, очень много продуктов было уничтожено. Не работали магазины, не было возможности пополнить счета мобильных телефонов — мне пополняли друзья из других городов. Продукты, самые необходимые, в дефиците. Рядом с нашим домом с беспилотника расстреляли очередь за хлебом, 16 человек остались лежать на асфальте. И каким чудом я туда не пошла? Все это жуть, конечно... Воду люди носили руками издалека, канализация тоже не работала. Когда разбомбили мост через Десну, мы оказались полностью отрезаны. Блокада Чернигова в итоге длилась 42 дня. У нас был такой красивый, такой комфортный для жизни город, где 80 % — русскоговорящие украинцы. И вот пришла российская армия и превратила его в руины. Что чаще всего вспоминается? Наверное, ночи без сна, когда лежишь и ждешь, что прилетят самолеты. И точно знаешь, что прилетят, и точно знаешь, что будут убивать. Вопрос: тебя ли? Или судьба даст еще один день... В эти дни мне прислали из России: «Не ненавидьте нас. Мы за всё заплатим скоро, со всех спросят». А вот из Минска: «Смотрим Зеленского каждый день! Смотрим брифинг с Урсулой фон дер Ляйен. Это очень впечатляет, Лена, твои внуки будут жить в другой стране, и это очень справедливо». Дожить бы еще до этой новой страны... Очень хочется. В последнюю ночь перед отводом росийских войск был жестокий и бессмысленный обстрел города. Дым, огонь, зарево как днем... Очень нелегкую нам устроили жизнь. Ну да Бог с ним, справимся. Лишь бы они, спасители наши, ушли от нас навсегда. Город и люди стали отходить от бомбежек и обстрелов, жизнь продолжается. 90-летний дедушка в пригороде вывел пять цыплят даже в таких условиях — вот это наши люди. Появился наш любимый черный круглый хлеб, гуманитарку завезли. Совсем плохо с лекарствами, но через Красный Крест можно получить кое-что. Банкоматы не работают, наличные в цене. Работает почта, завезли пенсии. Пока в город не рекомендуют возвращаться. Много мин, много разрушений, ресурсов мало. Воду пытаются наладить, свет дали. Война продолжается. Была вчера на работе, на пару часов. Окна выбило, вымела осколки. Что с оборудованием, запустится ли? И сейчас в сырости и холоде стоит... Зато цветы расцвели вопреки всему». #женщиныукраины -
дочь разбойника
Женщины Украины. Анна, Чернигов: «Утро 24 февраля началось как обычно — сижу на кухне в халате, готовлю кофе для себя и мамы, которая осталась ночевать у нас. Малышке в садик к 8 утра, старшему в школу ко 2-му уроку. И тут раздается сирена. С ужасом смотрим с мамой друг на друга и не можем поверить в происходящее. Через 10 минут мне написали, что детей в садик не принимают, а маме сообщили, что работа отменяется, — на нас напали, война. Взрывы начались с обеда. Первые дни было очень страшно, потом привыкаешь. Через неделю, когда ракета угодила в школу моего сына (там люди прятались по ночам, у кого подвалов нет, сколько погибло — не знаю), я начала думать, как вывезти детей. Старшего удалось с бабушкой отправить в Чехию, мы с малышкой (2,5 года) не успели, остались тут. Город был взят в кольцо, магазины не работают, хлеб развозят машины по дворам, выдают по буханке в руки. Идем однажды с дочкой, гуляем (это все под выстрелы «градов» и другой военной техники, но гулять-то нужно), к нам подходит военный, интересуется, что мы тут делаем, я объясняю, что хлеб ищем. Он сказал, что хлеба нет и не будет, но попросил подождать минутку и вернулся с двумя буханочками и конфеткой ребенку. Не знаю его имени, но безумно ему благодарна. В это же время отключили батареи, потом — свет и воду, остался только газ. Мы перебрались на окраину к друзьям, у них был дровяной котел. Практически все время у них жили в погребе, так как русские самолеты бомбили не переставая. Не передать, насколько было страшно. Питьевой воды не было, ближайший колодец за 5 км. Самое страшное, что глушили связь. Ты ничего не знаешь о близких, а когда прорывается интернет, пишешь и получаешь сообщения с одним текстом — «живы». После того как за неделю разрушили 70 % города, стало потише. Во время одной из вылазок в город удалось купить 2 кг свинины за космические деньги. Выменяли домашнего вина и устроили шашлыки. Это было пир во время чумы, непозволительная роскошь, но я настояла. Когда понимаешь, что завтра может не наступить, каждый день как последний живешь. Под обстрелами жарили, а когда прилетел самолет, схватили мясо — и с шампурами в погреб. Кушали там. Мужики у частника нашли спирт. Раньше давали разведенный, 0,5 л, а теперь просто 200 мл — «а где я тебе воду возьму?». «Стало потише» — это самолеты стали бомбить раз в сутки. «Грады», танки как стреляли, так и стреляют. Начали открываться магазины на 2-3 часа, с пустыми полками, но все же, начала появляться связь. Однажды разговариваю с сестрой (она москвичка), как начинают лупить «грады». Она срывающимся голосом спрашивает: «Это что?» Отвечаю: «Грады». Она: «Наши?». Говорю: «Да нет, похоже наши. Были бы ваши, мы бы уже не говорили». У нее началась истерика, пришлось звонить второй сестре в Подмосковье и просить утешить первую. Когда не было света, муж притащил аккумулятор от машины, заряжали телефоны от него. Протянули светодиодные ленты в туалет, чтобы не натыкаться на стены. Воду техническую брали из реки, унитазы смывать нужно. С заправкой машины была беда, заправки закрыты, некоторые разбомбили, оттуда муж начерпал литров 40-45 дизеля. Разбомбили практически все склады продуктовые. Оттуда люди выносили продукты, которые не сгорели. Муж принес пакетов 10 молока, 7 кур, детского сока и кетчуп. Хранить негде, света нет, но на улице был минус. Очень помогала гуманитарная помощь. По городу много мин, а за город не высунешься, неразорвавшихся снарядов уйма. Сейчас осаду сняли, дали воду и свет, открываются магазины, по ночам тихо. Вот такой «русский мир» для меня и моей семьи. Я считаю, что мне очень повезло, ведь мои друзья и знакомые выжили. Закончу оптимистичным. Мою куму с мужем и ребенком знакомые вывезли из города. На сборы было 20 минут. Дома у них остался хомяк. Кума звонит мне через три недели, просит забрать ключи у хозяйки (квартира съёмная), выбросить хомяка и забрать продукты, которые не пропали. Это невероятно, но хомяк выжил!!!» #женщиныукраины -
дочь разбойника
Женщины Украины. Аня (слева) и ее мама Елена (справа). Фотография: из личного архива. 
-
Реклама
-
дочь разбойника
Женщины Украины. Юлия, Киев: «Меня зовут Юлия. Я из Киева. Ссылку на [этот] канал дала подруга, которую я никогда не видела, но очень надеюсь увидеть. Наташа говорит, что вам интересны истории простых людей. У меня нет особой истории, нам просто повезло. Но написать хочется очень много. То, что внутри. То, что болит. Болит, хотя у нас, слава Богу, все хорошо... В первый день войны, когда я лихорадочно швыряла трусы с носками в пакет, позвонила свекровь и спросила, нужны ли мне крышки под закатку. Я зависла и спросила: «Вы сейчас серьезно?». «Я стараюсь хоть как-то отвлечься», — помолчав, ответила она. С каждым днем дышать все труднее. Сердца нет, там спазм. Внутри — дыра. Ледяная, засасывающая. Она растет с каждым днем, подбираясь к горлу... Я растираю руки, растираю лицо, пью теплую воду... Боже, это же счастье, что у меня есть такая возможность в отличие от тысяч людей, сидящих сейчас в подвалах без света, тепла, воды... «На видео видны просто взрывы. Непонятно, кто это стреляет…» «Это все постановка». «Вы сами виноваты». «Вы оправдываете действия НАТО, когда они бомбили… и дальше перечень стран. Да? Нет? Отвечайте без вариантов!» «Это вы сами не даете зеленые коридоры». ...ять...ять... ять! Вы по себе судите? Это ВЫ сейчас оправдываете убийство наших детей и стариков. Вы разрушаете наши дома и школы, интернаты и роддома, берете в заложники мирных жителей. Отвечайте! Оправдываете? Да? Нет? Без вариантов! У меня за спиной вздрагивает во сне ребенок. Рядом стонет мама. Ей 80. Она больна. И я предала их обоих! Я не смогла выбрать, кого спасать! Ребенка, бросив мать, или маму, таская ее систематически в погреб!Вы пробовали увести в погреб, а потом поднять из него старую, плохо ходящую женщину? Попробуйте! Посидите в нем часами, прислушиваясь к взрывам над родным городом! Оправдываете? Да? Нет? Отвечать быстро! Вы, немногие, все понимающие и признающие. Вам страшно, да. Вас бьют дубинками и запихивают в автозаки. Вам грозят 15 годами заключения... Это страшно, да. У вас жизни и семьи... Да. У нас тоже жизни, семьи, дома. У многих — уже в прошлом. Вы пришли в нашу жизнь, вперлись своими грязными сапогами, вы сознательно бомбите, рушите и убиваете! Это вам не страшно. Каждый вечер я читаю молитву и мысленно укрываю знакомых девочек из Херсона, Одессы, Днепра, Винницы, Белой Церкви теплой шалью. Чтобы им было тепло, чтобы им было уютно, чтобы ощутить, что мы — вместе. Лена, Катя, Оля, Юля... Я пишу под аккомпанимент взрывов. Хорошо, что у мамы плохой слух, она слышит не все... Мы прислушиваемся к каждой сирене, к каждому звуку с неба. Мы спим в одежде. Разве что без пальто. Мы научились на ощупь быстро одеваться... Хотите этому научится? Да? Нет? Отвечайте быстро и без вариантов! А в Грузии уже зацвела мимоза... Бах! Я очень хотела побывать там... Бах! И не только там... Бах! Да, мне можно позавидовать. На мне застегнулись лыжные штаны, в которые я не помещалась уже года три точно. И не просто застегнулись, а на теплых рейтузах и спортивках на флисе. Завидуете? Да? Нет? Быстро и не раздумывая! Я стараюсь не думать о том, что будет потом. Как и на что мы будем жить, работа накрылась. Будет ли вообще где жить. И будем ли вообще жить... Бах! Бах! Бах! Бах! Бах! Оправдываете? Да? Нет? Быстро и не раздумывая!» #женщиныукраины -
дочь разбойника
Женщины Украины. Леся, Харьков/Польша: «24 февраля меня разбудил телефонный звонок. Не помню, во что я в то утро была одета, не помню, что делала в первые часы, меня словно оглушило. Хотелось закрыть глаза и проснуться ещё раз, чтобы всё это было не по-настоящему. Но телефон в руках с каждой минутой доказывал реальность происходящего: новостные каналы, десятки чатов с моими друзьями и знакомыми практически со всей страны. Сообщения о взрывах, испуганные люди. Воздух стал густым и тяжёлым, как бывает, когда пытаешься сделать вдох под водой. По профессии я журналист, к работе в экстренных ситуациях нас учат быть готовыми. Хотя мне кажется, к такому никогда не бываешь готовым до конца. Мне несказанно повезло — в это время я находилась вне зоны риска, потому что после учёбы как раз прохожу практику в Польше. Первым порывом было бросить всё и вернуться в Украину. Я даже начала собирать вещи, но друзья попросили не принимать поспешных решений. Ситуация не стала лучше ни через день, ни через два, ни через неделю. Зато стало чётко ясно – это настоящая война против нашего народа. Несправедливая, дикая и жестокая. Всё своё детство и юность я провела в Харькове. Я люблю этот город и знаю каждый его уголок, а теперь каждый день вижу, как его крушат российские ракеты. Я всегда мечтала много путешествовать и писать об удивительных местах по всему миру. Теперь каждый день я начинаю с того, что занимаюсь сбором средств для помощи, делаю донаты, ищу волонтёров, собираю сведения о жертвах и нуждающихся. Многие мои близкие уже выехали, но мои подруги — в Красном Кресте, друзья — в теробороне, и каждый день я просыпаюсь с мыслями о них и иду проверять, всё ли с ними в порядке. Я координирую людей и собираю информацию – делаю то, что умею лучше всего как журналист, оставаясь за пределами страны, чтобы не тратить её ресурсы, но вкладывать в сопротивление свои. Я делаю вдох и чувствую, как вдыхаю едкую гарь. Я вижу новости о ракетных ударах по городам, где живут мои друзья и любимые люди, и чувствую, как разбиваюсь на части. Мне снится, как в руинах своего родного города я теряю своих близких и зову их до срыва связок, пока мне в лицо летит сизый пепел. Я просыпаюсь и иду делать всё, что должна, изо дня в день, это теперь дело принципа. Я верю, что мой народ несгибаем. Сейчас, в этом чудовищном испытании, мы едины и сильны как никогда. Не время бояться и сидеть сложа руки. И я обязательно вернусь в любимый Харьков, а пока буду полезной здесь. Я решила создать свой проект, чтобы собирать истории очевидцев войны – таких же украинцев, как я. Против российской пропаганды, против сухих фактов и обезличенных новостей. Нам необходима огласка, хроника событий и реальные свидетельства. Важна каждая история и деталь. Прислать историю можно, написав боту моего канала. На любом языке и в любом объёме. Нам нужно быть вместе и нам нужно быть услышанными. Расскажите о том, что вы живы и о том, с чем вам пришлось столкнуться. Мы вместе до победы». #женщиныукраины Жива ПРИСЛАТИ НОВИНУ: @zhivaalive_bot Некоммерческий проект с историями обычных живых людей из Украины, однажды проснувшихся от взрывов.
-
дочь разбойника
Женщины Украины. Анастасия Харьков/ Харьковская область: «Меня зовут Анастасия, мне 22, я будущий магистр. 24 февраля меня поднял парень со словами: «Просыпайся, стреляют». Я ничего не поняла, жутко хотела спать и чтобы все отстали, но услышала, как звенят окна от далеких взрывов, и сразу проснулась. Мы быстро упаковали в рюкзаки одежду, запихнули в переноску кошку. Сварили кофе, невкусный и горький, вылезли в коридор, чтобы не попасть под осколки. За нами приехал отец парня, и мы поехали в пригород. Всю дорогу меня тошнило от частых остановок и волнения, а в голове вертелась тупая попсовая песня, которую я больше не могу слушать. Я жила на Северной Салтовке, абсолютно мирном спальном районе Харькова. Я родилась и выросла на юге Украины, в Одесской области, а сюда приехала учиться, но сейчас мне мучительно больно за Харьков, прекрасный, чистый, невероятно красивый город, который планомерно равняют с землей. Иногда я жалею о вещах, которые остались в квартире. Мы с парнем коллекционировали книги, накануне войны мне пришло несколько новых. Это всего лишь вещи, но они были моими, и я чувствую дискомфорт из-за того, что у меня их забрали. Но эту мысль обычно тут же перебивает другая — о том, что если уж прилетит, то пусть лучше к нам, где никого нет, а не по квартире, где есть люди. Здесь, в пригороде, у нас есть еда, вода, свет и интернет, но нет покоя. Мы слышим взрывы, у нас дрожат окна, мы несколько раз спускались в подвал и пережидали там в обнимку с кошками и пледами. Помню, как первые несколько недель я все время вертела в руках нефритовое яблочко, которое мне подарила свекровь. Оно гладкое и холодное, но быстро согревается теплом рук, я даже спала с ним, потому что мозгу казалось, что пока оно со мной, все будет в порядке. Каждый раз, доставая из чемодана чистую вещь, думаешь: «А это точно можно надеть? А если бежать, успеет ли стирка высохнуть? А можно ли съесть этот продукт или лучше оставить для дороги?». Страх везде. В новостной ленте, в звонках от родителей, которые остались на юге Одессы и в Днепре, страх за них, за свою жизнь, за жизнь парня и кошки. Видя страшные репортажи из Бучи, Ирпеня, Мариуполя и других разрушенных городов, я начинаю задумываться о том, что будет, если сюда придут русские войска, а мы не успеем уехать? Что будет, если меня изнасилуют? Куда бежать, как прятаться? Я всегда считала человеческую жизнь священной. Но мой народ сейчас убивают фактически ни за что те, кого мы еще вчера считали если не братьями, то соседями. Они просто приходят на нашу землю и разрушают города, насилуют женщин, иногда даже детей, выносят добро, не чураясь даже собачьих будок, стреляют по зоопаркам, воруют еду у зверей. Нас пришли «денацифицировать», но в глазах всего мира русская армия выглядит как сборище фашистов, у которых нет ничего святого. У многих украинцев есть родственники в России, у меня у самой там куча друзей. И мне искренне жаль их, потому что из-за одного свихнувшегося мудака у власти сейчас рушатся жизни МИЛЛИОНОВ людей. Русские часто жалуются на санкции и запреты, но мне кажется, это вполне гуманный способ наказать страну-агрессора, потому что санкции — это все же не обстрелы. Я изо всех сил стараюсь не ненавидеть язык, но с каждым днем это все сложнее и сложнее. Я не знаю, как вырвать из себя годы хорошего отношения к России, как не разочароваться в людях искусства, на творчестве которых я выросла, и которые сейчас открыто поддерживают все те зверства, что происходят в моей стране. Мы не просили себя спасать. Мы просто жили, планировали будущее, учились и работали. Сейчас у нас нет даже завтрашнего дня. У всей страны за один день забрали жизнь, и я не знаю, как мы будем восстанавливать все разрушенное, не только на улицах, но и в головах. Я не могу представить, как буду возвращаться в Харьков. Как буду дальше жить там, видя обгоревшие стены и разрушенные дома. Как буду смотреть в глаза людям, пережившим смерть близких или потерю дома. Все уже никогда не будет как раньше, теперь все, любая проблема будет рассматриваться через призму войны. Через сравнение с ней». #женщиныукраины -
дочь разбойника
Женщины Украины. София, Мариуполь/Тбилиси: «Меня зовут София, мужа — Костя. Мы были учителями в школе №30 города Мариуполь, жили возле кинотеатра «Комсомолец». Этот год для нас не задался с самого начала. В январе мы заболели простудой. После выхода с больничного муж заболел ветрянкой. Когда он поправился, я заболела ковидом: первый тест делала до войны, второй должна была делать 2 марта, но идти уже было некуда. 21-22 февраля я успела купить себе лекарства и оформить больничный. 24 февраля нам позвонили из школы, чтобы мы написали детям оставаться дома. Так мы узнали, что началась война... В тот же день мы купили билеты на поезд на 2 марта. Никто не ожидал такой продолжительной войны, ведь у нас был опыт 2014 года. В первые дни даже были эвакуационные поезда, но мы решили уехать по своим билетам в надежде, что либо сможем уговорить родителей поехать с нами, либо ехать уже не придётся. 2 марта все рейсы отменили, выключили свет, воду и мобильную связь, остался только газ. Ко 2 марта я выздоровела от ковида, но 5 марта заболела ветрянкой. Хорошо, что лекарства оставались после болезни мужа, так как к тому времени уже не было ни магазинов, ни аптек. Забитый полуфабрикатами морозильник (глупая привычка: купить и забыть про это) спас нам жизнь. Этими запасами мы питались раз в день в течение двух недель. 7 марта отключили газ, люди стали готовить на кострах возле подъезда. Так мы начали общаться с соседями. Нам повезло, что в квартире мы поставили бойлер, это стало нашей питьевой водой, другие люди ходили за водой до мечети. К 12 марта я поправилась от ветрянки, но следы остались до сих пор — мы месяц не мылись. Первые две недели мой папа приходил к нам, потом ходил уже муж к ним, один раз сбегала я... Этой пробежки хватило, чтобы понять: Мариуполь сотрут полностью. Это была середина марта, много трупов, могил, разрушенных домов, сгоревших машин. Везде провода, неразорвавшиеся снаряды или воронки, много стекла на земле и пустые дома. Я пошла к родителям, потому что показалось, что в тот день было спокойно. От нашего дома до родительского — квартал, но, перебегая улицу Бахчиванджи, мы услышали звуки битвы, снаряды проносились над головами, кто-то нам кричал, мы бежали... К 26 марта в дом родителей уже попало 6 снарядов с двух сторон, не было 5-го этажа (они жили на 2-м), дом напротив сгорел, двор превратился в кашу. 27 марта мои родители и дедушка пришли к нам с вещами, готовые уехать. У нас в гараже стояла старушка-шестёрка, ей больше 30 лет. Родители боялись, что она сломается, либо заберут мародеры, но я сказала, что даже если где-то её заберут, из горячей точки мы выберемся. Мы с мужем покинули квартиру с одним чемоданом на двоих и компьютером. Проехали по дороге, которую нам подсказал водитель «Красного креста», мы встретили его у себя во дворе за день до отъезда. Далее через Бердянск. Тут мы хотели поехать на Запорожье, но путь был небезопасный, поэтому мы поехали дальше с родителями через Крым, Краснодар… Ехать по территории России было страшнее, чем находиться под обстрелами. Я свободно вздохнула, когда оказалась в Грузии. Сейчас мы в Тбилиси. За две недели до войны я устроилась на удалённую работу и смогла к ней вернуться. Получив доступ к информации, я понимаю, что мы уехали вовремя и что Мариуполя действительно не останется. До войны мы играли в War and Magic. У нас сформировался союз игроков из Украины и России. Когда мы поймали связь и спустя месяц написали, что живы, игроки из России собрали нам денег (мы не просили — от души), человек на своей машине приехал в Крым, чтоб забрать нас, хотя до этого мы не виделись вообще. Девушка, которая скинула мне ваш канал, тоже играет в эту игру, она находится в России. Хорошие люди есть везде, поэтому и знакомые из России, и люди в Грузии очень нам помогли. Родители мужа до сих пор в Мариуполе, у меня там осталась бабушка и дядя. Когда мы уезжали, они были живы. Сейчас ничего про них не знаю». #женщиныукраины -
дочь разбойника
Женщины Украины. Катя, Харьков: «Меня зовут Катя, я живу и работаю в Харькове. Я врач. Сегодня 51-й день, как я на работе. Это самое длинное дежурство за всю мою жизнь. 24 февраля моя дочь прибежала к нам с мужем в спальню и начала кричать, что стреляют. Мы отмахнулись, решили, что взрывают петарды. Позже позвонила мама, она живет в Чугуеве — их там обстреляли в первую очередь. Чугуев горел. В 7 утра, осознав, что это война, мы собрали документы, деньги, собаку. Дочка со всей нашей жизнью, поместившейся в маленькую коробку, поехала к своему другу в частный сектор. На 11 этаже оставаться было слишком страшно. Мы не поехали за продуктами, снимать деньги или заправлять машину. Мы с мужем оделись и поехали по своим работам. Я собрала себе вещи на первое время, отлично понимая, что на работе придется жить. Для почти двух лет работы в ковиде это привычный сценарий. Многие коллеги приняли решение уехать и вывозить детей, слишком страшно было оставаться. За все время войны я была дома три раза, во второй попала под обстрел и бомбы. Это жутко, я стояла и смотрела, как мой дом и всю мою жизнь разрушают тротил и чья-то очень больная фантазия о нацистах в моей стране. Когда мой муж попал под страшный ракетный обстрел на работе, у него долго дрожали руки и голос. Я до сих пор не могу это забыть. У нас в больнице есть бомбоубежище, поэтому практически в первый день войны в больницу переехали наши семьи с животными, сотрудники, переезжали люди из опасных районов. Да и стреляли тут относительно меньше. В Харькове страшно, но за работой и заботой о пациентах, когда тебе надо обустроить подвал, найти еду, организовать ужин и завтрак беженцам (так мы их называем), некогда думать, что вокруг война. Нет права и возможности быть слабой. Нет времени бояться и плакать. На 3-4-й день войны нам позвонили наши бывшие пациенты, которые оказались в этот момент ближе, чем кто-либо, и спросили, как нам можно помочь. Именно они в страшно обстреливаемом городе стали помогать нам едой, водой, медикаментами, вывозить наших сотрудников и обеспечивать нас всем необходимым. Мы им стали помогали чем умели, сортировали лекарства и медицинские грузы для других больниц, фасовали аптечки и консультировали всех тех, кто нуждался в медицинской помощи. Когда русские войска стали стягивать все больше и больше к востоку, стало понятно, что выхода нет, семьи надо вывозить. В случае самого дикого сценария войны в Харькове одному всегда выехать легче. Наши семьи и близкие уехали в другие города. На 43-й день войны нас на все отделение остались я, мой заведующий (он мой близкий друг с 1 курса университета), одна медсестра, одна санитарка — и пациенты. Ощущение, что я осиротела, не проходит до сих пор. Но мнимая безопасность моей семьи дарит надежду, что все будет хорошо. Маму уехать из Чугуева я так и не уговорила. Я каждый день сейчас говорю спасибо! Спасибо жизни, что я сегодня есть. Спасибо за тех друзей, за любимых людей, за профессию, которая есть у меня. Спасибо, что столько людей подарило мне за эти 50 дней невероятное количество любви, тепла, добра и заботы. Все чаще я получаю сообщения от друзей, что дома их нет, что их тоже тут больше нет. Я не знаю, что будет завтра и есть ли у нас сегодня. Есть только горе, громадное человеческое горе вокруг нас всех и боль, от которой трудно дышать. Мне кажется, если и есть ад, то он сейчас тут: в Мариуполе, Буче, Харькове, Изюме, Гостомеле и по всей Украине. Ад для тех, кто уехал, и тех, кто остался. Наш личный ад. Я наконец-то заставила себя собрать рюкзак». #женщиныукраины -
дочь разбойника
Катя, Харьков. Фото: из личного архива. 
-
дочь разбойника
Привет! Мы ищем новые истории в рубрику #женщиныукраины. Если вы из Украины и хотите рассказать о том, как устроена сейчас ваша жизнь, о чем вы думаете и что чувствуете, напишите нам. Если у вас есть родственницы и подруги в Украине, покажите им этот пост. Нам важны любые истории: тех, кто остался и тех, кто уехал, тех, кто потерял дом и близких и тех, кому «повезло» больше. Все контакты — в профиле канала. Будем благодарны каждой и каждому, кто решит поделиться этим постом. -
дочь разбойника
Женщины Украины. Тата, Харьков/Полтава: «Меня зовут Тата, мне 27, я из Харькова. То утро я помню чётко. Утро, когда рухнула моя жизнь. В ночь с 23 на 24 февраля я работала до трех часов ночи. Просыпаюсь в 5 утра от того, что мама говорит с кем-то по телефону. Слышу: «Ни хрена себе...». Тут же начинает вибрировать браслет: звонит парень. Беру трубку и слышу его ор: «ВОЙНА НАЧАЛАСЬ, ТАТА! РУССКИЕ НАПАЛИ!!!» Бегу будить бабушку, открываем окна, слышим взрывы. Включаем телевизор. Новости, паблики. Остановка дыхания. Я понимаю: Харьков имеет для этих ублюдков особое значение. Дальше — туман. Я остаюсь дома. Одна мысль о том, что нашу квартиру могут ограбить мародёры, и меня тошнит. Возможности вывезти вещи нет, нет автомобиля. Первый этаж, решёток нет, дверь — это не проблема. Нас — шесть женщин, один мужчина и две собаки с шиншиллой. Страшно. Так мы провели больше месяца: в коридоре, рядом с несущими стенами. В подвал не спускались, потому что в случае обвала выйти из окон реальнее. Одна мысль о том, что Харьков окажется под оккупантами, бросает в дрожь. Города в оккупации — филиалы ада. Наших женщин насилуют русские солдаты. Многие просто не выживают, их убивают. В Буче изнасиловали 11 девочек. Спасли только троих. Их зашили. ЗА-ШИ-ЛИ. Скажите, возможно ли такое простить? Возможно ли такое забыть? О какой, сука, солдатской чести идёт речь? И ведь, это чьи-то сыновья, мужья, братья. Биомусор. … С того момента, как я вам отправила свою историю, прошла неделя. Нам пришлось бежать в Полтаву. В ночь на 8 апреля русские принялись уничтожать мой район, Салтовку. 7 апреля было Благовещение, а поскольку русские — набожные люди, они решили сделать нам очумительный подарок: в два часа дня сбросили кассетный снаряд на мой район. Как работает кассетный снаряд, можно почитать в гугле. В этот момент мы были на улице, слава богу, возле своего подъезда. Сначала мы услышали мощный взрыв где-то вдали, а потом такой, знаете, волной, он начал приближаться к нам — все ближе и ближе. Все это происходит в считанные секунды: много рандомных взрывов со всех сторон, которые сгущаются к эпицентру. Мы рвем когти и бежим в подъезд. Один из снарядов взорвался у меня возле дома, осколок попал мне в ногу, я получила легкую контузию: головокружение, заложенные уши, звон, вакуум в голове. Мы сразу купили билеты в Полтаву — куда были билеты на ближайшее время, на что были деньги, на то и купили. На Львов, например, у нас нет средств. Вроде я немножко уже пришла в себя, но не могу подобрать слов… Мы оставили свой дом, все, что было. То, что мы столько лет строили, что любили, — квартира 62 кв.м, где жили пять человек. Рашисты начали обстреливать наш район с таким остервенением, с такой ненавистью, что наша девятиэтажка просто ходила ходуном, на балконе окно вылетело. Это тяжело объяснить. Пока сам это не почувствуешь, не поймешь. Давайте будем честными, это война. Не нужно упарываться ванильными новостями, что кто-то там частично возобновляет работу и все хорошо. Тучи над Харьковом сгущаются. Химическое оружие, думаю, ждет и Харьков. Ничего рашистов не остановит, Харьков — это, сука, кость в горле у Путина, у ебучей русской армии. Я не хочу сдерживаться в высказываниях: если я выживу в этой войне, если мне удастся родить ребенка, я воспитаю его с ненавистью ко всему русскому. И на русском языке я говорю только сейчас, с вами. Это принципиальная позиция. Я всегда была толерантна к русским, а сейчас это ненависть в полном объеме, и я не ругаю себя за это. У меня отобрали жизнь, все мои мечты. Я сейчас живу так: открыла глаза — и слава богу. Я не строю планы. В Полтаве нас приютили на две недели. Нас пять человек, среди них ребенок и бабушка, ей 72 года. Нас трое работающих, но устроиться в другом городе невозможно, Полтава — маленький город, это не Харьков. У себя мы все устроены официально, а за нелегальную работу в Украине большие штрафы. А сейчас мы все в простое, уволить нас нельзя. Я не знаю, что делать. Я каждый день думаю о доме, мне ничего не мило, никакой другой город. Я просто хочу домой». #женщиныукраины -
дочь разбойника
Женщины Украины. Cоня, Киев: «Меня зовут Соня, я киевлянка, занимаюсь художественной постановкой, костюмом и графдизайном. О том, что началась война, я узнала рано утром — мы с парнем проснулись от того, что кто-то настойчиво ему названивал. Мой партнёр взял трубку, послушал, кого-то за что-то поблагодарил, сбросил. Когда я поинтересовалась, кто это такой важный-многоэтажный звонит нам в 6 утра, мой парень положил мне руку на шею и сказал, что это Жека звонил, наш лучший друг, предупредить, что Россия напала, началась война. Моментальный всплеск адреналина и осознание, что жизнь только что разодрало на до и после. Я работаю в кино, и так сложилось, что много снимала про войну. Каждый фильм думала: война — это ад, как хорошо, что я про это только снимаю. Ага. Психованый бункерный дед, начитавшийся исторических романов про великую империю, так не думает. Ни один киевлянин не тешил себя иллюзиями, что Киев отделается от боевых действий. Идеологическая военная машина Кремля просто не позволила бы себе не попытаться показательно взять «мать городов русских», на Майдане уже и парад, наверное, запланирован был (как позже выяснилось, действительно, был). Потому мы оперативно, перебежками из бомбоубежища в квартиру, собрали вещи и в тот же день уехали из спального района к семье в частный сектор. Той ночью/утром, пока мы сидели в подвале у соседей, через несколько улиц от нас упал обломок русского самолета. Это тоже, как и первая бомбежка, было в районе 4 утра. Позже мы все уже выучили, что это любимое время русского агрессора, и каждый раз когда близился час икс, меня на уровне рефлексов начинало колотить. Психике, как говорят у нас, «глина». Где ударит в этот раз? Все мои друзья останутся целы? Потом, когда оккупанты начали нести потери, они перешли к осознанному террору мирного населения. И вопрос, у кого какие шансы пережить ночь, встал ещё острее. Мои родственники, имеющие опыт обращения с оружием, — в обороне, остальная часть семьи, включая меня, занимается волонтёрством, обеспечением лекарствами, пищей и так далее. Мой друг Веталь в Мариуполе. В последний раз, когда он выходил на связь, его дом разнесло русским «градом», он пил дождевую воду и готовил пищу на костре. Откровенно говоря, не понимаю, как те же люди, которые увековечили в учебниках и кино блокаду Ленинграда, могут устраивать блокаду Марика? Может, вы сможете обьяснить логику? У меня заканчивается сострадание к русским срочникам-подросткам, которые думали, что едут сюда учиться. Мне становится насрать и растереть, что они голодные, холодные или напуганные, потому что это не мешает им выполнять преступные приказы и устраивать геноцид мирного населения моей страны, грабить, насиловать. Они думали, что возьмут Киев за три дня максимум. Историю не учили и не понимают, что это уже не в первый раз, когда нас, украинцев, «братский народ» пытается удушить своей «любовью». Мы привыкли жить рядом с державой-террористом, мы были готовы. И тем не менее, тротуары наших городов и сел усеяны листовками, разъясняющими, как русским солдатам правильно сдаваться в плен. Потому что, поверьте, мы не хотим отнимать лишние жизни, даже на войне. Сегодня ночью (догадываетесь, в котором часу?) в нашем частном секторе снова упал обломок снаряда. Он размером с совковую тумбочку для телевизора. Но спасибо на том, что это не вакуумная бомба, которых на территорию страны сбросили уже несколько штук. Знаете, как, не читая новости, понять, что начались очередные переговоры? Воздушная тревога по всей стране. Начинают бомбить с остервенением загнанного в угол животного. И всегда мирных. Или, ради разнообразия, целенаправленно подрывают снаряды рядом с хранилищами отработанного ядерного топлива на оккупированых АЭС. Собирают бинго женевской конвенции. Мне бывает страшно, но я привыкла к страху смерти, он уже мало что для меня значит, это просто инстинкт. Мне куда страшнее жить в русском мире. Наверное это манифестация народного лозунга «воля или смерть». #женщиныукраины -
дочь разбойника
Женщины Украины. Юлия, Харьков/Кременчуг: «Мне 35 лет, я из Харькова. Последние несколько месяцев на фоне сообщений американской разведки и ситуации в России, где закручивают гайки и усиливают репрессии, я была почти уверена, что этот ад случится, но не могла убедить мужа вывезти нас с ребенком (ребенку 2 года). Сложно взять и резко изменить жизнь, казалось бы, на пустом месте, хоть от тревоги я почти не могла спать. Работа, собака, налаженный быт, год назад купленная наконец квартира. Теперь все разрушено и нет завтра. Я собрала кое-какие вещи за несколько дней до, а после выступления с долгой псевдоисторической речью окончательно сошедшего с катушек безумца все стало понятно. Это был шок, это было объявление войны всему украинскому народу. Муж ночью заправился, мы сняли деньги, но 24 числа так и не решились выехать с первой волной сбегающих от войны. Проснулись от взрывов в 5 утра, в ленте сюрреалистичные сообщения: Путин объявил войну, названную спецопераций, взрывы в 17 (!) областях практически одновременно. Шок и ужас. И новая извращённая реальность. С первого же дня Харьков стал одной из главных мишеней. Мы прятались в бомбоубежище в соседнем доме, но с активным и нервным ребенком это очень сложно. Максимум 4 часа, на большее его не хватало. Приходилось прятаться в квартире в закутке коридора. Мы живём недалеко от аэропорта, в прошлой, прекрасной (как оказалось), мирной жизни я так любила смотреть, как садятся и взлетают смолеты. Но теперьь, если бы по аэропорту стреляли, наш дом мог бы пострадать. В общем, после четырех дней жизни под взрывы, шум самолётов и «градов» (мы научились отличать звуки орудий) мы решили уехать вникуда. Теперь мы находимся в соседней Полтавской области, где относительно спокойно (надолго ли?), но чувствуется страх местного населения и ПТСР многочисленных приезжих. Мы далеко ехать не захотели, как будто дом держит, душа болит за город. Так хочется верить, что скоро вернёмся. Но дни летят, а конец по-прежнему неизвестен, хоть мы и восхищаемся нашей армией и тем, как весь украинский народ борется с оккупантами. По ряду причин я не могу уехать за границу: у меня сложный ребенок, и одна с ним не справлюсь, и совсем не хочется расставаться с мужем и собакой. Более 20 дней не было связи с моей двоюродной сестрой и тетей, которые живут в Мариуполе и где «освободители» устроили гуманитарную катастрофу и ад. Я не знала, живы ли они. К счастью, на днях им удалось выехать, и они наконец вышли на связь. С первого дня войны я не могу общаться со своими родителями, которые находятся в моем родном городе Краматорске. Их мозг полностью изувечен российской пропагандой, они не понимают, что здесь нет нациков и фашистов, и что фашисты — их горячо любимая росармия. Моя мама приехала из Новгородской области, я сама русскоязычная и взращенная с уважением к русской культуре (теперь я об этом жалею потому, что не хочу иметь ничего общего ни с этой культурой, ни со страной), но сейчас меня переполняет только ненависть и злость к путинскому режиму, людям, которые его поддерживали и поддерживают, к тем, кто этот ад не предотвратил». #женщиныукраины -
дочь разбойника
Юлия, Харьков/Кременчуг. Фото: из личного архива. 
-
дочь разбойника
Женщины Украины. Полина, Харьков: «Хотелось бы рассказать свою историю из Харькова. В первый день меня разбудил парень и сказал, что началось. Он был давно уверен, что война будет. Я только подумала «ну вот опять», потому что в моей жизни уже такое было: в Харьков я приехала из Северодонецка Луганской области. Сейчас мы по-прежнему в Харькове, пока что в достаточно тихом районе. Даже иногда выезжаем покататься на велосипедах, но знаем, что совсем рядом всё не так тихо, и это вызывает некоторый когнитивный диссонанс. Я сидела на набережной, под весенним солнцем, пели птицы и гуляли люди. На секунду показалось, что уже пришёл мир, вдруг так остро захотелось, чтоб это было правдой, это и есть правда! Но нет, услышали вдалеке взрывы… Я узнала, что знакомая, с которой я училась, подорвалась на мине в Лисичанске, ей оторвало ноги. У неё двое детей. Когда это человек, которого ты знаешь, голова идёт кругом, земля уходит из-под ног. Как будто ты сейчас этот человек. А ещё моя семья была в соседнем городе и отказывалась уезжать. Слава Богу, они сейчас в Германии. Я закрываю глаза и представляю бал, который наш мэр пообещал нам в первый день Нашей Победы. Можно и без бала, но мы все выйдем на улицу и будем обниматься. Я точно это знаю!» #женщиныукраины -
Реклама
-
дочь разбойника
Женщины Украины. Карина, Северодонецк/Луцк: «Слухи о войне ходили ещё за несколько месяцев до начала. За два дня пришла команда раздать сотрудникам личные дела и трудовые книжки. Я работаю в государственной структуре, и было понятно, что руководство просто так напрягаться не будет. А в 6 утра 24 февраля моему парню позвонил наш общий начальник и сказал, что началась война и нам срочно надо прийти на работу. Мужчины наши побежали решать вопросы с руководством области, а девочки решили пойти в банкомат и магазины, чтобы не сидеть просто так. Господи, я никогда не забуду утренний город в панике и жуткой суете, очереди везде. Первые взрывы я услышала в 9.30 и поняла, что кошмар начался. Из города мы уехали не сразу. Во-первых, из-за работы: мы до последнего пытались помогать людям. Во-вторых, у парня обострились проблемы с почками и недавно была проведена операция на челюсти. До сих пор себя ругаю, что не уехали сразу, надо было плюнуть и ехать. Как-нибудь бы добрались. 28 февраля снаряд разорвался в 20 метрах от нашего дома, в квартире вылетели стекла. Мы как раз там были. Это была последняя капля. Мы нашли волонтеров, и нас вывезли в Рубежное (15 км от Северодонецека) к моим родственникам. Кот, ноутбуки, два рюкзака с лекарствами и документами — вещей не брали, только то, что на нас, и смена белья. Две недели в Рубежном были адом. В начале марта вошли российские войска, и начались бои за город. Мы не выходили из подвала, постоянно шли обстрелы. Россияне прицельно рушили всю инфраструктуру, 9 марта пропали свет, вода и связь. И до сих пор их там нет. Снаряды прилетали в соседние дома, горел завод, дым стоял столбом. Это было так страшно, что не передать словами. Мы хотели выехать, но никто не хотел ехать в этот ад, а своего транспорта у нас нет. 13 марта обстрелы были такой силы, что я попрощалась с жизнью. Плакала в подвале и молилась: «Боже, помоги нам. Если есть хоть один шанс выжить, дай нам его. Мне так страшно, но если я выберусь, я найду способ отблагодарить тебя, Господи. Я постараюсь быть полезной людям». Я помню дословно свою молитву. В 12 часов дня в подвал пришел отец моей невестки и сказал, что через пять минут приедет его сестра, у нее в машине есть два места. Мы выехали, удалось спасти даже кота. Сейчас мы на Западной Украине у родственников. Из Рубежного удалось вырвать и мою маму: я чудом до неё дозвонилась и объяснила, как добраться до эвакуационного автобуса. Пожилая женщина бежала под обстрелами к этим автобусам. Брата и невестку вывезли другие родственники. Мне повезло: нам удалось вырваться из ада, я умудрилась даже кота вытащить. На моих глазах никто не умер и не был ранен. Мне есть, где жить, есть все самое необходимое. Каждую минуту я думаю о тех, кто остался в аду, где хозяйничают орки. Редкие звонки от рубежан заставляют плакать от ужаса: люди голодают, российские (у нас правда больше ЛНРовские) войска мародрерствуют и уничтожают дома всех неугодных. Воды, света, газа нет почти месяц. Больницы, школы, роддом, магазины и аптеки почти все разрушены. Жилые дома уже давно руины. Обстрелы ежедневные и страшные. Умерших уже не хоронят, слишком опасно. У меня кончились слова, чтобы описывать этот ужас. На Западной Украине постоянные воздушные тревоги, этот выворачивающий нутро звук я не забуду никогда. Я не надеюсь вернуться домой. Северодонецек и Рубежное постоянно бомбят, вряд ли там что-то уцелеет. А мы только купили квартиру и сделали ремонт. У меня осталась прекрасная библиотека, я собирала ее много лет. Там почти 300 томов, и есть очень старые и редкие книги. Но имущество можно купить, и я не очень по этому поводу огорчаюсь. Только одна мысль в моей голове постоянно: «Твари, что вы делаете?! Там же люди!!! Понимаете? Там же люди! Они ещё живы! Остановите это безумие, мы все отстроим, мы все купим. Но там же люди!» Опять плачу. Если захотите, можете опубликовать мой телеграм канал. Я его веду для друзей, там мало подписчиков, но я пишу о том, что сейчас происходит. Может кому-то будет интересно. Называется «над пропастью не ржи», очень легко ищется». #женщиныукраины -
дочь разбойника
Карина, Северодонецк/Луцк. Фотографии: Соня Пугачева 
-
дочь разбойника
Женщины Украины. Наталья, Киев: «Мои 34 года никогда не были простыми, но я поняла, что можно по-другому, лучше, для себя, поэтому, последние 2 года я занималась выходом из депрессии, восстановлением после выгорания, трансформацией отношений с мужем и родными, изменила отношение к воспитанию сына, ему четыре, работала с психологом и психотерапевтом. Прошлым летом мы съездили отдохнуть несколько раз по Украине. Карпаты — удивительное место. Море теплое и искрится. В октябре я переболела короной, и мое психическое состояние сильно ухудшилось. Я не готова была покончить с собой, но умереть была не против. Реабилитация была сложной, но я решила попробовать опять бороться. В январе оплатила 10-месячный курс обучения в новой для меня сфере, восторгу не было предела. В договоре на обучение был пункт, что если военное положение и подобное… Я в первые при подписании договора выделила для себя этот пункт, как важный. В начале февраля мы начали задумываться о запасах и рюкзаках на случай эвакуации, мой муж поддерживал полный бак бензина. Я начала обучение и впервые за всю жизнь делала то, что хотела сама. Чувство удивительное! В 5:00 24.02 позвонила мама и сказала, что началась война. Я побывала во многих кризисных ситуациях, поэтому истерик и слез не было. За два дня до этого мы отдали машину на СТО, нужно было, поэтому остались без нее. Смешно! Дальше было много новостей, понимание, что это нескоро закончится. Впервые я благодарна своей жизни за закалку. Я уже была на легких антидепрессантах, поэтому мне повезло вдвойне. Ночь, когда шли уличные бои в Киеве, мы провели в метро. Это был единственный раз. Страх витал в воздухе, от холода замерзали глаза. Мы были в вагоне, там теплее. Утром решили вернуться домой, поели и легли спать, сил просто не было. Мы обустроили убежище у нас в ванной комнате и решили пережидать так. Когда попали в телевышку, волна была такой силы, что прошла по телу. Через недели две мой муж решил, что мне и сыну нужно переехать на запад Украины. День я ходила с этой мыслью, даже приготовления некоторые сделала, а вечером меня накрыло. Я понимала, что физически и морально это будет ад. Но хуже была мысль, что люди, которых я даже не знаю, вынуждают меня покинуть дом. Я рыдала и не могла остановиться. Потом решила, что никуда не поеду. Если в Киев войдут, что было просто нереально, я выйду на улицу вместе с другими жителями. Затяжные головные боли портят картину, но я настроена бороться: за себя, сына, родителей. Параллельно с новостями нашего ТВ я смотрела видео из России. Я испытывала искреннее сочувствие к россиянам из-за санкций. Я с пониманием относилась к негативному мнению россиян к украинцам и Украине в целом. Для меня Катерина Гордеева стала лицом России, но это не так. Высказывания политиков и самих россиян ужасают: столько цинизма, ненависти, пренебрежения, гордыни, жестокости. Первое известие об изнасилованной женщине солдатом армии РФ на глазах ее ребенка стало последней каплей. Дальше Буча и Мариуполь, Харьков, статья в РИА («что мы сделаем с Украиной»), и это не предел. Я не испытываю ненависти, моя мама ненавидит за меня, но я больше не сочувствую. Каждый налогоплательщик России оплатил эту войну. Пропаганда и сложная история — это очень удобная отговорка. Выбор есть всегда, я знаю, о чем говорю. От слов «братский народ» меня тошнит. Я русскоязычная, надеюсь это ненадолго. Тем россиянам, кто публично выступает против войны и в поддержку Украины, я выражаю свою безмерную благодарность. Слава ПВО!!!! Все буде Україна!!!» #женщиныукраины