Женщины Украины. Катя, Харьков: «Меня зовут Катя, я живу и работаю в Харькове. Я врач. Сегодня 51-й день, как я на работе. Это самое длинное дежурство за всю мою жизнь. 24 февраля моя дочь прибежала к нам с мужем в спальню и начала кричать, что стреляют. Мы отмахнулись, решили, что взрывают петарды. Позже позвонила мама, она живет в Чугуеве — их там обстреляли в первую очередь. Чугуев горел. В 7 утра, осознав, что это война, мы собрали документы, деньги, собаку. Дочка со всей нашей жизнью, поместившейся в маленькую коробку, поехала к своему другу в частный сектор. На 11 этаже оставаться было слишком страшно. Мы не поехали за продуктами, снимать деньги или заправлять машину. Мы с мужем оделись и поехали по своим работам. Я собрала себе вещи на первое время, отлично понимая, что на работе придется жить. Для почти двух лет работы в ковиде это привычный сценарий. Многие коллеги приняли решение уехать и вывозить детей, слишком страшно было оставаться. За все время войны я была дома три раза, во второй попала под обстрел и бомбы. Это жутко, я стояла и смотрела, как мой дом и всю мою жизнь разрушают тротил и чья-то очень больная фантазия о нацистах в моей стране. Когда мой муж попал под страшный ракетный обстрел на работе, у него долго дрожали руки и голос. Я до сих пор не могу это забыть. У нас в больнице есть бомбоубежище, поэтому практически в первый день войны в больницу переехали наши семьи с животными, сотрудники, переезжали люди из опасных районов. Да и стреляли тут относительно меньше. В Харькове страшно, но за работой и заботой о пациентах, когда тебе надо обустроить подвал, найти еду, организовать ужин и завтрак беженцам (так мы их называем), некогда думать, что вокруг война. Нет права и возможности быть слабой. Нет времени бояться и плакать. На 3-4-й день войны нам позвонили наши бывшие пациенты, которые оказались в этот момент ближе, чем кто-либо, и спросили, как нам можно помочь. Именно они в страшно обстреливаемом городе стали помогать нам едой, водой, медикаментами, вывозить наших сотрудников и обеспечивать нас всем необходимым. Мы им стали помогали чем умели, сортировали лекарства и медицинские грузы для других больниц, фасовали аптечки и консультировали всех тех, кто нуждался в медицинской помощи. Когда русские войска стали стягивать все больше и больше к востоку, стало понятно, что выхода нет, семьи надо вывозить. В случае самого дикого сценария войны в Харькове одному всегда выехать легче. Наши семьи и близкие уехали в другие города. На 43-й день войны нас на все отделение остались я, мой заведующий (он мой близкий друг с 1 курса университета), одна медсестра, одна санитарка — и пациенты. Ощущение, что я осиротела, не проходит до сих пор. Но мнимая безопасность моей семьи дарит надежду, что все будет хорошо. Маму уехать из Чугуева я так и не уговорила. Я каждый день сейчас говорю спасибо! Спасибо жизни, что я сегодня есть. Спасибо за тех друзей, за любимых людей, за профессию, которая есть у меня. Спасибо, что столько людей подарило мне за эти 50 дней невероятное количество любви, тепла, добра и заботы. Все чаще я получаю сообщения от друзей, что дома их нет, что их тоже тут больше нет. Я не знаю, что будет завтра и есть ли у нас сегодня. Есть только горе, громадное человеческое горе вокруг нас всех и боль, от которой трудно дышать. Мне кажется, если и есть ад, то он сейчас тут: в Мариуполе, Буче, Харькове, Изюме, Гостомеле и по всей Украине. Ад для тех, кто уехал, и тех, кто остался. Наш личный ад. Я наконец-то заставила себя собрать рюкзак». #женщиныукраины