Кругаля. Страница 3

Эквадорцы наблюдают.

Среди 16 млн человек, проживающих в Эквадоре, вряд ли найдётся хоть один голодный. Неменяющаяся продолжительность дня и ночи, однообразный климат и богатые урожаи круглый год - Эквадор сложно вывести из равновесия. И если с хлебом проблем нет, то с зрелищами сложнее. За них, как водится, отвечают политики.

В 96м году к власти пришёл Абдала Букарам по прозвищу «сумасшедший». В молодости он представлял Эквадор на Олимпийских Играх в барьерном беге, что, забегая вперёд, сыграло ему на руку в политической карьере.
Пока страна барахталась в нищете, он
учавствовал в местных телешоу, танцуя в костюме Бэтмена, записывал песни, окружал себя красивыми женщинами-министрами и вообще исповедовал нетривиальные подходы.

Представляя партию популистов, он использовал любые инструменты для сближения с народом и однажды решил сделать благое дело - подарить бедным гуайякильским мальчишкам футболки. Но кидать их с балкона на растерзание толпе было не самым лучшим решением. Результат - давка и несколько человек погибших.

В 97м народ народу стало не до смеха - инфляция, рост цен и налогов. Люди вышли на улицы. Разъяренная толпа двинулась на президентскую резиденцию. Букарам спасался бегством. За тем, как он, будто злодей из диснеевского мультика, в пижаме
и с не до конца закрытым чемоданом в руке, из которого сыпятся доллары, бежит к вертолету, наблюдала вся страна.
Конгресс признал его умалишенным и отстранил от должности. Букараму же удалось сбежать и получить политическое убежище в Панаме.

Спасать положение был призван Джамил Махуад, выходец из Гарварда, ставший Президентом в 98м. Кризис тогда достиг своего апогея, национальную валюту сукре жутко лихорадило, инфляция подобралась к 100%. Для того, чтобы сдержать инфляцию, он объявил временную заморозку всех банковских счетов. Банки закрылись на неделю, многие - навсегда. Махуад начал курс на долларизацию экономики, благо удачные примеры имелись - недавно подобную схему удачно провернула Панама. Население, в первую очередь коренные жители, потерявшие свои сукре, вышли на улицы. Их поддержала армия. Махуад вынужденно покинул пост, а после был заочно осужден на 12 лет за хищение денежных средств. Сейчас он преподаёт в Гарварде и внимательно следит за историей Ассанжа, которого жаждут Штаты - одно время ходили слухи, что Эквадор готов выменять последнего на своего бывшего президента, но пока этого не случилось.

Сейчас экономика Эквадора стабильна не в последнюю очередь благодаря Китаю.
Практически вся эквадорская нефть идет в Поднебесную, компании которой присосались к скважинам, затерянным в амазонской сельве. Стоит ли говорить о том, что на экологию и местные племена китайцы клали куй. И не один.
Когда цены на нефть начали падать в 2014м, Эквадор внезапно осознал, что зависит от Китая чуть менее, чем полностью. Деньги, взятые у Китая в кредит, покрывали более 60% государственных расходов и составляли почти 15% ВВП. Президент страны заявил даже об угрозе национальному суверенитету. И не зря. Ведь вскоре пришло время отдавать долги и, понимая, что денег у Эквадора нет, Китай вышел с предложением арендовать Галапагосы для начала на 30 лет. Эквадор вежливо отказался, но Китай весьма настойчив.

Решать все эти проблемы призван Ленин. Именно так зовут нынешнего президента Эквадора, отец которого был горячим поклонником Ильича, а мама - Вольтера.
Остаётся надеяться, что человек, в имени которого забавным образом столкнулись интеллигенция 18 века и пролетариат 20го, сделает правильный выбор.
Ведь дилемма перед ним непростая: с одной стороны - отдать Галапагосы и быстро расплатиться по долгам, с другой - танец синелапых олуш.

У Кито обаятельный исторический центр, обильно инкрустированный золотом инков и серёжка в носу.
Рынки, ассортимент которых прямо говорит об удачном географическом расположении Эквадора, и татуировки, вдохновлённые, преимущественно, дымом.
Вулканы взяли город в кольцо, а пепельные волосы в сочетании с белой подушкой наводят на мысли о вечности.
Глаза - приют индейского достоинства и страсти конкистадоров. Если смотреть в них достаточно внимательно, то можно разглядеть как на дне играют блики золота Эльдорадо, того самого, до которого так и не докопались алчные испанцы. Но они не там искали.

На диете из кофе, помады и сантиментов я просидел в Кито ровно неделю, а после, упаковав вещи в ее миниатюрный Шевроле Спарк, мы отправились на воды.

Баньос - эквадорский Кисловодск. Основное занятие здесь - предаваться беззаботному гедонизму, отвисая в термальных источниках, поднимая уровень адреналина в крови на многочисленных экстремальных забавах и исследуя окрестности.
Мы предавались и это были хорошие дни.
После искра унесла ее обратно в Кито сдавать сессию. А я сел в один из ночных автобусов, которые стали моими верными поводырями в Южной Америке. В них кормят исключительно самым дерьмовым реггетоном. Дешевенький мотивчик, сдобренный повторяющимися через раз курасонами, позволяет водителю не смыкать глаз всю ночь, а пассажирам - убедиться в том, что как минимум одним музыкальным жанром на земле должно быть меньше.

Как только автобус тронулся, соседка достала блокнот с ручкой, призадумалась минуты на три, тасуя в памяти недавние воспоминания, и принялась строчить что-то в свой дневник.
А я достал телефон и настрочил эту заметку.

Если Северное полушарие грешит высокомерием, то Южное - очарованием.

На заднем плане фотографии выше можно увидеть статую Девы Марии.
Это подарок испанцев, которые таким образом решили извиниться перед Эквадором за причинённые в прошлом неудобства.
Да, испанцы, конечно, отчасти повинны в том, что индейские женщины так нелепо смотрятся на каблуках, а на полках местных магазин долго не задерживается «Инкская кола».

Во многих книгах о Южной Америке известные писатели, начиная от Хэммонда Иннеса, автора замечательного труда об истории испанских завоеваний в 16-18 веках, до Че Гевары в «Дневнике мотоциклиста» винят испанцев во всех бедах коренного населения Центральной и Южной Америки.

Но здесь, в Эквадоре, неподалеку от Галапагосов, которые вдохновили Дарвина на теорию об эволюции, невольно задумываешься о том, что прогресс так же неумолим, как и естественный отбор.

Все коренные народы, будь то маори, чукчи, навахо или ашанинка уже стали или вскоре станут его жертвами.
Выгораживать захватчиков, конечно, не стоит. Особенно учитывая ту чудовищную жестокость, которая неизменно сопровождала порабощение местного населения.
Но и преувеличивать их роль в уничтожении традиционных культур тоже, наверно, наивно.
Испанцы, французы, бриты, американцы, русские - все народности, которым повезло оказаться на ступень выше в развитии, в любом случае оказываются лишь марионетками в ловких руках прогресса.

А эту безжалостную машину, без сожаления пожирающую любые пережитки прошлого, остановить не в силах никто. Рано или поздно прогресс доберётся даже до самых неконтактных племён, вручит им растворимый кофе, гаджеты с выходом в интернет и расскажет о тысяче и одном месте, которые обязательно надо посетить до конца жизни, потому что иначе умирать как-то уж совсем грустно.

Остается только взяться за руки и отправиться навстречу будущему.
Каким оно будет, не знает никто, но кое-что предположить можно - чем меньше индейских женщин с голой грудью будут бегать по джунглям, тем больше голых жоп нам предстоит наблюдать в ленте инстаграма.

И вот здесь перед нами встаёт очень важный и в какой-то степени риторический вопрос.

Когда первые испанские конкистадоры
впервые причалили к берегам государства Кито, то встретили жесткий отпор со стороны местных индейцев и вынуждены были повернуть обратно.

Когда я приехал в Кито, то встретил приветливого француза, который представился следующим образом: «Привет, я - Яку. Это «вода» в переводе с кечуа».
Он недавно прошёл трехнедельный айяуасочный ретрит в амазонских джунглях и поэтому немного чудаковат, что, впрочем, не мешает нам немедленно наладить контакт и отправиться бродить по тусовочному эпицентру Кито, параллельно заливаясь пивом.
За спиной у Яку рюкзак, куда мы складываем пустые бутыли, сдав которые, получаем скидку 25 центов при следующей покупке.
У нас хорошее настроение и испортить его не под силу даже модным полицейским на сигвеях, которые неожиданно берут нас в кольцо и конфискуют бутылки, мотивируя это запретом на употребление алкоголя в общественных местах.
Что ж, справедливо. Мы лишь пожимаем плечами и идём за следующей партией.
Настрой подкрепляется необычной размерной сеткой местного пива - маленькой здесь считается бутылка в 0,5 литра, а большой - от 0,75.

— Пекенья о гранде? - спрашивает продавщица.
— Гранде, пор фавор, - улыбаемся мы.

Заливаем одну за другой и шатаемся по улицам, полным разговорчивых людей, пребывающих в состоянии эйфории - за неё здесь отвечают венесуэльцы, толкающие кокаин под прикрытием сигарет.
Кито расположен почти на экваторе, поэтому гравитация здесь слабее на 1%, а скорость вращения планеты - самая высокая среди всех широт.
После седьмой бутылки земля действительно начинает уходить из-под ног, а твёрдую почву удаётся нащупать лишь следующим утром, когда я отправляюсь врубаться в город в сопровождении серьёзного похмелья.

Я уже начинаю подозревать, что Кито мне понравится, но ещё не догадываюсь, что проведу здесь целую неделю, а уеду в приятной компании китэньи.

Когда у эквадорских и перуанских индейцев что-то болит, то им на помощь приходит шаман с куем.
Он берет куя и начинает водить им по телу больного, стараясь захватить все жизненно важные органы.
Выполнив этот ритуал, шаман вскрывает куя и внимательно осмотривает его внутренности. Если какой-то из органов куя оказывается воспалённым, то, вероятнее всего, именно этот орган воспалён и у больного.
Куй - это морская свинка.
Индейцы используют его вместо рентгена и уверяют, что куй никогда не ошибается.

В Отавало отдавало эвкалиптом. Как выяснится позже - не только в Отавало, но и во всем Эквадоре.
Я попытался вспомнить другие страны с легко узнаваемым запахом и в нос пришла только Индия, принюхиваться к которой - занятие не для слабоносых.
Эквадор - другое дело. На контрасте с Колумбией, где доиспанское прошлое едва ли возможно разглядеть во внешнем облике местных жителей, Эквадор в лице Отавало радует глаз обилием невысоких индейцев с заплетенными чёрными косами, выглядывающими из-под элегантных шляп, украшенных перьями.

Отавало - пристанище «новых» индейцев. Они прониклись капиталистическими ценностями пуще других и среди своих южноамериканских сородичей являются одними из самых зажиточных и разъезжают по деревне на машинах японских и, внезапно, отечественных брендов.

«Хорошая машина. - отвечает один из отавальцев на мой немой вопрос. - А самое главное - дешёвая. Всего 1500$».

Главным атрибутом «новых» индейцев является пончо. В деревне - самой большой рынок пончо в Южной Америке. У каждого уважающего себя отавальца имеется хотя бы два пончо - ежедневное и для особых оказий.

«Мое выходное пончо стоит 400 долларов. - говорит индеец с модными брекетами. -
Шерсть детеныша альпаки.»

Я дал ему не больше 35, а он сказал, что ему не меньше 60.
«Шоколад», - комментирует он, проводя рукой по лицу без единой морщины.

Побродив по местному базару в поисках малинового пончо, я уехал в Кито несолоно хлебавши или как принято говорить в Эквадоре - севиче поклевавши.
О Кито и буднях вегетарианца в Эквадоре расскажу в ближайших включениях.