isqoos. Страница 3

О памяти и травме

Японский художник Меиро Коидзуми (Meiro Koizumi) попросил человека, который после травмы страдает провалами в памяти, запомнить и прочитать короткий исторический документ — рассказ японского солдата, служившего во время Второй мировой войны в Китае, о том, как он убил ребёнка. Человек не смог произнести ни слова. Работа называется "В состоянии амнезии".

с той же выставки картинки. настроение дня, тыкскыть

Мешков Н.Е. Сегодня в мире. 1983.

C выставки "Гиперреализм. Когда реальность становится иллюзией" (была в Третьяковке пару лет назад)

«

Уважаемые друзья,

Я хотел бы выразить благодарность всем, кто присылает слова поддержки. Дорогие мои искусствоведы, историки архитектуры, деятели культуры, журналисты, верующие всех конфессий и атеисты, спасибо, что вы пытаетесь успокоить и примирить людей вокруг.

Я благодарю представителей православной и католической церкви за свои ответы на мое открытое письмо. Мы были тронуты смягчением позиции Вахтанга Кипшидзе и благодарю его за этот жест в мой адрес.

Последние несколько дней я провёл, разъясняя свою позицию о том, что карнавальное действие в Никола-Ленивце не было и не могло быть направлено в адрес какой-либо из вер, а архитектура моего костра - это не макет какого-либо сакрального сооружения. Мой жест был направлен на создание красивого архитектурного образа, а не на скандал, который мне, уже давно сформировавшемуся художнику, совершенно не нужен.

Я понимаю, что растиражированные сми, разжигающие ненависть слова недалекого комедианта, в купе с картинкой моей горящей готики могли ранить и видимо ранили сердца католиков. Я и pr-служба проекта старались как могли, чтобы не допустить привязки огненной скульптуры с христианским и уж тем более конкретно католическим храмом, но видимо достаточно одной телезвезды, чтобы запустить этот протуберанец ненависти.

Некоторые из католиков сообщили мне, что увидели эти заголовки после памятных служб о жертвах Росицы. И я приношу свои отдельные извинения за то, что фотографии нашего проекта оказались в этом контексте.

В своем предыдущем письме, я уверял, что для меня, и как для человека, и как для художника важно, чтобы моя работа и мое искусство служило миру и согласию в обществе. Я остаюсь верен этой позиции даже если считаю, что раскол несет не моя работа, а ее неверное прочтение и особенности интернет-коммуникаций.

Получив ответ от пресс-секретаря Римско-Каталической архиепархии Божией матери в Москве, официального голоса католической церкви, я понял, что не был услышан, понят, а моя позиция поиска прощения названа нечестной.

В своих комментариях, пресс-секретарь говорит об отказе юридического преследования и я благодарен за это, но для меня самым важным было другое - найти примирение, успокоить неверно истрактовавших действо, залечит рану. Я скорблю вместе со всеми по жертвам Кизляра, и для меня неприемлемо, чтобы моё карнавальное по сути искусство вставало в странный ряд в комментариях святой церкви вместе с упоминанием религиозного терроризма.

Я по-прежнему прошу всех для кого мой проект оказался оскорбительным простить меня и понять, что произошло это не по моей воле. Если несмотря на все мои слова и слова моих единомышленников мой проект несёт искреннюю боль, я должен приложить все усилия, чтобы это остановить.

Я обещал предать забвению этот арт-проект, если церковь после всех высказанных слов сочтет его оскорбительным.

Обращаюсь ко всем своим друзьям, журналистам и просто участникам обсуждения в интернет. Я прошу остановить публикацию фотографий и видео горящего готического костра, и по-возможности удалить или заменить их на что-то другое. Я отдаю себе отчет, что время нельзя повернуть вспять, но мир и согласие для меня гораздо важнее, чем новые публикации и упоминания. Мне не нужна слава такой ценой.

Знаю как многие из вас надеются на непреклонность перед лицом толпы, но здесь речь идет о католической церкви, мнение которой для меня имеет значение. Прошу вас убрать изображения горящего готического костра из открытых публикаций и собственных страниц.

С уважением,
Николай Полисский

»

https://www.facebook.com/nikolay.polissky/posts/1878625518846239

Андрей Мальгин пишет: "Весь современный акционизм держится на интерпретациях. Ценен не сам предмет искусства, а его интерпретация". Звучит убедительно, но у меня на этих словах рука тянется к книге Михаила Рыклина "Свастика, крест, звезда" о процессе над организаторами выставки "Осторожно, религия!" — в ней детально показано, как могут мутировать интерпретации. Например, из основанного на интерпретациях приговора следовало, что художники и кураторы — участники секты русофобов — спланировали не только кощунство (выставку), но и последовавший за ним погром — по упомянутому выше "принципу пожара" (по тому же принципу во время процесса их умудрились обвинить не только в русофобии, но и в антисемитизме).

"Не вкладывайте, — хочется сказать {авторам писем в защиту погрома выставки}, — в эти произведения капитал своей ненависти, и они станут тем, чем были в день вернисажа 14 января 2003 года: разностильным собранием работ на заданную тему". <...> Конечно, людям нельзя запретить фантазировать, но можно и нужно указывать им на условность, искусственность их фантазий... —
— пишет Рыклин в книге о том, как далеко можно уехать на одних только — без "предмета искусства" — интерпретациях.

Адрей Мальгин обвиняет Полисского в том, что в стране православного фундаментализма тот сжёг именно католический "костёл": "Конечно, художник-акционист вкладывал другие смыслы в задуманное действо. Он всего лишь временно забыл об атмосфере, в которой он живет". Анна Наринская и Илья Красильщик обсуждают эту атмосферу на примере не слишком удачного (уже поменяли) заголовка новости на "Медузе": "Тут дело... в ебанутом контексте вокруг нас, когда любое слово связанное с религией, чревато большими неприятностями" — "Вот именно. Так зачем вы пишете, что сожгли костел, если все про ебанутый контекст понимаете? Причем с двух сторон ебанутый".
Сам Полисский разъясняет: "Наш фестиваль и мое творчество известно тем, что решает проблемы архитектуры, искусства и с этой территории я не собирался и не собираюсь в будущем выходить". Но тут понимаете, какая штука... Эта атмосфера, на небрежение которой пеняет Мальгин, о ебанутости которой говорят Наринская и Красильщик, — по законам физики занимает собой все доступные объёмы и все доступные территории. Никуда выходить и не надо — оно придёт к вам само.

Контекст и хронология. Каждую зиму на Масленицу в Никола-Ленивце под руководством художника Николая Полисского строят какой-нибудь арт-объект, а потом под руководством художника Германа Виноградова сжигают. В этом году для сожжения из хвороста соорудили нечто, напоминающее очертаниями готический собор. Авторский замысел — отсылка к "пламенеющей готике", вполне научному термину, который обозначает стиль поздней готической архитектуры, а вовсе не заветы Варга Викернеса. Наверное, именно поэтому в ряде интервью Полисский говорил об огненном храме, — а теперь заявляет: "В моих помыслах никогда не было идеи создать и собственноручно сжечь христианский или другой храм. В моих произведениях люди часто находят то, что я в них не закладывал, это нормально, но обвинять меня в сожжении храма это чересчур". Всё потому, что (СЮРПРИЗ! СЮРПРИЗ!) уже нашлись оскорблённые, которые считают, что в Никола-Ленивце произошло кощунство. Пикантность ситуации ещё и в том, что пока одни ругают Полисского за сожжение храма, другие считают, что он сжёг не тот храм.

Наши люди (может, и не только наши, но про ненаших я не могу судить) уж очень болезненно воспринимают сожжение чего угодно. К огню претензий нет — он ритуально чист (в том же православии "утилизация" предметов культа и святынь — именно сожжение). Но действует логика "Вы это сожгли, значит, вы считаете это чем-то нехорошим, а мы докажем, что вы неправы": так дверь здания ФСБ становится объектом культурного наследия, а заброшенная деревня — "жертвой Герострата". А главное — само сожжение воспринимается исключительно как деструктивный жест: произведение Полисского, как следует из его (теперь уже довольно противоречивых) высказываний, было сделано из огня, а сложенная из хвороста конструкция служила лишь временным каркасом, — но огонь не воспринимается как самостоятельный медиум, в сознании людей это всегда пожар. Пожара (и в прямом, и в переносном смысле) люди боятся до умопомрачения — вот уже встречаются среди комментариев увещевания, мол, вы у себя там в парке хворост жжёте, а вдруг теперь кто-нибудь где-нибудь настоящую церковь сожжёт?

Но всё это, конечно, меркнет на фоне масленичной вакханалии, развернувшейся вокруг Сожжения в Никола-Ленивце

Хотела сегодня о скандалах. Например, о том, как среди работ художника Кьянде Уайли, который написал парадный портрет Барака Обамы (тот ещё просил сделать ему уши поменьше) обнаружилась картина, на которой чернокожая женщина в образе Юдифи, убивающей Олоферна, держит отрубленную голову белой женщины. В твиттере бомбалейло, а я, пытаясь понять, почему отрубленная голова — женская, пришла к выводу, что это всё какая-то задачка на интерсекциональную теорию.

Или вот во Флориде очередная стрельба в школе, 17 погибших — по этому случаю Музей Хиршхорн принял решение прекратить демонстрацию работы польского мэппинг-художника Кшиштофа Водичко. Работа представляет собой спроецированное на фасад музея изображение: крупным планом — две руки, одна держит пистолет, направленный на зрителя, другая — свечу. Сам художник говорит, что музей поступил правильно и уважительно по отношению к тем, кто скорбит о погибших, а вот некоторые критики считают, что это упущенная возможность выступить против насилия. И вообще если работа сильная, подходящий момент для её показа не наступит никогда.

«Нежелание четырёх из пятнадцати выбранных Гриффитом зрителей вступить в очерченный круг и стать актёрами привлекло к ним всеобщее внимание и парадоксальным образом превратило их в актёров — хотели они того или нет. Вследствие этого возникло перформативное противоречие. Сопротивляясь, они сделали именно то, чего хотели избежать, то есть они приняли активное участие в процессе согласования отношений; настаивая на своём желании оставаться зрителями, они тем самым заняли активную позицию. В ходе дальнейших переговоров некоторые из перформеров, ссылаясь на принцип равенства, начали добиваться для себя права передать свою роль кому-нибудь из зрителей с тем, чтобы иметь возможность покинуть зал. Двое перформеров нашли зрителей, согласившихся занять их место, правда, с оговоркой, что ни доставшиеся им "роли", ни дальнейшее действие спектакля им не известны. Таким образом, последующий ход спектакля становился всё более непредсказуемым.

После трёхчасового обсуждения трое из четырёх оказавших сопротивление зрителей решили покинуть помещение; четвёртый же, получив подробное объяснение, почему ему нужно вступить в круг, в конце концов заявил о своей готовности принять участие в игре (на его решение, вероятно, среди прочего, оказало влияние то обстоятельство, что его подруга согласилась занять место одного из перформеров). После этого спектакль, по выражению Шехнера, продолжился — я бы, правда, предпочла рассматривать трёхчасовые переговоры между актёрами и зрителями так же, как часть спектакля, что позволяет в свою очередь утверждать, что спектакль не прерывался. Двум зрительницам, занявшим место перформеров, Шехнер подсказывал текст их роли. Спектакль закончился зафиксированным в сценарии диалогом и заключительным шестивием по улицам Нью-Йорка».

Ibid.

Что бы вы выбрали?

▪️ 40% (120) Встать в круг
🔸🔸🔸🔸🔸🔸🔸🔸

▫️ 23% (71) Отдать свою роль кому-нибудь
🔸🔸🔸🔸

▪️ 15% (46) Остановить спектакль
🔸🔸🔸

▫️ 13% (39) Уйти
🔸🔸

▪️ 7% (22) Что-то ещё
🔸
👥 298 - всего голосов

«В спектакле {Ричарда Шехнера} "Коммуна" (1970-1972), в котором речь шла о войне во Вьетнаме, точнее, о событиях в деревне Май Лай, один из перформеров (Джеймс Гриффит) произвольно выбирал среди зрителей пятнадцать человек. Последние должны были, выйдя на середину зала и встав в очерченный там круг, изображать жителей деревни Май Лай. В большинстве случаев зрители беспрекословно следовали этим указаниям. Были, однако, и такие, кто отказывался повиноваться. В таких случаях перформер снимал с себя рубашку и говорил:

— Я снимаю с себя рубашку в знак того, что спектакль остановлен. У вас есть следующий выбор. Во-первых, вы можете встать в круг, и спектакль продолжится; во-вторых, вы можете подойти к кому-нибудь в этом зале и попросить занять ваше место — если он (или она) это сделает, то спектакль продолжится; в-третьих, вы можете остаться на своём месте и спектакль будет прерван; в-четвёртых, вы можете пойти домой, и спектакль продолжится без вас».

Эрика Фишер-Лихте. Эстетика Перформативности. М.: «Канон+», 2015

Снегопад-снегопад

Carla Chan. Ashes of Snow. 2017

Снег, который превращается в пепел (термохром)

Художница Эбечо Муслимова. Никогда ещё женская физиология не была такой весёлой (статья в Forbes про неё назвается 'A Dick Joke Made By a Woman'). Вот её инстаграм; если вы Джон Рёскин, не смотрите

Эпизод седьмой

В ответ на запрос полиции в Christie's подтверждают личность Ли. (Пиарщик аукционного дома бежит сочинять пресс-релиз: мы ничего не знали, мы не участвуем в расследовании и не знаем о его ходе, все вопросы к ЦРУ, пожалуйста.)

Эпизод восьмой

В кино после этого обычно бывает сцена захвата: местный ОМОН, пара агентов с диппаспортами из США... В жизни Ли внезапно сам отправился в Америку. Его арестовали в прошлый понедельник в аэропорту JFK. Ему светит 10 лет.

Эпизод девятый

Новость "Сотрудник Christie's оказался китайским шпионом!" опубликована на artnet, где я её и нашла )

Не факт, что это именно та самая фотография. Но спереди/справа — Ли

Эпизод четвёртый

2016 год. Ли устраивается на работу в службу безопасности гонконгского отделения Christie's. Вероятно, в это время его уже ищет гонконгская полиция по запросу ФБР. Но Ли осторожен: он сменил имя, не отсвечивает, не оставляет цифровых следов — и живёт себе спокойно. Охраняет сотрудников аукционного дома и произведения искусства.

Эпизод пятый

2017 год. Мировое турна "Спасителя мира". Картина приезжает в гонконгское отделение Christie's; Ли в числе тех, кому поручено её охранять. Толпы валят на выставку, щёлкают камеры, газеты пестрят заголовками. Ли весь этот ажиотаж не интересен — он стоит себе с микрофончиком в ухе с абсолютно невозмутимым лицом.

Эпизод шестой

Не знаю, как сотрудникам гонконгской полиции попалась на глаза фотография "Спасителя мира". Может, кто-то из них любит искусство (мало ли!). Может, в поисках Ли наметились подвижки, и снимки с выставки отсматривали специально. Если бы я на самом деле писала сценарий, это выглядело бы так: гонконгский полицейский по дороге на работу покупает газету, бегло пробегает глазами новости — кричащий заголовок про скандальное полотно, почтившее визитом Гонконг, не вызывает у него интереса, но взгляд цепляется за фото. В одном из охранников, стоящих рядом со знаменитой картиной, он узнаёт человека, которого ищет.

Сейчас будет кино

Пролог

А помните, недавно был хайп вокруг картины Да Винчи "Спаситель мира"? Олигарх Рыболовлев продал его на аукционе Christie's за $450,3 млн. Торги оказались в центре скандала задолго до того, как на 19 минуте неизвестный покупатель приобрёл картину за рекордную для рынка сумму: многие искусствоведы оспаривали подлинность картины, сам Рыболовлев судился с продавшим ему "Спасителя" швейцарским арт-дилером Ивом Бувье, — что не помешало Christie's превратить аукцион в шоу. Картине даже устроили мировое турне — выставляли в отделениях аукционного дома в Гонконге, Сан-Франциско, Лондоне.

Эпизод первый

2010 год. В Китае раскрывают американского резидента. Потом ещё одного. И ещё. Всего за 2010-2012 гг. раскрыты около двух десятков сотрудников ЦРУ в Китае, более десятка в результате погибли. "The New York Times называет произошедшее наиболее чувствительным провалом ЦРУ за несколько десятилетий <...> Один из американских агентов был застрелен на глазах у его коллег во внутреннем дворе правительственного здания, что выглядело как предупреждение американским спецслужбам прекратить разведывательную деятельность". В ЦРУ понимают, что надо искать крота.

Эпизод второй

1994 год. Американский гражданин — натурализованный китаец Чжэнь Чэн Ли — после армии устраивается на службу в ЦРУ. Какое-то время его карьера идёт вверх, он получается доступ к сверхсекретным данным. Но затем продвижение останавливается. Не видя никаких карьерных перспектив, он увольняется и уезжает с семьёй в Гонконг.

Эпизод третий

2012 год. К поиску крота, слившего данные об американской резидентуре китайцам, подключили ФБР. В числе подозреваемых — Ли. В 2013 году он с семьёй приезжает погостить на бывшую родину; в отеле агенты ФБР тайно обыскивают его багаж и обнаруживают несколько блокнотов с паролями-явками. Сомнений не остаётся: Чжэнь Чэн Ли и есть крот. Почему-то его не арестовывают на месте — предположу, что засекреченность некоторых данных мешает выбить ордер (но на самом деле точно не знаю).

Работа кубинского художника Йоана Капоте (Yoan Capote)
https://www.instagram.com/p/Bd-6A3Slai_/