Здравствуй, моя девочка, здравствуй, моя птичка. В рай по расписанию ходит электричка. Тихие кондукторы с грустными глазами Не пускают девочек к папе или маме. Если продираешься через ночь и стужу – Словно путешествуешь изнутри наружу. Но пока не выстроен мостик через Лету, Это путешествие от печали к свету. Не печалься, девочка, не печалься, птичка, Догонять ушедшее – глупая привычка. Наши сожаления – вышивка на пяльцах. Всё необратимое утечёт сквозь пальцы. Каждый будет вовремя пойман и настигнут, Карфагены рушатся и Помпеи гибнут, Мир воспламеняется от единой спички, Но по расписанию ходят электрички. До конечной станции пересадок много – Тихие кондукторы, дальняя дорога...
Ты наверняка скоро станешь взрослым, если будешь продолжать в том же духе. Ты станешь таким же, как папа и мама. Так тебе и надо. И тогда будешь все видеть и слышать обыкновенно — я имею в виду, ничего не будешь видеть и слышать. Вот тут-то тебе и крышка.
Я строил замок надежды. Строил-строил. Глину месил. Холодные камни носил. Помощи не просил. Мир так устроен: была бы надежда — пусть не хватает сил.
А время шло. Времена года сменялись. Лето жарило камни. Мороз их жег. Прилетали белые сороки — смеялись. Мне было тогда наплевать на белых сорок.
Лепил я птицу. С красным пером. Лесную. Безымянную птицу, которую так люблю. «Жизнь коротка. Не успеешь, дурак…» Рискую. Женщина уходит, посмеиваясь. Леплю.
Коронованный всеми празднествами, всеми боями, строю-строю. Задубела моя броня… Все лесные свирели, все дудочки, все баяны, плачьте, плачьте, плачьте вместо меня.
Сохрани мою тень. Не могу объяснить. Извини. Это нужно теперь. Сохрани мою тень, сохрани. За твоею спиной умолкает в кустах беготня. Мне пора уходить. Ты останешься после меня. До свиданья, стена. Я пошёл. Пусть приснятся кусты. Вдоль уснувших больниц. Освещённый луной. Как и ты...
"Человек — это то, что мы о нём помним. Его жизнь в конечном счёте сводится к пёстрому узору чьих-то воспоминаний. С его смертью узор выцветает, и остаются разрозненные фрагменты. Осколки или, если угодно, фотоснимки. И на них его невыносимый смех, его невыносимые улыбки. Невыносимые, потому что они одномерны. Мне ли этого не знать, — ведь я сын фотографа."
Благодарю за всё. За тишину. За свет звезды, что спорит с темнотою. Благодарю за сына, за жену. За музыку блатную за стеною. За то благодарю, что скверный гость, я всё-таки довольно сносно встречен. И для плаща в прихожей вбили гвоздь. И целый мир взвалили мне на плечи. Благодарю за детские стихи. Не за вниманье вовсе, за терпенье. За осень. За ненастье. За грехи. За неземное это сожаленье. За бога и за ангелов его. За то, что сердце верит, разум знает. Благодарю за то, что ничего подобного на свете не бывает. За всё, за всё. За то, что не могу, чужое горе помня, жить красиво. Я перед жизнью в тягостном долгу. И только смерть щедра и молчалива. За всё, за всё. За мутную зарю. За хлеб, за соль. Тепло родного крова. За то, что я вас всех благодарю за то, что вы не слышите ни слова.
наше позёрство, наша воображаемая значимость, иллюзия о нашем привилегированном статусе — все они пасуют перед этой точкой бледного света..
Взгляните на эту точку. Это здесь. Это наш дом. Это мы. Это мы все.... Все, кого вы любите, все, кого вы знаете, все, о ком вы когда-либо слышали, каждый когда-либо существовавший человек прожил свою жизнь здесь. Все наши радости и страдания, тысячи самоуверенных религий, идеологий и экономических доктрин, каждый герой и трус, созидатель и разрушитель цивилизаций, каждый король и крестьянин, каждая влюблённая пара, каждая мать и отец, каждый подающий надежды ребёнок, каждый изобретатель и путешественник, каждый духовный учитель, продажный политик, каждая «суперзвезда», каждый «верховный лидер», каждый святой и грешник в истории нашего вида жили здесь — на соринке, подвешенной в солнечном луче.
Твой Новый год по темно-синей Волне средь моря городского Плывет в тоске необъяснимой, Как будто жизнь начнется снова, Как будто будет свет и слава, Удачный день и вдоволь хлеба, Как будто жизнь качнется вправо, качнувшись влево..
И если снег – он был всегда приветлив – У дома остановится, помедлив, Ты медленному снегу поклонись. Коснись его незрячими устами, Которые насквозь меня листали, Доверчиво читая сверху вниз.
И если будет дождь, не унимаясь, Искать меня, такую сделай малость: Открой ему, пожалуйста, окно. Ответь ему глазами – сухо, кратко – В которых я терялся без остатка, Бездонности нащупывая дно.
И дождь тебе расскажет каплей каждой, И снег тебе докажет не однажды, Что время не уходит навсегда. И если жизнь начать, то не сначала, Не день за днем, а выхватив случайно Мгновений оголенных провода.
Можно вот так вот мотаться, быть усталым, измотанным, иметь серьезные финансовые проблемы, быть простуженным, и при этом быть абсолютно счастливым… абсолютно… просто по той причине, что тебя ждут. И знаете, не просто вот так вот ждут, а ждет та, которая нужна тебе, чтоб тебя ждала. Потому что есть те, которые ждут, ну и пусть подождут. Дождутся! А можно быть наоборот здоровым, перспективным, успешным и быть абсолютно несчастным, ну, потому что тебя не ждут... Она не ждет, и кажется, что вообще никто не ждет.
Счастье растворено во времени и оседает в простых вещах. Я ничего не могу тебе обещать, да и нужно ли что-нибудь обещать? Вот утро начинается снегопадом, вечер заканчивается дождем. Я все еще жив, ты рядом и мы ничего не ждем. Если кто-то и продолжает еще высчитывать что к чему, дай Боже ему терпения, прощения дай ему, а нам, оставляющим тьму в покое, бредущим по декабрю, дай никогда, никогда не вспомнить то, о чем я не говорю. Чтобы согреться, ты должен прежде позволить себе остыть. Мысли подобны другой одежде – праздничны и чисты, каждая мелочь имеет силу, каждая речь и часть, если ты просишь Его о счастье, научи себя замечать. Замечать, как имя твое превращается в нежный звук, как город становится радостным, готовится к новому Рождеству. Если ты хочешь увидеть смысл, никогда его не ищи.
Счастье растворено во времени, это знает каждый опытный часовщик.
"..Я удивлялся тому, какими беспомощными оказываются наш разум, наш рассудок, наше сердце, когда нам нужно произвести малейшую перемену, развязать один какой нибудь узел, который потом сама жизнь распутывает с непостижимой легкостью."