Авторский надзор станут осуществлять узбекистанские ученые-темуроведы. Достигнута договоренность с Netlfix о показе сериала. Сам Хамзаев позиционирует проект как «Игру престолов», основанную на реальных событиях, пишет издание.
Пятничная мечеть в южноиндийской штате Керала. Вот эти деревянные крыши - это характерная особенность архитектуры южной Индии. Говорят, мечети 1000 лет.
"Между тем, кто говорит, что ашаритский мазхаб распространился посредством меча, и тем, кто заявляет, что Ислам распространился таким образом, нет никакой разницы."
28 рамадана 92 года по хиджре (23-24 июля 711) состоялась битва при Гвадалете, решающее сражение омейядско-вестготской войны, после которого мусульманская армия, преимущественно состоявшая из берберов, во главе с Тариком ибн Зиядом завоевала большую часть Пиренейского полуострова.
Support BazBattles on Patreon: https://www.patreon.com/bazbattles Music used: BTS Prolog - Kevin MacLeod Impact Allegretto - Kevin MacLeod A Dream Within a D...
Интересную статью Сэма Хасселби уже перевели. Но отмечу то, что уже многие отмечали в обсуждение англоязычной оригинальной статьи. Версия о том, что requerimiento конкистадоров имеет андалузские исламские корни хоть и не нова (впервые начали об этом писать еще в 1970-х), но все же маловероятна. Если быть более точным, то здесь есть свою нюансы, о которых как-нибудь позже, даст Бог.
"Куда был не прибыли испанские завоеватели, с каким бы народом не столкнулись, они всегда зачитывали стилизованное юридическое заявление — requerimiento. По сути, это было требование об изменении уклада общества: коренным американцам предоставляли возможность принять христианство и подчиниться испанскому правлению или же нести ответственность за все «смерти и потери», которые последуют в случае отказа.
Следует отметить, что первым формальным требованием джихада является официальное и публичное признание от неверующих своего поражения, которое предоставляет им возможность покориться и уверовать в истинного бога. После многовековой войны с мусульманами испанцы переняли такую практику, христианизировали её, назвали requerimiento и привезли в Америку. Возможно, иберийские христиане считали ислам неправильной формой христианства или вовсе кознями нечистого, но при этом они хорошо разбирались в нём. Несмотря на их подозрительность по отношению к исламу, многие тезисы казались им знакомыми."
Интересная статья о мемуарах Бхимсены Саксена, индуистского солдата и летописца в армии могольского падишаха Аурангзеба. Свои мемуары Бхимсен написал на фарси в 1707 году и назвал их Тарих-и Дилкуша (История, разогревающая сердце). Представляет крайне интересный взгляд верноподанного индуиста на службе у могольского царя Аурангзеба.
"Бхимсен писал с нескольких точек зрения. Он был из индуистской семьи, которая служила Моголам в течение нескольких поколений и выросла на историях о царях Моголов. Он был солдатом и хронистом для походов Аурангзеба на Декан, начавшихся в 1681 году, и предлагает нам редкую перспективу очевидца. Наконец, Бхимсен часто злился на Аурангзеба, но оставался глубоко преданным ему. Эта способность одновременно злиться на царя и быть ему преданным является ключом к пониманию людей из могольского прошлого...
У Аурангзеба много неудач. Бхимсен обеспокоен тем, что при Аурангзебе землевладельцы эксплуатируют крестьянство, есть дезертирство к маратхам и беззаконие в сельской местности. Однако в "Тарих-и-Дилкуше" имеется мало свидетельств антииндуистской политики, приписываемой сегодня Аурангзебу. В своем отчете о 1671-2 годах Бхимсен пишет, что это были дни, когда индусы часто не рекомендовались для службы Аурангзебу. Однако он добавляет, что это не повлияло на него, потому что он был старым служителем двора. Точно так же Бхимсен упоминает джизью (введенную в 1679 году) только один раз. Он делает это в своем отчете за 1701 год, в котором он пишет о том, что налоговая политика Аурангзеба была катастрофой. Вместо того, чтобы говорить о джизье как о свидетельстве дискриминации индусов, Бхимсен пишет, что коррумпированные чиновники заняты набиванием своих карманов. Джизья - один из многих налогов, приносящих выгоду этим чиновникам, и Бхимсен кажется более обижен на коррумпированных чиновников, чем на налог.
По мнению Бхимсена, жадность Аурангзеба, больше чего-либо на свете, была его гибелью. Бхимсен пишет, что амбиции Аурангзеба отправили его в бесконечные военные кампании, которые разрушили целые города или подвергли их плохому управлению. Аурангзеб совсем не похож на своего праведного и мудрого отца Шах Джахана; подданные Шаха Джахана были лояльными и чистосердечными, и вынуждали царя председательствовать на суде только раз в неделю, в то время как Аурангзеб должен проводить суд два раза в день, и все же его подданные кишат неисчислимыми жалобами. Шах Джахан назначил эффективных сановников в каждое княжество, но Аурангзеб назначил маленьких людей с маленькими армиями отвечать за завоеванные провинции, и "никто не получает никакой справедливости". Бхимсен пишет, что Бурханпур, его родина, был разорен, и он делится со своими читатели воспоминания о Бурханпуре в лучшие дни.
Ученая, урбанизированная элита, к которой принадлежит Бхимсен, является важной частью образования, которым была Империя Моголов. Но Аурангзеб покинул великие города своей империи и их круги образованных людей в обмен на странствующую жизнь. Подданные не могут чувствовать себя верными царю, если они не испытывают величия его городов. Но: "С тех пор как Его Величество вступил на престол, он не жил в городе", - жалуется Бхимсен. "Обитатели его лагеря, уставшие от долгой разлуки, теперь призвали свои семьи жить с ними, а это значит, что новое поколение родилось и выросло в лагере". Это поколение, в отличие от поколения Бхимсена, никогда не видело лучших дней, в которых цари, такие как Шах Джахан, держали двор в ярких, мирных городах. Бхимсен потрясен тем, что "царь, такой как Аурангзеб, который ни в чем не нуждается, охвачен такой навязчивой идеей захвата фортов, что он бегает, тяжело дыша, за этими кучками камня". Чего ждать от меньших людей, если таково поведение царя."
Муфтий Ливии шейх Садык аль-Гарьяни призвал мусульман, планирующих совершить второе паломничество в хадж или умру, воздержаться. Этот его призыв прозвучал в эфире ливийского телеканала Ean Libya. По словам шейха, те кто совершают хадж или умру во второй раз, «скорее совершают грех, а не благое деяние». По словам муфтия, причина его фатвы заключается в том, что паломники платят деньги Саудовской Аравии за паломничество, «помогая правителям Саудовской Аравии совершать преступления против наших собратьев-мусульман». Деньги, добавил он, будут способствовать массовым убийст... https://golosislama.com/news.php?id=36361
Английский хашият (глоссы, комментарий на полях) на Шарх аль-Мавакиф. Автор - философ и поэт (а также полиглот) Рыза Тевфик Болюкбаши. В Турции он известен как один из подписантов позорного Севрского договора.
Впервый вижу англоязычный хашият, выглядит круто. А вообще отличная традиция и полезная привычка писать на полях. Как недавно устаз Брукс писал - If you own a book, then OWN IT.
Любопытно, как постепенно повышался статус бухарских эмиров в иерархии Российской империи после завоевания Бухары Россией. Сразу после установления российского протектората генерал-губернатор Кауфман обращался к эмиру Сеид-Музаффару "ваше степенство". Преемника Сеид-Музаффара, после визита в Петербург, уже стали называть "ваша светлость". Потом бухарских эмиров последовательно величали "ваше превосходительство", "ваше высокопревосходительство", пока наконец в 1913 г. по случаю 300-летия дома Романовых эмир Сеид-Алим не превратился в "ваше высочество".
В начале правления Хишама (725-726) Сара аль-Кутыйя поехала в Дамаск, чтобы пожаловаться халифу на присвоение ее имущества дядей Артабашем (Ардобастом, в этой версии он дядя, а не отец). Халиф Хишам устроил ее брак с одним из своих мавали (мауля, клиент), которого звали Иса бин Музахим. Кади Йяд описывает его как «барбара», что в те времена обычно означало бербера, но говорят также, что в омейядское время так могли называть иранца. В любом случае он был не арабом. Уже как муж Сары, Иса вернулся с ней в Севилью и защитил ее имущество.
У Исы и Сары было двое сыновей — Ибрагим и Исхак. Потомком Ибрагима был Мухаммад ибн Умар, известный как историк Ибн аль-Кутыйя. Абдуль-Азиз, сын Ибрагима, был его дедом.
Второй брак Сары был заключен после смерти ее первого мужа в 753 году, с Умайром бин Саидо аль-Ляхми. Этот брак поддержал Абдур-Рахман I, первый омейядский амир Андалуза. Умайр происходил из знаменитого арабского племени, Бану Ляхм, которые в течение 300 лет правили Лахмидским царством в восточной Аравии.
Ибн аль-Кутыйя был хорошо осведомлен о своих готских корнях. В отличие от многих других жителей Андалуза, которые пытались скрыть такие корни, изобретая арабские родословные, его предки никогда этого не делали, хотя в их случае это было бы очень тяжело, учитывая как хорошо была известна история Сары.
И все же, есть несколько версий, почему он был известен как Ибн аль-Кутыйя «сын готской женщины». Нет никаких сведений о том, чтобы он был горд своим вестготским происхождением. Также нет никаких сведений, чтобы его семья исповедовала долгое время христианство, как иногда предполагают. В целом для мусульман было не обычно носить нисбу по имени женского предка, хотя такие случаев мы тоже знаем много.
Как бы ни то ни было, Ибн аль-Кутыйя с этим именем уже родился, а его семья носила его два столетия. Отсюда, скорее будет правильным вопрос, почему Ибрагим, сын Исы бин Музахима, стал Ибн аль-Кутыйя, а не Ибн Музахим. Здесь тоже есть несколько объяснений.
1) Так делается, если женский предок был благородным и могущественным, как в случае Сары.
2) Так делается, чтобы различать сыновей отца, у которого было более одной жены.
3) Так делается, если женщина вышла замуж после смерти мужа. Якобы, Ибрагима могли так называть, чтобы отличать от его единоутробных братьев, сыновей Умайра.
4) Наконец, в 19-20 веках появилась версия о том, что Ибн аль-Кутыйя был осознанным «националистом», что якобы доказывает его увлеченность делами иберийских мусульман. По мнению некоторых историков, он чувствовал гордость за своих до-исламских предков. Проблема в том, что когда он упоминает восстания муваллядов (новообращенных мусульман иберийского происхождения), он почти всегда порицает их. Его комментарий относительно восстания Умара ибн Хафсуна не лишен симпатий к восставшим, но жестокое поражение от Омейядов он комментирует словами: «И так, победа досталась богобоязненным».
«Благородная вестготская женщина имени Сара - ее имя на арабском языке звучит как Сара аль-Кутыйя (Сара Готская) - была дочерью графа Ардобаста, чрезвычайно богатого землевладельца, который стал близким коллаборантом с мусульманскими завоевателями, собиравшим налоги с христиан и предложившим наместнику Абуль-Хаттару схему расселения сирийских джундов, которая, возможно, сохраняла вестготский обычай. Земли Ардобаста были в конечном итоге конфискованы первым эмиром Омейядов. Его дочь Сара дважды была замужем за членами арабской армии, а потомки этих браков стали влиятельными родами (такими как Бану аль-Хаджадж) в районах Севильи и Кордовы. Только одна ветвь этих родов была известна как Бану аль-Кутыйя, сохраняя память о их бабушке. Членом этой ветви был историк Ибн аль-Кутыйя, чья история аль-Андалуса, написанная в десятом веке, была интерпретирована мной как представляющая точку зрения и интересы андалузского обращенного населения. Тот факт что его имя хранило память о его предке-христианке-вестготке, вероятно объясняется тем, что они были потомками первого мужа Сары, клиента Омейядов: они гордились своим происхождением по материнской линии, потому что оно было более благородным, чем отцовская линия. Потомки второго мужа Сары, арабского воина сирийской армии, не называли себя по имени женского предка: им достаточно было быть потомками араба, а не клиента.»
- Maribel Fierro, Abd al-Rahmah III
Считается, что Сара была внучкой короля вестготов Витицы, правившего с 698 по 710 годы. Но существуют разночтение относительно того, какой из сыновей Витицы был ее отцом. Ибн аль-Кутыйя в своей истории передает, что она была дочерью Альмунда, а Ибн Атиф (ученик Ибн аль-Кутыйя) пишет, что ее отца звали Оппас. Сегодня более правильной считается версия Ибн аль-Кутыйя.