Cinema Critique. Страница 5

Сегодня 68 лет исполнилось Уиллему Дефо Его фильмографию не охватить умом: Дефо снимался много и почти у всех, начиная с Тони Скотта и Оливера Стоуна и заканчивая Ларсом фон Триером и Робертом Эггерсом. Его запоминающаяся внешность, возможно, предопределила многие выдающиеся роли американца – но нельзя забывать, что первым делом идет его магнетический талант и подобное хамелеону, умение менять эмоциональную окраску. Только подумайте: он был Иисусом, Максом Шреком из «Носферату», Ван Гогом, безумным военным, Норманом Озборном, да и, на самом деле, еще много кем.

Почему «Дюнкерк» – один из самых изобретательных фильмов Нолана? После завершения бэтмениады Нолан с еще большим упорством взялся за реализацию фильмов с хай-концептом: относительность времени и гибкая игра с физическим пространством, стали главным тематическим стержнем: от приключенческого «Интерстеллара» до куда более неровного «Довода». Эксперименты с комбинацией блоков времени, создающих исключительную, неповторимую нолановскую наррацию – фокус, который режиссер повторяет снова и снова (а мы, между тем, обманываться только рады). «Дюнкерк» – фильм-концепт чистой воды, где события спрессованы до трех стихий и трех модусов: земля, вода и небо, неделя, день и час. Эвакуация по спасению солдат, 400 тысяч союзников, оставленных на берегу Ла-Манша, развернута Ноланом с сильной опорой на кинематографическую традицию: он оглядывается на масштабы великих и немых, на Гриффита и его «Нетерпимость» (почти что прообраз параллельного монтажа, который Нолан сделает своим оружием), на пафос американского военного кино, посвященного событиям в Атлантике и Тихом океане, протаскивая концепт через стройный ряд уже существующих референций и ссылок. В саспенсе он последователен и методичен, как Хичкок 40-х («Спасательная шлюпка» и «Иностранный корресподент» – важные ключи к вдохновению для «Дюнкерка»), в масштабах вполне осмеливается тягаться со Спилбергом, который, казалось бы, «Рядовым Райном» уже закрыл все попытки репрезентировать героические события Западного фронта, а в батальности и образном построении кадра ничуть не слабее, скажем, Уильяма Тернера и его полотна «Невольничье судно» – Нолан, как и живописец, рисует кровавый сюжет в пейзажном жанре марины. Это тот случай, когда кредо Нолана – его нарочитая старомодность, и сам материал подогнались друг к другу как пазлы. Режиссера часто пинали за то, с каким равнодушием и холодностью он развивает персонажей (иногда – вовсе не развивает), ставя их в подчиненное положение концепту. Но в «Дюнкерке» он решил сорвать маски, сняв в этом смысле полностью механический, заведенный, как мотор фильм, в котором главным героем становится время в разной консистенции, комбинация их блоков, сваянных через ритмическое выражение. Физических героев у фильма почти нет: враги-немцы даны лишь как знаки, генерируемые воображением зрителя, а бравые союзники – фигуры находящиеся как во власти пространства-времени, так и концептуального замысла режиссера. Добавим к этому, что «Дюнкерк», помимо своей чисто технической аттрактивности, неплох как вывих патриотического дискурса: вместо расхожих тропов победоносности, он рассказывает историю эвакуации, тоже превращая ее в тотальный подвиг. Если бы Нолан был документалистом-хроникером в 40-х, воюя с камерой в руках за свидетельства правды, то он бы нашел не меньший спрос, чем сейчас у студий-мейджоров. #Разбор

Нолан снова объяснил концовку «Начала» Режиссер, чей «Оппенгеймер» сейчас штурмует мировой прокат, решил снова вставить свои пять копеек в вопрос о концовке «Начала». Не правда ли, многих долгое время волновало: где же оказывается в итоге Доминик Кобб, встречаясь с детьми – во сне или в реальности? Нолан подходит к ответу аккуратно: не суть важно где находится Кобб. Кадр с волчком необходим, чтобы показать, что герою в данный момент на это плевать. Он прошел свой путь и оказался там, где следует (даже если ценой самообмана, то это не меняет дела). А еще в подкасте Happy Sad Confused Нолан добавил, что в 2010 году аудитория частенько разочаровывалась концовкой, открытой для интерпретаций - видимо, действительно многие зрители распереживались за Кобба и хотели ему лучшей доли. Зрители огорчались и бывало, что негодовали - вот поэтому Нолан любил уходить с показов фильма под шумок, чтобы не сталкиваться с аудиторией напрямую.

Рекомендация на вечер — для тех, кто разлучен расстоянием Нестабильные события в Америке XIX века разлучают молодого конфедерата Инмана (Джуд Лоу) и его возлюбленную Аду (Николь Кидман). Герой путешествует по негостеприимной стране и всеми силами пытается вернуться к Аде, от которой у него остался лишь поцелуй и пара фотоснимков. «Холодная гора» — своеобразная одиссея по тропам мятежной Америки, где Джуд Лоу блестяще справляется с ролью мотивированного мужчины, а Николь Кидман — тоскующей и ждущей «Пенелопы». Первоклассная драма о разлуке и поиске воссоединения усеяна сильными актерскими работами — в трогательной истории с вполне заслуженным эпическим размахом. Весьма солидное подражание Гомеру на кинематографической почве. #ЧтоПосмотреть

Говорят, у синефилов, которые второй год откладывают на новый высокотехнологичный телек, от содержимого данного видео остановилось сердце.

А вот это, представьте себе, живая очередь на «Барби». Теперь вы знаете, что такое правильная рекламная кампания и как она работает.

Из-за забастовки сценаристов мы начнём лишаться громких премьер уже в этом году Одной из таких может стать вторая «Дюна» – всё из-за того, что актёры не могут принимать участие в рекламных кампаниях и пресс-турах, а студия, учитывая сборы первой части, и так поставила на этот фильм слишком многое. Сколько ещё подобных ожидаемых релизов может слететь из-за забастовки, страшно представить, но если вопрос не удастся урегулировать достаточно быстро, одним Вильнёвым дело не ограничится.

Приквел к The Boys Gen V выйдет 29 сентября Учитывая забастовки, хоть чем-то можно будет перебить голод в ожидании нового противостояния Бутчера и Хоумлендера. По случаю объявления даты Amazon разжились новым постером.

Кристофер Нолан высказался о возможности снять нового Бонда Наконец кто-то спросил Нолана о следующей части бондианы. Будучи одним из известнейших режиссеров-англичан современности, он расписался в любви франшизе об агенте 007. «Я люблю эти фильмы. Их влияние на мою фильмографию смущающе очевидно. Было бы удивительной привилегией сделать это. В то же время, когда вы берете на себя такого персонажа, вы работаете с определенным набором ограничений. Так что это своего рода ответственность, которую я тоже очень сильно чувствовал, когда брался за Бэтмена». Готовы поспорить, после «Оппенгеймера» режиссер хочет, чтобы его следующая картина была более коммерчески привлекательной. Бонд в этом отношении стал бы самым логичным выбором - к тому же, несколько лет назад Нолан уже встречался с продюсерами бондианы.

Рекомендация на вечер – один из самых бескомпромиссных фильмов о войне с гипнотически красивой картинкой Анджея Вайду в первую очередь вспоминают в связи с «Пеплом и алмазом», но до него он успел поставить ещё один шедевр антивоенного кинематографа – «Канал», уже в полной мере раскрывший его как автора, умело сочетающего ужас и юмор, поэтическую образность и физиологию, правду характеров и густой символизм. Это история отряда партизан, в конце Варшавского восстания вынужденного отступать по канализационным каналам – из чего режиссёр вытягивает точную и жёсткую метафору войны как бесконечно мучительного путешествие по извилистым лабиринтам, стены которого одинаково тлетворно влияют на сильный и слабый пол, правых и левых, пролетариев и интеллигентов. Это дантевский ад, выведенный на экран одной из самых впечатляющих кинематографий в мире – где зрителю помогает преодолевать испытание не дешёвая эксплуатация (несмотря на то, что Тереза Ижевска, у которой здесь главная женская роль, способна разгорячить кадр одним своим появлением), а выверенный эстетический компонент, поднимающий «Канал» до высших образцов седьмого искусства. #ЧтоПосмотреть

Мы посмотрели «Город астероидов» – кино, в котором, увы, не больше жизни, чем в фигурирующем по сюжету метеорите Для тех, кто знаком с фирменным почерком Уэса Андерсона, давно не секрет, что он всегда был немножко не с этой планеты – с его любовью к симметрии и диорамам, мегаломанскими актёрскими капустниками и склонностью к опереточным конструкциям и эклектичным отсылкам к литературной и кинематографической классике. Но его главное свойство – приглушённая палитра чувств и эмоций, контраст проговариваемого и испытываемого: если, к примеру, в «Королевстве полной луны» (вероятно, самом совершенном его творении) сквозь лакированную андерсоновскую действительность всегда пробивались подлинная романтика у детей и подспудные комплексы и неврозы у взрослых, то впоследствии форма стала эквивалентна содержанию. В прошлом его фильме, «Французском вестнике», это начало всерьёз раздражать даже его наиболее преданных поклонников – но там хотя бы имелось внятное и остроумное высказывание о творчестве на фундаменте людских трагедий; что же, не таков «Город астероидов». Многие, разумеется, похлопали очередной андерсоновской программе максимум – но это лишь тот случай, когда художник не только верен себе, но и равен себе. Даже якобы экспериментальный нарратив, – действие ведётся от лица радиоведущего, транслирующего театральную пьесу об американском городке 50-х, куда съехались дети-вундеркинды с их родителями и там столкнулись с доселе неизведанным, причём оба этих художественных слоя, так или иначе пересекаясь, друг друга комментируют, – калькирован с предыдущих достижений. Так, в «Отеле «Гранд Будапешт» рассказ о фашизме в Восточной Европе 30-х ведётся из 60-х, а три новеллы «Французского вестника» были ничем иным, как объёмными лонгридами из одноимённого журнала, срисованного, в свою очередь, с «Нью-Йоркера». При этом Андерсон как будто утратил чувство юмора и начал смотреть на собственных героев отстранённым взглядом инопланетянина: из всего звёздного состава можно выделить разве что Джейсона Шварцмана и Скарлетт Йоханссон (у них ведущая романтическая линия), Нортон и Броуди заняты в образах карикатурных театралов, Крэнстон играет кого-то вроде телевизионного конферансье, подростки даже в самые трогательные моменты (первый поцелуй!) не снимают масок сухих интеллектуалов, у всех остальных – от Суинтон и Шрайбера до Хэнкса и Кэррелла – в большей или меньшей степени расширенные камео. Фатальным же для истории о встрече с внеземным чудом – этой метафорой неуёмного оптимизма, помогающего героям смириться с неспособностью найти персональный смысл в затянутой абсурдистской пьесе, которую мы все зовём жизнью, – становится ритм, выпуклая декоративность, строгая, словно выдавливающая воздух перспектива, с первых минут производящая монотонное впечатление бородатого анекдота, ради беспонтового каламбура зашифрованного в математическую формулу. Разгадывая её, – возможно, впервые с этим автором, – порой хочется, как те дети, сунуть голову в картонную коробку. #Новинки

Кино действительно нуждалось в таком вирусном явлении, как «Барбигеймер». В предстоящие выходные кинозалы будут переполнены, что особенно хорошо для индустрии, учитывая неудачный на сборы летний сезон. Национальная ассоциация владельцев кинотеатров прогнозирует, что более 200 тысяч зрителей посетят сеансы «Барби» и «Оппенгеймера» в рамках одного дня. Скажем спасибо интернету и вездесущим мемам.

Рок-группа, где Киану Ривз играет на басу, анонсировала первый за 23 года альбом и выпустила новый сингл. Ничего особенного, но настроение с утра поднимает.

Рекомендация на вечер – необычный фильм-катастрофа от Бориса Хлебникова Хлебников известен своими точными, минималистскими портретами отечественной действительности, но «Снегирь» – это немножко другой уровень: три года производства, триста миллионов бюджета и вновь актёры первой величины. Сюжет концентрируется на конфликте поколений – умудрённых опытом моряках и ещё совсем молодых парнях, где всё начинается с безобидных подколов, а заканчивается бессмысленной, а оттого ещё более страшной трагедией. Несмотря на масштаб, режиссёр не делает скидок на жанр и безжалостен к своим героям – с одной стороны, относясь к ним с пониманием (особенно ему импонирует герой Робака), но с другой, не снимая с них ответственность за инфантилизм и ксенофобию, прочно обосновавшиеся в национальном характере. Катастрофа, прежде всего разворачивающаяся не в море, а в душах тех, кто впервые ступил на корабельную палубу. #Новинки

У «Барби» пока тоже все хорошо — «лучшим фильмом века», подобно «Оппенгеймеру», не называют, но результат очень обнадеживающий.

Кристофер Нолан уважает решение Квентина Тарантино уйти после 10-ого фильма Тарантино уже много лет сообщает о своих планах - уйти в отставку после того, как завершит работу над десятым фильмом (теперь мы знаем, что это будет «Кинокритик»). Режиссер утверждал, что нужно тщательно организовывать объем работы и не допускать осечек в фильмографии, как это часто встречается у многих, даже великих постановщиков. Сам Нолан следующим образом прокомментировал это: «Квентин смотрит на некоторые работы, проделанные кинематографистами в последующие годы, и чувствует, что если она не может cоответствовать этапу расцвета, то было бы лучше, если бы ее не существовало. И я думаю, что это очень пуристская точка зрения. Это точка зрения киномана, который ценит историю кино». Нолан, тем временем, уже снял свой 12-й фильм - тот с куда большими объемами (и почти без перерывов) работает над созданием кинолент.

«Барби» теперь идет на 110 миллионов долларов за уик-энд - первоклассный маркетинг сделал свое дело. «Оппенгеймеру» в свою очередь прогнозируют около 50$ млн. в первые выходные. Учитывая, что бюджет фильма, по признанию Нолана, составил не 100, а 180 миллионов долларов, для окупаемости это маловато.

Рекомендация на вечер — мастер-класс саспенса: «Жизнь Пи» в эпоху Второй мировой от Альфреда Хичкока Вторая Мировая война не даёт покоя Атлантике — немцы торпедируют американское судно. Восемь человек чудом спасаются, перебравшись в спасательную шлюпку. К ним прибавляется ещё и немец, обещающийся доставить выживших на Бермуды (и чья мотивация, на самом деле, непонятна). Одни среди Атлантических вод, с ограниченным запасом воды и питания, герои должны консолидироваться, чтобы выжить. «Спасательная шлюпка» — один из самых малозаметных фильмов Альфреда Хичкока, снятых в американском периоде творчества. И очень зря: survive-триллер мастера вышел во время кровопролитной Второй мировой войны — Хичкок не упустил возможность поразмышлять над вопросами гуманизма, общественной консолидации и бинарной логики «свой/чужой». Главным образом над вопросом — какое слово должно быть решающим во взаимоотношениях людей в такое ненастное время — долг или волк? Блестящая галерея характеров, рост драматического напряжения и главное — непримиримая борьба ценностей на фоне их тотального кризиса в ХХ веке. #ЧтоПосмотреть