«Словесность русская больна. Лежит в истерике она».—Пушкин.
Бывают ночи: только лягу, в Россию поплывёт кровать, и вот ведут меня к оврагу, ведут к оврагу убивать. Проснусь, и в темноте, со стула, где спички и часы лежат, в глаза, как пристальное дуло, глядит горящий циферблат. Закрыв руками грудь и шею, — вот-вот сейчас пальнёт в меня — я взгляда отвести не смею от круга тусклого огня. Оцепенелого сознанья коснется тиканье часов, благополучного изгнанья я снова чувствую покров. Но сердце, как бы ты хотело, чтоб это вправду было так: Россия, звёзды, ночь расстрела и весь в черемухе овраг.Самое хитовое стихотворение на сборнике «После России» — набоковский «Расстрел» —досталось Монеточке; но вообще Рома Либеров снова собрал суперлайнап: Сансара, Вадик Королёв, Нойз, АлоэВера, Шым, Tequilajazz… Думаю, буду переслушивать этот трибьют-альбом ещё не одну неделю, но пока что мой главный фаворит — «Бедняк», собранный из стихов Юрия Одарченко и Владимира Смоленского, двух поэтов, которых я прежде не знал. «Какое там искусство может быть, / Когда так холодно и страшно жить», — спрашивает Смоленский. «Когда ракета в дом прилетела прямым курсом, / Как быть с актёрским мастерством и с искусством?», — спустя почти столетие вторит ему Влади. Жизнь продолжает идти по кругу. Станислав Ежи Лец (родом, кстати, из Лемберга, сегодняшнего Львова) саркастично добавлял: «все ближе к горлу».
«Весной 1964 года Пэт купила коттедж восемнадцатого века в Эрл-Сохэме, в тридцати минутах езды от Олдебурга. По большей части Пэт жила затворницей в обществе кошек и улиток (которых неоднократно контрабандой провозила между Британией и Францией, пряча в бюстгальтере), а Кэролайн приезжала к ней по выходным».Patricia Highsmith. Her Diaries and Notebooks