Бла-бла-номика. Страница 18

Интересный, хотя и довольно пессимистичный взгляд на перспективы мирового инновационного развития с точки зрения демографии. Американский экономист Джулиан Саймон в своей книге 1981 года «Неисчерпаемый ресурс» писал о том, что человеческий талант является главной движущей силой повышения уровня жизни и, в частности, что именно инновации, созданные интеллектом человека, не позволили в конечном итоге ограниченным природным ресурсам стать препятствием для прогресса и экономического роста. Последние несколько десятков лет только подтвердили правоту этого тезиса. Но ситуация постепенно меняется. Численность населения уже не растет такими быстрыми темпами, а в развитых странах и вовсе снижается, то есть численность потенциальных инноваторов тоже становится в определенной степени ограниченным ресурсом. Уровень образования среди населения также уже не растет такими быстрыми темпами как раньше, и рост численности ученых замедляется. Одновременно с этим совершение новых научных открытий становится все более трудным делом — требует все больше финансовых и временных затрат, а также все большей степени кооперации между учеными. Еще одна потенциальная проблема заключается в том, что по мере повышения продолжительности жизни население в целом становится менее расположенным к риску, что хорошо с точки зрения общественного правопорядка, но одновременно проявляется и в росте регулирования, и в том, что люди, в том числе исследователи, становятся менее склонны к участию в каких-либо новых потенциально прорывных, но высокорискованных проектах.

Воскресный дайджест «Блабланомики»: самое интересное в канале за неделю 🔸 ​Почему Российская финансовая система становится еще более банкоцентричной 🔸 Почему большинство участников Всемирного экономического форума в Давосе не ждут возврата инфляции и процентных ставок к ультранизким значениям 🔸 Как изменился порядок предоставления отсрочки по уплате страховых взносов для российских работодателей и ИП 🔸 Почему соперничество между США и Китаем играет на руку Индии 🔸 Почему оценить эффективность российского госсектора так непросто и что с этим делать 🔸 Почему экономическая политика в своем текущем виде постепенно заходит в тупик 🔸 О чем говорят опережающие индикаторы 🔸 Как по-разному борются с инфляцией в Америке, Европе и России 🔸 Грозит ли «яйцефляция» России 🔸 Почему доходы российского федерального бюджета составляют отрицательную величину

#истории_блабланомики В конце 1890-х гг. несколько групп теоретиков в США работало над тем, что позднее получило название «ленинской» теории капиталистического империализма. Однако теория была разработана не Лениным, а апологетами этого самого империализма, которые группировались вокруг людей из круга Моргана и Теодора Рузвельта. Идея заключалась в том, что развитые страны страдают от «перепроизводства», не только в смысле низкого потребительского спроса в периоды рецессии, но и в более глубоком смысле — сталкиваясь с неизбежным падением уровня прибыли. Новые иностранные рынки сбыта должны были увеличить массу прибыли, хотя бы временно, а инвестиции «в экономику слаборазвитых стран дадут более высокую норму прибыли». Ленин получил доктрину империализма в готовом виде, ему оставалось лишь поменять моральное одобрение этой политики на ее осуждение (из книги «История денежного обращения и банковского дела в США» Мюррея Ротбарда).

#ТопReddit 🥚 Кто бы мог подумать, что яйца станут в США контрабандным товаром. Цена на них, как мы уже писали, выросла почти 2 раза по сравнению с прошлым годом. И теперь все чаще яйца попадают в страну нелегально — интересный способ борьбы с инфляцией... 📊 И куда же без мемов о Дж. Пауэлле и решениях ФРС, тем более, в преддверии очередного заседания Федрезерва. Ожидается, что рынок отреагирует максимально непредсказуемо и даже никакой теханализ не поможет в прогнозировании.

На печальную тенденцию обращают внимание авторы исследования «Производительность труда, уровень и качество жизни населения России…», о котором сегодня пишет РБК. Для России характерна значительная доля низких зарплат (так называемые «работающие бедные») и большая дифференциация уровня оплаты труда как по отраслям экономики, так и между самыми низко- и самыми высокооплачиваемыми работниками даже в рамках одной отрасли. При этом заработок наиболее оплачиваемых работников может никак не зависеть от производительности труда в отрасли. В то же время низкооплачиваемые работники никак не могут повысить свою производительность, в том числе за счет дополнительного обучения, и выйти за счет этого на более высокий уровень трудовых доходов. В итоге мы попадаем в замкнутый круг, когда высокооплачиваемые работники слабо заинтересованы в повышении производительности труда, особенно если компания принадлежит государству. К тому же при жесткой денежно-кредитной политике сложно привлечь инвестиции для роботизации и автоматизации рабочих процессов, чтобы заместить малооплачиваемых низкоквалифицированных работников. Ну, а малооплачиваемые работники так и продолжают существовать в своей «ловушке бедности». В условиях санкций такая ситуация закрепится еще больше. Современные технологии и оборудование будут в дефиците, поэтому высокая доля малопроизводительного ручного труда в экономике сохранится. При этом отставание по уровню производительности труда от развитых стран продолжит нарастать. По данным ОЭСР, на которые ссылаются авторы исследования, за 10 лет с 2011 по 2021 годы производительность труда в России (рассчитываемая как отношение ВВП в постоянных ценах к общей численности рабочей силы) сокращалась в среднем на 1% в год, тогда как в странах ОЭСР — росла на 5% ежегодно. И то ли еще будет дальше. К сожалению, и низкие зарплаты, и низкая производительность труда не дают пока надежды на увеличение темпов экономического роста в России. А без хороших темпов роста, как известно, не будет повышения уровня жизни в стране.

Удивительные цифры показывает в последнее время портал «Электронный бюджет»: доходы федерального бюджета составляют отрицательную величину. По состоянию на 24 января, например, было (-)349,4 млрд руб. Как такое могло получиться? Судя по оперативным данным, в минус ушло сразу несколько важных статей доходов. Это поступления налога на прибыль (-117,3 млрд руб.), внутренний НДС (-293,4 млрд руб.), внутренние акцизы (-65,5 млрд руб.) и еще несколько видов «сырьевых» поступлений (с менее заметными суммами). При этом в бюджет, конечно, поступали и другие виды доходов («внешний» НДС, НДПИ, таможенные пошлины, доходы от госсобственности и др.), что улучшило общий результат с суммой доходов. На первый взгляд, все это выглядит пугающе. Однако «минусы» по налогам во многих случаях означают, что налогоплательщики (в данном случае это — бизнес) получают налоговые вычеты (экспортерам возмещается НДС, нефтепереработчикам — акцизы на нефтяное сырье). И то, что Минфин продолжает эти выплаты — безусловно, правильно (для таких случаев и нужны заимствования, которые Минфин активно привлекает). Тревожным во всей этой истории выглядит разве что «минус» по налогу на прибыль, который возникает, если компания платит авансовые платежи по итогам прошлых периодов, а потом, если по факту финансовый результат оказался хуже, то получает возмещение. Такие «минусы» уже нарастали в конце прошлого года, и процесс продолжается и теперь. Наконец, есть и чисто технический момент, почему сейчас в бюджете сложился «минус» — это переход на единый налоговый счет, из-за чего выплаты налогов перенеслись на конец месяца (по прежней системе были разные крайние сроки по уплате налогов, а теперь для большинства поступлений будет единая дата, 28-е число). Поэтому более предметно судить о том, что происходит с доходами федерального бюджета, можно будет лишь по итогам месяца. Ну а то, что без роста экономики не может быть устойчивого роста доходов бюджета — наверное, теперь станет очевидным даже для тех, кто раньше это предпочитал не замечать.

​Яйцефляция В США, странах ЕС, Великобритании на потребительских рынках своего рода паника: цены на один из основных продуктов питания — яйца — выросли почти в 2 раза. Причины — и птичий грипп, и рост расходов на содержание птиц и производство. Грозит ли «яйцефляция» России? Пока ситуация с этим продуктом питания относительно благополучная — в декабре цены на яйца упали на 6,5% в годовом выражении, за январь-ноябрь 2022 производство яиц в хозяйствах всех категорий выросло на 2,5%. Чересчур оптимистичными, впрочем, здесь не стоит быть — хоть инфляция и замедлилась, но цена в целом на яйца в 2021-2022 гг. держится на исторически высоком уровне. К тому же традиционно сильна вариация по регионам: хотя в среднем в РФ в декабре 2022 цена за десяток яиц составила 81,7 руб. (данные Росстата), в Магаданской области средняя цена зафиксирована на отметке 151,11 руб., а в Чукотском АО – 185,47 руб.! Однако этот относительный выигрыш в цене можно было бы постараться дополнительно реализовать через экспорт — и кто-то этим успешно уже воспользовался. Согласно статистике иностранных таможенных ведомств, вывоз российских яиц в январе-октябре 2022-го в Азербайджан вырос более чем в 50 раз (в стоимостном выражении) по сравнению с объемами экспорта за весь 2021 г., в Киргизию — на 40%, в Грузию — на 27%.

Вот вроде бы везде недовольны высокой инфляцией и стараются бороться с ростом цен, но есть нюансы. Сначала США приняли так называемый «закон о снижении инфляции». В его основе — СУБСИДИИ ПРОИЗВОДИТЕЛЯМ электромобилей, аккумуляторов и энергетического оборудования и пр., на общую сумму порядка $370 млрд. Теперь Европа подготовила ответ на этот закон. По словам Макрона, действия ЕС должны предусматривать помощь европейским предприятиям и «эффективные инструменты ГОСУДАРСТВЕННОГО И ЧАСТНОГО ФИНАНСИРОВАНИЯ». А что у нас? А у нас ЦБ на декабрьской пресс-конференции в очередной раз заявил (в лице и Набиуллиной, и Заботкина), что льготные программы Правительства становятся «автономным фактором смягчения денежно-кредитных условий», а ЦБ считает нужным этот эффект «компенсировать» более высокой ставкой рыночного кредита. В переводе на русский — ЦБ считает, что льготные программы Правительства, субсидии способствуют росту инфляции (и ЦБ при этом даже не уточняет, что за программы). И с ними нужно нещадно бороться. Вот такие вот параллельные реальности. И почему-то закрадывается ощущение, что первый путь даст куда более устойчивый эффект, чем второй.

О чем говорят опережающие индикаторы? В серии рабочих материалов ФРС США опубликована работа экономиста Майкла Кили, посвященная анализу полезности опережающих индикаторов для прогнозирования наступления рецессии. Основные выводы, представленные в работе: 🔹Все индикаторы полезны, и основанные на показателях финансовых рынков, и опережающие индикаторы экономической активности и оценки макроэкономических показателей, поэтому аналитикам не стоит зацикливаться на каких-то отдельных показателях, а необходимо следить за общей ситуацией. 🔹Во-вторых, показатели, основанные только на кривой доходности, могут переоценивать риски наступления рецессии, так как отличаются высокой степенью процикличности. Что еще более важно в этой работе, так это то, что она дает представление о подходах, которые использует ФРС в этот непростой период крайней неопределенности. Ведь если Центробанк ориентируется в своей работе на использование опережающих показателей деловой активности, то это значит, что он может более оперативно реагировать на изменения экономической конъюнктуры, например, своевременно скорректировать темпы повышения ставки при появлении сигналов об охлаждении на рынке труда.

И еще про ЦБ, стагнацию спроса и прочее. В статье в «Ведомостях» приводится примечательная ссылка на слова Набиуллиной. По ее мнению, в инвестициях сейчас есть довольно большой перекос в сторону инфраструктурных инвестиций, тогда как приоритетом в нынешней ситуации должны стать технологические проекты, прежде всего замещающие продукты и услуги ушедших из России западных компаний. Безотносительно к содержанию тезиса о приоритетах — сам факт высказываний в таком ключе говорит о прямом вмешательстве ЦБ в то, что называется промышленной политикой. И все бы ничего. Но Банк России ведь все время указывал нам на то, что он этим не занимается, что его интересует только инфляция, а промышленной политикой пусть занимается кто-то еще. Конечно, мы уже привыкли, что всё, что угодно, если это нужно запретить, можно при желании выставить как проинфляционный фактор. Но сам факт подобных заявлений как-то намекает на то, что ЦБ хочет еще больших полномочий при неизменной сфере ответственности. А это уже совсем для экономики опасно.

«Те, кто выжил в катаклизме, Пребывают в пессимизме…» Экономическая политика в своем текущем виде постепенно заходит в тупик. Это явно следует из комментариев, которые приводят «Ведомости» со ссылками на участников совещания по экономике у Президента. Выйти из этого тупика вполне возможно, но для этого придется принимать принципиальные решения. Посудите сами. Глава Минэкономразвития (а с ним, судя по статье, в целом соглашаются и первый вице-премьер, и помощник Президента) указывает на то, что ключевой экономической проблемой сейчас стала стагнация спроса, и низкая инфляция последних месяцев хорошо это иллюстрирует. Кто-то может спросить — о какой низкой инфляции мы говорим, если по итогам года цены выросли аж на 11,9%? Однако никакой ошибки в утверждении о низкой инфляции нет. Просто почти весь прирост цен в прошлом году пришелся лишь на несколько первых месяцев года: за январь-апрель цены выросли на 11,7%. В то же время за 8 последующих месяцев цены выросли всего на 0,2% по отношению к апрелю, при этом трижды была зафиксирована и вовсе дефляция. В то же время Банк России продолжает бороться с инфляцией, удерживая ставки на высоком уровня при жестких условиях кредитования. «В балансе рисков на 2023 г. превалируют проинфляционные факторы», — приводятся слова представителя ЦБ. Соответственно, ЦБ продолжает бороться с инфляцией дальнейшим зажиманием спроса. В выигрыше от такой жесткой политики ЦБ остаются лишь банки (в основном государственные), прибыль которых во втором полугодии превысила показатели 2021 г. Представитель ЦБ вроде бы отмечает, что проблемы с потребительским спросом могут компенсироваться ростом и государственного, и инвестиционного спроса. Однако министр финансов на этом же мероприятии указал, что при принятии решений о бюджетных инвестициях власти во многом будут ориентироваться на проекты, которые банки готовы кредитовать. То есть если не будет кредитования, во многих случаях не будет и бюджетных инвестиций. Что это, если не тупик? Инициативы Правительства по расширению инвестиций по сути если не блокируются, то тормозятся финансовым мегарегулятором. Так что рано или поздно вверху придется принимать трудное, но необходимое решение. Или мы работаем на управляемое сжатие российской экономики, к чему ведет нас ЦБ, или же пытаемся как-то ее расшевелить и попытаться в этот непростой период заложить основу для будущего роста через инвестиции. Но для второго варианта развития событий политику ЦБ надо все-таки менять.

👨‍🎓Сегодня День студента! Поздравляем всех причастных! Как говорится, «ученье — свет». И действительно, охват третичным образованием (то есть обучением после школы в вузах или в учреждениях среднего профессионального образования) за последние 30 лет значительно вырос. Если в 1991 году охват высшим образованием составлял 16% в возрастной группе 17-25 лет и еще 36% молодежи обучалось на программах СПО (колледжи, техникумы, училища), то сейчас охват вузовскими программами (бакалавриат, специалитет и магистратура) достигает 32% и еще 54% молодых людей учатся на программах СПО. Как видим, охват обучением в вузах за этот период вырос вдвое, в основном за счет платных программ. Охват обучением в учреждениях СПО вырос на треть и продолжает увеличиваться на фоне реорганизации вузов и сокращения коммерческого приёма в последние годы. Как отмечают эксперты в отрасли, «экспансия высшего образования завершилась». Однако, согласно опросам, 80% семей хотят, чтобы их дети и внуки закончили вуз. Вроде бы образование идёт в массы: почти треть молодежи, получающей третичное образование, являются студентами в первом поколении. Но для того, чтобы образование хорошо выполняло функцию социального лифта, нужно кое-что еще: нужен широкий спрос на образованных выпускников, при этом как количественные, так и качественные особенности их подготовки должны соответствовать запросам бизнеса. И то, и другое возможно обеспечить лишь на волне подъема экономики, а не стагнации.

В последние пару дней активизировались дискуссии по публикациям об эффективности госкомпаний в целом. В частности, в прессе и некоторых Telegram-каналах вспомнили о статье сотрудников ЦБ и Высшей школы экономики «Могут ли рост конкуренции и жёсткие бюджетные ограничения снизить потери эффективности государственных предприятий?» Публикация эта примечательна рядом моментов. Прежде всего выводом о том, что производительность труда по выручке на одного занятого на госпредприятиях на 75% ниже, чем в частных компаниях. Подробнее о других выводах статьи мы уже писали осенью прошлого года. И хотя с методикой и выводами этой публикации ряд экономистов пытается спорить, проблема в том, что оценить эффективность госсектора реально непросто! А почему? Да потому что деятельность их непрозрачна. В частности, в исследовании Счетной палаты от 2020 года констатируется, что «более 90% АО [с госучастием] находятся в «серой зоне» и их деятельность никак не анализируется». И это уж точно не сигнал к тому, что эти 90% очень эффективны... Государство, конечно, пытается понемногу призвать госкомпании к порядку, открытости и росту эффективности. Минфин вот предложил уточнить состав публикуемых госкомпаниями сведений об управлении в рамках ежегодной отчетности правительству. Но на фоне растущей информационной закрытости в условиях санкций, огромной доли госсектора в нашей экономике и ее уязвимости к санкциям все это как слону дробина. И выход здесь один: развивать частный бизнес, попутно максимально раскрывая информацию о деятельности госкомпаний. Тогда показатели эффективности госкомпаний будут иметь куда меньшее значение для всех нас.

Экономическая трансформация Индии идет полным ходом Соперничество между США и Китаем играет стране на руку, так как мировые производители переходят к стратегии «Китай плюс один» и ищут новые площадки для вложения капитала. Так, три ключевых тайваньских поставщика Apple уже получили от индийского правительства стимулы для увеличения производства и экспорта смартфонов: только с апреля по декабрь прошлого года поставки iPhone выросли более чем вдвое и превысили $2,5 млрд. Надо отметить, что страна пыталась привлечь мировых производителей и раньше — программа премьер-министра «Сделай в Индии» стартовала еще в 2014 году, но тогда достичь желаемых показателей и увеличить промышленное производство до 25% ВВП оказалось не так-то просто. По данным McKinsey, в 2020 году этот показатель вырос только до 17,4% по сравнению с 15,3% в 2000 году. В текущем же году страна, только что обогнавшая Китай по численности населения в мире и позиционирующая себя как «мост между востоком и западом», настроена решительна и, по мнению аналитиков, имеет все шансы сделать большой шаг вперед. В этом финансовом году правительство планирует потратить почти 20% своего бюджета на капитальные вложения, что является наибольшим показателем как минимум за десятилетие. А также намерено бороться с двумя главными проблемами, замедляющими рост страны: бюрократией и неравенством населения. Так что выстраивание экономических связей с Индией должно быть одним из важнейших приоритетов для нашей экономики. И хорошо бы, чтобы речь шла не только о поставках энергоресурсов. Для этого нужна и политическая воля с обеих сторон, и наличие хорошей логистики. Без отлаженной работы транспортного коридора «Север-Юг» вряд ли можно будет говорить о возможности значительного расширения и торговых связей, и промышленной кооперации.

Хорошие новости для работодателей и ИП, получивших в прошлом году отсрочку по уплате страховых взносов: выплачивать «отсроченные» суммы теперь можно будет до мая 2024 года, то есть для платежей за разные месяцы срок удлинился от полугода до года. Правда, не все так просто. Раньше предполагалось, что для тех, чей основной вид деятельности (ОКВЭД) входит в правительственный перечень, срок уплаты страховых взносов за II и III кварталы 2022 года продлевается на 12 месяцев, после чего соответствующие суммы нужно уплатить. Продление шло «автоматом», то есть писать заявлений об этом было не надо. А теперь вводится другой порядок. Тем, кто получал отсрочку, и теперь хочет получить рассрочку этих платежей, предлагается подать заявление, а затем, если рассрочка предоставлена, в течение 12 месяцев «погасить» нужные суммы равными долями. Хорошо, конечно, что в вышедшем постановлении уже описан порядок и сроки подачи этого заявления, перечислены основания для отказа в предоставлении рассрочки (и их, кстати, мало). Но крайне важно, что автоматического предоставления такой рассрочки нет. А значит, те, кто заявление вовремя не подал, ее не получат — и будут обязаны просто погасить всю сумму по истечении ранее назначенной отсрочки. Причем по взносам за работников нужно подать такое заявление до 28 апреля, а ИП (в части выплат «за себя», с выручки, превышающей 300 тыс. руб.) — до 1 июня. Хочется надеяться, что работа с заявлениями будет налажена без проблем для плательщиков взносов. Но вот о том, что вводится рассрочка, и она не «автоматическая», пока что информирование ведется неважно. СМИ сплошь и рядом пишут лишь о «продлении отсрочки на год» — хотя об этом речь в целом не идет.

Типичное состояние новостей из сферы энергетики в мире в последнее время.

Новая нормальность: большинство участников Всемирного экономического форума в Давосе не ждут возврата инфляции и процентных ставок к ультранизким значениям 🔹Первая причина — это Китай. По мнению аналитиков, возвращение КНР в большую игру создает серьезную неопределенность в отношении глобальной инфляции. Если десять лет назад Китай был дефляционной силой, то сейчас он, скорее всего, повысит спрос на товары и мировые цены. 🔹Вторая причина — цепочки поставок. Наученные горьким опытом компании будут пытаться делать свои цепочки поставок более гибкими и устойчивыми перед лицом возможных потрясений. А это неизбежно приведет к увеличению затрат. 🔹Третья причина — экология. Если в долгосрочной перспективе декарбонизация и приведет к дефляции, поскольку стоимость энергии из возобновляемых источников падает, то в краткосрочной и среднесрочной «зеленый переход» лишь увеличит расходы. 🔹Четвертая причина — дух времени. Если недавно глобальная экономика строилась по принципам свободного рынка, в котором конкуренция неизбежно ограничивала стоимость труда и товаров, то Covid-19, конфликт на Украине и напряженные отношения между США и Китаем сменили парадигму на усиление государственного вмешательства и постоянную угрозу протекционизма. В ряде публикаций просматриваются явные признаки капитуляции западных стран перед выросшей инфляцией, которую власти по традиции пытаются списать на что угодно, кроме ошибок в собственной политике. С другой стороны, действительно имеет ли смысл в текущих условиях бескомпромиссная борьба центральных банков с инфляцией в попытках ее снижения до целевых таргетов 2%? Может, стоит задуматься об их повышении до 4%? Но в этом случае и Банк России по идее тоже должен пересмотреть свой таргет по инфляции в сторону повышения, ведь целевой показатель в размере 4% был в свое время выбран во многом с учетом того, что таргет по инфляции в России должен хоть ненамного, но превышать уровень развитых стран.

​Российская финансовая система становится еще более банкоцентричной Показатель долга нефинансового сектора вырос в прошлом году на 11,2% в годовом выражении (по данным на ноябрь), но этот рост был связан исключительно с наращиванием кредитного портфеля. В то же время объем задолженности по долговым ценным бумагам, находящимся в обращении, снизился и остается ниже, чем год назад (на 2,7%, также по данным за ноябрь). Наличие в стране развитого рынка облигаций, как правило, можно рассматривать в качестве противовеса банковской системе. Наличие конкуренции со стороны долгового рынка может способствовать снижению ставок по кредитам для заемщиков, расширять их возможности в отношении условий заимствования, а также способствует повышению стабильности финансовой системы в целом. Ущерб, нанесенный банковскими кризисами реальной экономике, как правило, оказывается намного выше, а процесс реструктуризации более трудным в условиях отсутствия хорошо функционирующего рынка облигаций. Это справедливо даже при сохранении доминирующего положения банков в финансовой системе, что характерно для большинства развивающихся стран в настоящий момент. В частности, в Китае развитие рынка облигаций рассматривается властями КНР именно в контексте реформирования и обеспечения стабильности банковской системы.