paradox _friends. Страница 12

«Зелёные» открывают дорогу «синим». Руководство USM не совсем лукавит, когда объясняет продажу VK стремлением сосредоточиться на «зелёной повестке». C тех пор, как Усманов в споре с Навальным ставил себе в заслугу «развитие интернета», случилась декарбонизация. Заодно с белоусовским «нахлобучиванием» сырьевиков. Усмановские металлургические производства перестают быть безусловными генераторами прибыли, позволяющую и дальше финансировать цифровые бизнесы с не всегда очевидной отдачей. А кормление столичных «хипстеров и зуммеров» в ущерб жителям «ржавого пояса», -- при таком раскладе легко превращающегося в «красный», -- едва ли устроит Кремль. В свою очередь, «Газпром» достаточно заработал на европейском энергокризисе, чтобы не использовать эти сверхдоходы для кассирования национально-ориентированного олигарха. Причём, вместе с газовой монополией в VK через «Согаз» заходит ковальчуковская НМГ. А это может быть заявкой на более масштабные медийные размены/ «транзиты». Незадолго до Усманова из VK вышел «Сбер», уступив свой пакет другой газпромовской «дочке» -- Газпромбанку. Зато Греф активизирует сотрудничество с «Первым каналом», благо генпродюсер Окко Джаник Файзиев – далеко не чужой человек для Константина Эрнста и его команды. Но что, если этот альянс не ограничится дружбой «топов», и «главной кнопе страны» суждено войти в «сберовскую» экосистему? Например, для начала, через сделку по выкупу «Сбером» 20% «Первого», ныне принадлежащих «Согазу».

Вакцинация биполярности Пока санитарно-финансовый интернационал устраивал глобальное роуд-шоу «омикрона», британский экономист Джим О’Нил, известный как «отец BRIC(S)», констатировал в FT смерть своего 20-летнего детища. Совпадение символичное, если не симфоничное. Covid-19, и его наиболее «злобные» штаммы, – «гамма», «дельта» и новоиспечённый «омикрон», -- пришли из стран, которые в начале XXI века с лёгкой руки О’Нила считались главным «стройматериалом» для мирового экономического роста на ближайшие десятилетия. Чему должны были способствовать масштабы их территории и обеспеченность сравнительно недорогими трудовыми ресурсами. Теперь выясняется, что количество не перешло в качество. И даже в Китае провозгласили отказ от «практики оценки результатов просто по темпам роста ВВП». До известной степени статья О’Нила – ответ на этот демарш ЦК КПК. Как если бы Шариков сам озаботился «неправильностью» своего существования, а профессор Преображенский, дабы избежать обвинений в создании монстра (в том числе или в первую очередь со стороны последнего), объявил эксперимент неудавшимся и потому принудительно завершённым. Пандемия – не только причина глобального экономического «торможения», в полной мере коснувшегося BRICS. Сам Covid-19 – «побочный эффект» о’ниловсккой модели мирового роста. Нет лучшего плацдарма для распространения вирусов, чем азиатские, южноамериканские, африканские и российские «человейники». Особенно, в условиях, когда контракт с «мир-системой» не предполагал соразмерных инвестиций в образование и медицину. Во избежание удорожания трудовых ресурсов и, соответственно, снижения маржинальности развивающихся экономик. А их внутриполитическая стабильность обеспечивалась консервативно-либеральным разграничением между общественным (отдавемым власти) и частным (оставляемым гражданам). Отсюда – сочетание высокой заболеваемости со столь же значительным уровнем «ковид-толерантности». И чем меньше правительства этих стран склонны (или способны) добиваться «санитарной» лояльности подданных -- тем скорее «кирпичики» превращаются для Запада из партнёров в угрозу. Причём, не геополитическую или геоэкономическую, а идеологическую. Впервые за 30 лет, прошедшие с момента распада СССР, мир может вернуться к полноценной биполярности. Даром, что теперь основной конфликт — не из-за характера собственности на средства производства, но из-за обусловленности собственности производством (развитием, полезностью). В одной модели пандемия признаётся слишком большим общественнымзлом и для здоровья, и для дальнейшего развития, чтобы «во спасение» не допускать «меньшего зла» в виде нарушения имущественных и биологических границ отдельной личности. В другой модели «моё тело» —абсолютный приоритет. И никакие «благие намерения» не оправдывают отказ от него. Понятно, что и на Западе хватает сторонников второй точки зрения. А в BRICS — немало приверженцев первой, свидетельством чему —предельно жёсткая антиковидная кампания в Китае. И тем не менее, шансы, что «антиваксерская утопия» появится именно на руинах «мечты О'Нила», намного выше. Не в последнюю очередь из-за того, как эта мечта воплощалась в жизнь.

ЧП на «Листвяжной», формально не будучи беспрецедентным, уникально (пока) как первый итог действия «гремучей смеси» декарбонизации и геополитики. Именно эти факторы роковым образом сдетонировали с жадностью собственников и суетливостью местных властей. Благо для Кузбасса и его системообразующих предприятий нынешний глобальный энергокризис и обусловленный им взлёт мировых цен на уголь – едва ли не последний шанс создать собственную «подушку безопасности» и хоть как-то подготовиться к наступлению времён, когда самое «грязное» топливо окончательно окажется вне закона. Ситуация усугубляется, с одной стороны, небезграничными возможностями РЖД (помноженными на нежелание транспортной монополии перевозить только уголь), а с другой – подключением к угольному ралли игроков с не менее серьёзным лоббистским ресурсом, чем у «людей из Кемерова». Недавний путинский указ о снятии таможенных ограничений для товаров из ЛДНР позволяет Донбассу экспортировать свой энергетический уголь на азиатские рынки через Россию. При этом социально-экономическое будущее украинского юго-востока в свете тотального «декарбона» представляется не менее туманным, чем перспективы главных промышленных центров российской Западной Сибири.

Претензии к Ростехнадзору, чьи проверки не смогли предотвратить аварию на «Листвяжной», тем показательнее, что в начале месяца --как раз из соображений промбезопасности -- были приостановлены работы на «Заречной». Т.е. либо сотрудники надзорного ведомства слишком придирчивы к одним угольным магнатам и слишком либеральны по отношению к другим. Либо по каким-то причинам/просьбам было решено слишком не размахивать «промбезопасной шашкой», чтобы ненароком не остановить все системообразующие предприятия Кузбасса. Обе эти версии весьма неудобны уже не только для Ростехнадзора, но и губернатора Цивилёва. Поскольку сложно предположить, что шахты в Кемеровской области могут закрываться (или не закрываться) без его ведома. А дополнительную пикантность ситуации придаёт тот факт, что владельцем «Заречной» и партнёром хозяев «Листвяжной» по ряду портовых проектов является Борис Гутцов, которого «Коммерсантъ» пару лет назад причислял к клиентеле Ротенбергов.

Назначение колокольцевского зама Аркадия Гостева директором ФСИН можно расценивать как шаг к возвращению тюремного ведомства в «милицейские пенаты». Благо Минфин ещё год назад предлагал это сделать ради оптимизации расходов, добавив в укрупненное МВД также фельдъегерскую службу и ФССП. Вывод ФСИН из-под контроля «гражданского» Минюста противоречит Европейской конвенции по правам человека. Но верность общечеловеческим ценностям как таковая едва ли играет решающее значение. Логичнее предположить использование другими силовиками гуманитарной «разводящей базы» для сдерживания Колокольцева. Ведь при благоприятном для себя развитии событий МВД превратится в монополиста на рынке дешевых трудовых ресурсов (памятуя о том, что мигранты уже «под Колокольцевым», благодаря «поглощению ФМС). Поэтому ожидания, что смена «конторского» на «милицейского» во главе ФСИН приведёт к исчезновению шокирующих «тюремных видео», представляются чересчур оптимистичными. Просто у соответствующих «утечек» будут другие интересанты.

«Партия хаоса» заставила отступить «партию порядка». Сурковская статья де-факто оказалась антиваксерской. Война в Донбассе как единственное средство преодолеть пост-ковидный раскол в обществе – вполне реальный, но слишком «токсичный» сценарий, чтобы Кремль не попытался сделать прогноз бывшего главного идеолога несбывающимся. Неслучайно, почти одновременно с письмом главврачей, действующих в логике скорее убеждения, нежели «обязона», появилась информация об отсутствии QR-законопроектов в декабрьском плане работы Госдумы. По крайней мере, пока правительственную новацию одобрил и рекомендовал принять в первом чтении только думский комитет по обороне. Очевидно, не только Сурков, но и его преемники на посту внутриполитического куратора, – Володин и Кириенко, -- при всех их разногласиях и конфликтах, -- едины в неприятии обязательной вакцинации. Впрочем, запрос на скорейший выход из «ковидного застоя» и, соответственно, применение более жестких методов борьбы с пандемией – прежде всего, за счёт усиления санитарного диктата – может обусловить формирование конкурирующего альянса Голиковой, Собянина с рядом других губернаторов-вакцинных «экстремистов» и представителей крупного бизнеса.

Долговой мини-коллапс «Роснано» -- в талебовской терминологии, скорее, «белый лебедь». Наступление этого события вполне можно было предсказать. Тот же Чубайс, добиваясь в 2015-м предоставления госгарантий, говорил о «кассовом разрыве между 2017-2021 годами». В этом смысле удивительнее не столько выстрел висящего на стене нанотехнологического ружья как таковой, сколько наделанный им шум. Если, конечно, не допускать, что инициаторы «изгнания» Чубайса из «Роснано» искренне рассчитывали тем самым кардинально улучшить состояние дел в госкорпорации. Возможно, разгадка парадокса в том, куда самый эффективный менеджер постсоветской России ушел из не слишком благополучного «института развития». Ведь в должности спецпредставителя президента по связям с международными организациями Чубайс попытался замкнуть на себя продвижение в России «зелёной повестки» и обусловленные ею «эко-дипломатические» бенефиты. Благо значительная доля портфеля «Роснано» приходится на проекты, связанные с альтернативной энергетикой. Правда, «царём по энергопереходу» Чубайсу стать не удалось. Правительство соответствующими полномочиями наделило Белоусова – дирижиста, с которым у «лидера сислибов» намного больше разногласий, чем точек соприкосновения. По крайней мере, ожидать единства в российском «зелёном лобби» при таком персональном составе его фронтменов точно не приходится. А значит, у оппонентов-«сырьевиков» возникает неплохой шанс для минимизации «энергопереходных» издержек. Другое дело, что при всех концептуальных противоречиях Белоусов, как минимум, один раз очень помог Чубайсу. – Будучи ещё помощником президента, он одобрил предоставление «Роснано» госгарантий на ₽70 млрд руб, о которых мы упоминали выше и которые сейчас, похоже, придётся использовать для спасения госкорпорации от дефолта. Чтобы эти бюджетные расходы хоть как-то окупились, нужно обеспечить сколько-нибудь адекватный «выхлоп» для портфельных компаний «Роснано». Следовательно, многое опять упирается в альтернативную энергетику. И здесь уже на кону репутация не только и не столько Чубайса, сколько Белоусова. Они оказываются вынужденными единомышленниками. Прежде всего – по вопросам выбора сценариев энергоперехода. Вряд ли Чубайса и его союзников такой исход огорчит. Чего нельзя сказать о Белоусове.

В любой непонятной ситуации —расширяйся. По Суркову, территориальная экспансия —т.е. восстановление «геополитической» версии общественного договора —единственный способ купирования социально-политического негатива, если не возникшего, то нарастающего на фоне «ковидного застоя». Собственно, крымским событиям тоже предшествовали и рецессия 2008-2009 годов, и Болотная и беспорядки в Бирюлёво. Так что предлагаемый рецепт возвращения единства власти и народа можно было бы считать вполне рабочим. Если не принимать во внимание экономические эффекты геополитических «слияний и поглощений». И краткосрочные, а главное —среднесрочные. А этот момент важен не только с точки зрения «индекса счастья» (хотя необходимость брать его в расчёт как раз отличает цивилизованного правителя от нецивилизованного), но и обеспеченности ресурсами для удержания вновь приобретенных «активов». Между тем, сейчас российская экономика находится едва ли не в худшей форме по сравнению с «предкрымскими» временами. По самым оптимистичным, официальным, оценкам, ВВП в этом году вырастет на 4,7% В начале десятых темпы постркризисного восстановления были сопоставимыми. Но тогда не было секторальных санкций, превращающих бюджет в единственный источник длинных денег для системообразующих отраслей. Параллельно казна обременена завышенными социальными обязательствам, закреплеными в обновлённой Конституции. А «подушка безопасности», ФНБ, —необходимостью хеджироваться на случай уже экологически (а не политически) мотивированного сокращения спроса на нефть и газ —главные российские экспортные товары. Любое «расширение» обернётся дополнительными бюджетными расходами. И они возрастут в разы, если в качестве пункта назначения «экспортных поставок» российского хаоса будет вновь выбран Донбасс. Тогда не избежать новой кратной девальвации рубля (чтобы сбалансировать казну). А там —и очередных антирекордов уровня бедности. Вряд ли таким образом удастся надолго сдержать нарастание социальной энтропии, которого опасается Сурков. По крайней мере, шансы, что следование совету бывшего кремлёвского идеолога приведёт к прямо противоположному результату, весьма высоки. Благо хаос чем-то сродни нефти. Ставка исключительно на экспорт этого «сырья» и отказ от его «внутренней переработки» лишь повышает зависимость от внешней конъюнктуры, ослабляя устойчивость и суверенность системы. Хотя бы потому, что «расширение» не тождественно развитию. Как перемещение по горизонтали автоматически никоим образом не предполагает движение по вертикали.

Чем активнее силовики вторгаются во внутреннюю политику, уже не прикрываясь «экономическими статьями», -- тем больше соблазн видеть в происходящем «призрак сталинизма». Благо охота на иноагентов и угроза ликвидации самого именитого из них – «Мемориала» -- сдабривают исторические аналогии ещё и изрядной долей символизма. Но проблема «мемориальского» кейса в том, что официальные объяснения открывают не меньшие бездны, чем публицистические допущения. Прокуратура вменяет правозащитному центру «оправдание деятельности участников международных террористических и экстремистских организаций». А «Мемориал», действительно, занимался делами граждан, заподозренных или обвинённых в сотрудничестве с рядом исламистских движений. Однако странная любовь правозащитников к экстремистам – не новость, и характерна не только для России. Тем не менее, российские силовики решили устранить эту «вшитую помеху» именно сейчас, невзирая ни на какие репутационные потери для Кремля. Для объяснения имеет смысл напомнить, что радикальный ислам – реакция самых фертильных этносов на отсутствие или замедление экономического роста. Как раз в силу своей многочисленности (во многом обусловленной религиозным фактором), они рискуют меньше всех получить (или вообще ничего не получить) при дележе «пирога», когда тот становится слишком мал. И для защиты своих конкурентных позиций перед более привилегированными классами/этносами они используют, мягко говоря, неэкономические методы воздействия. В этом смысле не связано ли настойчивое стремление устранить любые возможности «исламистской адвокатуры» с подготовкой к длительному периоду стагнации и опасениями, что спецслужбы не сумеют купировать «застойные» социально-религиозные риски, используя свой обычный инструментарий? Косвенно такую версию подтверждает скорость, с которой концепция «нулевого роста», -- пусть и в различных модификациях, --распространяется по миру. Совсем недавно она расценивалось как заговор элитариев из Римского клуба против развивающихся экономик. А теперь отказ от «практики оценки результатов просто по темпам роста ВВП» закрепляется в резолюции ЦК КПК. Причём, неблагоприятная конъюнктура – пандемия, энергетический кризис, дефолты крупнейших корпораций, декарбонизация – далеко не единственная причина. «Большое торможение» --попытка китайских коммунистических консерваторов остановить трансгуманистическую революцию. Ведь сегодня её «агенты» -- одновременно и основные драйверы ВВП. А принуждение цифровых гигантов к социальной ответственности,– чем Пекин активно занимается последний год, – неизбежно отражается на темпах роста. Но если даже этот мировой локомотив уйдёт в «депо» -- шансы России перезапустить собственную экономику, тем более с сохраняющимися санкциями, растущей инфляцией и перманентными локдаунами, близки к нулю. С необходимостью соответствующей подготовки общественного поля. Сталинские репрессии должны были облегчить мобилизацию любых ресурсов (включая человеческие), необходимых для индустриализации. В известной степени, речь шла об «издержках роста». Теперь «гайки закручиваются» не для развития (пусть и предельно варварского), но для консервации. Что, впрочем, не делает ситуацию более благоприятной и с гуманитарной, и с политической точек зрения. Особенно, с учётом того, чем для страны обычно заканчивается очередное попадание в очередную «колею».

Предчувствие «интеграции Донбасса» становится таким же локальным «зейтгестом», как и «призрак национализации».

Концептуально оба эти мега-проекта непротиворечивы.
Здесь и удовлетворение запроса на справедливость: в одном случае – социальную, в другом – историческую.
И наказание безответственного собственника. Ведь суверенитет – это право собственности par excellence.

Но именно последнее обстоятельство технически не позволяет запараллелить окончательное изъятие «олигархической» ренты с «маленькой победоносной войной» на Украине.
Поскольку иначе государство практически одномоментно станет владельцем активов, которые при всей своей разноплановости сходны значительными социальными обременениями.
Грубо говоря, при реализации сразу двух радикальных сценариев Российская Федерация должна будет и платить зарплату норильским горнякам, и содержать семьи донецких шахтёров. (К слову, вопрос о том, как ударит глобальная декарбонизация по ключевым предприятиям украинского юго-востока, с повестки не снимается).

С учётом той роли, которую сбалансированный бюджет играет в поддержании «вертикали власти», внутриполитические последствия такого масштабного пространственно-имущественного передела сложно переоценить.
Неизбежный и жёсткий санкционный ответ Запада уже точно похоронит силуановскую пирамиду ОФЗ (позволявшую избегать серьёзных секвестров и при этом сохранять ФНБ, несмотря на посткрымские рестрикции или пандемию) и скорее всего, ограничит весь сырьевой экспорт в силу его полной аффилированности с государством.
Падение валютных поступлений и резкое сокращение объёмов долгового финансирования дефицита бюджета вынудит либо тотально резать расходы (включая – социальные), либо радикально повышать налоги, либо – обваливать рубль.
Вариант с тотальным «распечатыванием» ФНБ, конечно, тоже есть, но он промежуточный – как кислородная подушка для «ковидного» больного с 90%-процентным поражением лёгких.
При этом остальные из упомянутых методов интенсивной бюджетной терапии обещают дальнейшее и более ускоренное падение доходов населения с весьма вероятным обнулением среднего класса.
А значит, и шансы на перерастание бюджетного и валютного кризиса в политический (причём, как раз к 2024 году) не так малы, как это представляется «ястребам» и эгалитаристам.

Если во время прошлогоднего нефтяного кризиса Трамп сыграл роль посредника между поссорившимися Москвой и Эр-Риядом, то теперь уже через самих саудитов прокачиваются возможные варианты российско-американской разрядки.

Накануне глава Минэнерго США Дженнифер Грэнхолм обсуждала со своим саудовским коллегой Абдель Азизом бен Сальманом «обеспечение доступности энергоресурсов».
А сегодня Владимир Путин общался с наследным принцем Мухаммедом бен Сальманом.

Излишне говорить, что такому спросу на профильных ЛПР из «нефтяного королевства» способствовало приближение очередной встречи министров «ОПЕК+».
Но не менее показательно, что в свете всех упомянутых американо-саудовских и российско-саудовских консультаций на высоком и высшем уровнях Александр Новак призвал участников заседания «не допустить перегрева на рынке нефти».

Иными словами, Россия (и возможно, Саудовская Аравия) не возражает против увеличения объемов нефтедобычи.
А значит, и против неизбежного в этом случае снижения нефтяных котировок.
В чём больше всего заинтересована администрация Джо Байдена, чья масштабная антикризисная программа рискует либо не достичь должного эффекта, либо стать ещё более дорогой для американских налогоплательщиков при высоких ценах на энергоносители.

Такой гипотетический пас Москвы и Эр-Рияда в адрес Вашингтона можно расценивать как своеобразную инверсию американо-саудовской сделки 35-летней давности, которая помогла Рейгану «похоронить СССР».
Однако стоит учитывать также дружбу Мухаммеда бен Сальмана с Меган Маркл, которая, несмотря на критику, до сих пор носит бриллиантовые серьги, подаренные «убийцей Джамала Хашогги».
С учётом нынешней миссии «сбежавшей принцессы» логично предположить присоединение, как минимум, двух ведущих петрократий к проекту «Контрреформация 2.0».

Навальный как «голубь мира».

Объявление о голодовке, очевидно, подстегнёт трафик на «навальнистских» ресурсах, собирающих голоса желающих выйти на митинг.
А следовательно, протестные акции могут возобновиться уже в ближайшие выходные.

Но на таком фоне возвращение конфликта в Донбассе в «горячую фазу», и тем более, активное вмешательство в него России с неизбежным и масштабным санкционным «довеском» значительно повышает риски выхода внутриполитической ситуации из-под контроля.
И чем жёстче будут действовать силовики по отношению к протестующим – тем скорее нивелируются какие-бы то ни было электоральные и социологические бонусы власти в случае ставки на «ястребов» при решении задач на «украинском треке».

₽150-тысячная налоговая задолженность «мытищинского стрелка» – штрих не менее показательный, чем неспособность силовиков быстро обезвредить очередного возмутителя общественного спокойствия.

Коль скоро «российский Левиафан» настолько неблестяще справляется с выполнением одной из базовых обязанностей – значит, отказ от его «кормления» и надежд на защиту с его стороны оправдан.
По крайней мере, стремление обнулить свои коммуникации с государством, которое начинается с фискального уклонизма и нередко (как это видно на примере того же Владимира Барданова) доходит до личной милитаризации, – для обеспечения не только финансовой, но и силовой автономии, -- уже не может быть абсолютно неприемлемым даже для добропорядочных обывателей и налогоплательщиков.

А отсюда – вполне практический вывод (или предупреждение) для правительства, явно стремящегося компенсировать «ковидные» бюджетные потери и минимизировать риски для казны, возникающие в связи с возможными санкциями на госдолг, за счёт «обеления» домохозяйств.
С начала года были ужесточены правила контроля за оборотом наличных по линии Росфинмониторинга. Минстрой озаботился «повышением прозрачности» рынка арендного жилься. Минтруд собрался вывести на чистую воду «неформальный сектор», увязывая предоставление детских пособий с наличием у их потенциальных получателей недвижимости, автомобилей и банковских вкладов. ФНС получила расширенный доступ к данным, имеющим статус банковской тайны. И наконец, те же налоговики вместе с Минфином взялись за рыночных торговцев, предлагая ужесточить правила применения контрольно-кассовой техники.

Понятно, что в случае успешной реализации всех этих мер счёт граждан, вынужденных отдавать государству намного больше, чем раньше, пойдёт на миллионы.
Но если эти миллионы в обмен на эти свои добровольно-принудительные «инвестиции» не получат адекватных «дивидендов», -- в том числе, в виде 100%-ой гарантии спокойствия и безопасности, -- тиражирование и масштабирование эксцессов, подобных сегодняшнему мытищинскому, представляется весьма вероятным сценарием.

Сергей Чемезов потерял Ростехнадзор.
Но не менее показательно, что новый глава ведомства Александр Трембицкий – уроженец Усть-Лабинска, вотчины Олега Дерипаски.

Компании-«пустышки» SPAC становятся довольно эффективным инструментом для обхода санкционных барьеров при легализации капиталов госолигархических протеже.

Листинг британского «электробусного» стартапа Arrival не только сделал миллиардером его основателя Дениса Свердлова, но и «обосновал» миллионы Альберта Авдоляна – «чемезовской руки», сопровождающей свердловские проекты, начиная, как минимум, с Yota.
При этом в Arrival он вошёл лишь в конце ноября прошлого года, когда стало о сроках и, главное, о схеме биржевого размещения – через слияние с CIIG Merger, которая и выступает в качестве special purpose acquisition company (SPAC).
И собственно, Авдолян приобрёл как раз долю CIIG Merger, до слияния этой котируемой «пустышки» с детищем Свердлова, обладающим реальным бизнесом, но не имеющим листинга.

Теперь авдоляновская доля в обновлённой/ «проглоченной» регуляторами и биржей Arrival Group, исходя из подсчётов коллег, стоит около $60 млн.
Деньги не такие уж маленькие, если учесть, что в сопоставимую сумму оцениваются затраты «Ростеха» на покупку 5% Эльгинского угольного комплекса у того же Авдоляна.

Оформление «санитарной» версии общественного договора 23 марта вступит в заключительную фазу.

Гипотеза о том, что на выбор даты главного вакцинирования страны повлиял байденовский выпад, так же обоснована, как и увязывание самого демарша президента с США с победами российской «вакцинной дипломатии».
Благо даже власти ЕС готовы выбросить белый флаг перед «Спутник V», несмотря на Навального, Донбасс и очередные разоблачения про ЛГБТ-репрессии в Чечне.
И у администрации Белого дома не так уж много шансов помешать своему трансатлантическому союзнику сделать такой подарок Москве.
Ведь речь идёт уже не просто о перераспределении геоэкономических бенефитов, как в случае с «Северным потоком-2», -- на кону здоровье и жизни европейцев.
А значит, тот, кто ставит их под удар, рискует утратить право на титул морального судьи и полицейского в отношении «незападных» режимов.

Но у превращения вакцины в «новую нефть» есть обратная сторона в виде «санитарного олигархата».
Ранее мы уже писали, что дело Белозёрцева-Шпигеля может стать элементом более масштабной кампании по сдерживанию амбиций основных отечественных бенефициаров пандемии.
Однако, чем сильнее будет давление Запада на Россию из-за других, упомянутых выше, «токсичных» кейсов – тем меньше шансов на появление иных вариантов «обороны», кроме «вакцинной дипломатии».
И тем прочнее внутрироссийские позиции её ключевых акторов.

Володинский альянс с «Новатэком» заставляет вспомнить не столько юкосовскую «скупку» нижней палаты, сколько недавний пассаж самого спикера о том, что именно Путин сделал «Газпром» «достоянием народа».

Теперь, благодаря трудоустройству протеже председателя ГД Татьяны Вороновой, Михельсон получает в своё распоряжение дополнительный и довольно мощный лоббистский ресурс.
А Миллер – наоборот, ещё один «ограничитель»/стимул на случай, если вдруг станет забывать о том, чьим достоянием является возглавляемый им концерн и, например, попытается минимизировать его участие в финансировании предстоящей думской кампании.

При этом символично, что Володин объявил о новом месте работы Вороновой как раз в тот же день, когда правительство утвердило долгосрочную программу развития СПГ, основным бенефициаром которой, скорее всего, станет «Новатэк».

«Биотэк», чей владелец Борис Шпигель задержан в рамках дела Ивана Белозёрцева, в прошлом году далеко не только в Пензенской области лидировал по поставкам в государственные медучреждения «антиковидных» препаратов.
При этом главный из них – «Авивафир», по которому шпигелевская компания получила статус авторизованного дистрибьютора, -- детище «Химрара» и РФПИ.

Иными словами, пензенский коррупционный скандал может стать началом добровольно-принудительного «раскулачивания» основных бенефициаров пандемии.
Тем показательнее, что «Пенза-гейту» предшествовали утечки о запланированной на вторник встрече Путина с главой РФПИ Дмитриевым.