Аббас Галлямов. Страница 91

Помимо прочих, в осмыслении нуждается версия о том, что в Буче могла иметь место организованная спецслужбами попытка радикализовать российских военных, показав им, что пути назад нет. А то, говорят, теми совсем не вовремя стали овладевать пацифистские настроения. Совершенно не факт, что так оно и было, но, думаю, военная среда вполне способна породить подобный миф. Чекистов в армии никогда не любили, а выглядеть в глазах общественности карателем, расстреливающим беззащитных гражданских, вряд ли кто захочет. Поэтому если есть на кого свалить вину, солдатская молва обязательно это сделает. Те, кто попроще, удовлетворялся официальной версией об «украинской провокации», а те, кто посложнее, переложат ответственность на особистов. Помните того бравого немецкого генерала из «Семнадцати мгновений весны»? Штирлиц ему говорит: «Вы воевали, вы сжигали…» - на что тот, не сморгнув глазом, моментально отвечает: «Жгли СС, мы воевали».

Вообще, если происшедшее в Буче действительно является провокацией украинских националистов, то России надо срочно потребовать проведения международного расследования инцидента. Надо договариваться с профильными институтами, включать в состав следственных групп своих специалистов, и срочно выезжать на место. Эксгумация останков, идентификация жертв, проверка использованного для убийств оружия и т.д., и т.п. - в общем, там есть чем заняться. Если это провокация; если вместо трупов захоронено невесть что; если среди убитых большинство окажется теми, кто сотрудничал с российскими войсками, то следствие это обязательно выяснит. В конце концов, Россия может потребовать организации допросов всех подозреваемых - как со стороны российских военных, так и со стороны военнослужащих ВСУ, - и первой разрешить следствию этот шаг. Вот это будет опровержение так опровержение! В конце концов, раз мы не виноваты, то чего нам скрывать? Надеюсь, на сегодняшнем заседании Совбеза ООН российские дипломаты будут не из пустого в порожнее переливать, а твёрдо и четко потребуют проведения всестороннего международного расследования.

Российский МИД потребовал созвать заседание Совбеза ООН «из-за провокации в городе Буча под Киевом». Всё бы хорошо, вот только откуда МИД может знать, является ли происшедшее провокацией? Этого и Кремль, в общем-то, не знает. Военные уже однажды обдурили его, рассказав о небывалой мощи российской армии, и пообещав парад на Крещатике. Как им можно после этого верить? Уже понятно, что они соврут - недорого возьмут. В общем, отечественный МИД сегодня будет опровергать то, о чем он понятия не имеет.

Венгерский автократ Орбан долгие годы был одним из главных союзников Путина на европейском континенте, поэтому после начала вторжения России в Украину местная оппозиция воспряла духом: ей показалось, что столь возмутительные действия российского президента приведут к падению рейтингов его венгерского сателлита. Доминирующей эмоцией в стране, однако, оказалось не возмущение, а страх, поэтому близость с Путиным сработала не против Орбана, а, наоборот, на него. Логика простая: с хулиганом лучше дружить, тогда есть шанс, что он тебя не тронет. Месседж своей кампании венгерский премьер упростил донельзя: я не дам втянуть нашу страну в эту бойню. Венгерские оппозиционеры, в жёстких выражениях осудившие Россию и требующие максимальной помощи Украине, оказались в этой ситуации опасными радикалами, которые пытаются втащить страну в конфликт. В Венгрии сегодня выборы и судя по последним рейтингам Орбан победит, хотя полгода назад казалось, что его песенка спета. Ошибкой оппозиции оказалось то, что говоря о возвышенных материях, типа правильного исторического выбора, она забыла о таких примитивных вещах, как потребность в безопасности. Она даже, наверное, не столько об этом забыла, сколько дала режиму возможность эти вещи друг другу противопоставить. В исполнении оппозиции кампания превратилась в выбор между Путиным и Западом, а Орбан презентовал её как референдум по вопросу о войне и мире. Последнее оказалось ближе, понятнее и актуальнее. К тому же от Путина его венгерский союзник тоже постарался дистанцироваться. Венгрия осудила действия России; проголосовала за европейский санкционный пакет; не стала возражать против выделения финансовой помощи Украине, которую та запросила для закупки вооружений; а также позволила разместить на своей территории группировку войск НАТО. В этой ситуации вопрос о цивилизационном выборе, который ставила оппозиция, оказался не очень актуальным. В общем, это очень важный политтехнологических кейс, который надо тщательно осмыслить и иметь в виду в ситуации, когда политика вновь, как и сто лет назад, начинает вплотную соседствовать с войной. Что-то похожее, возможно, разыграется в 2024 году и у нас, в России.

То, что мы увидели вчера в Буче, могло быть спонтанным насилием мстящих за своё позорное поражение российских солдат и младших офицеров. Но это мог быть и централизованный приказ руководителей «партии войны», пытающихся максимально осложнить и, по возможности, сорвать ведущиеся переговоры. На уровне эмоций хочется верить во второе - чтобы не думать, что российские граждане массово способны на столь эпические зверства, - но разум говорит, что лучше бы это было первым: наличие в отечественном руководстве столь радикально настроенной «партии войны» способно надолго застопорить переговорный процесс. А ещё можно было бы предположить, что это попытка Путина сплотить российский правящий класс, повязав его кровью. Но тут есть некоторая нестыковка: если он настроен подобным образом, то зачем тогда вообще дал старт переговорному процессу? Впрочем, возможно он мечется: вчера - переговоры, сегодня - кровопролитие. А ещё это может быть попыткой российского президента спасти свой стремительно тускнеющий имидж. Раз уж не удалось впечатлить россиян победами, то хотя бы шокировать их кровью - в надежде на то, что кровавого мясника они не посмеют назвать слабакам. Можно предположить, что здесь есть всего понемногу, однако чрезвычайно важным представляется установить пропорции.

Исчезновение слогана «нам не стыдно» в нынешних условиях выглядит как пораженчество. Получается, что в начале операции не стыдно было, а теперь вдруг что, стыдно стало?.. Слоган этот сейчас актуален как никогда - в связи с хлынувшим в медийное поле после начала отвода российских войск потока информации о грабежах и мародёрстве с их стороны. По поводу появившихся в последние дни фото и видео движущихся в направлении России военных автомобилей, забитых бытовой техникой, коврами и прочим имуществом украинских граждан, необходимо решительно и твёрдо заявить: «Нам не стыдно!»

А ещё интервью Зеленского российским СМИ показало, что украинский президент полностью контролирует себя. Он абсолютно спокоен и уравновешен. Это значит, что его отказ от территориальных уступок и готовность продолжать войну продиктованы не состоянием аффекта и эмоциями, как можно было бы теоретически предположить. Нет, это решение, принятое в здравом уме и трезвой памяти. Это значит, что объявляя о своём намерении воевать дальше, глава Украины точно понимает: у него есть для этого необходимые ресурсы. Не самая утешительная новость для Кремля.

Логика отечественного политического процесса сейчас всё больше напоминает логику событий столетней давности. Страна словно на второй круг зашла. Сами посмотрите: Революция 1905 года по своей природе была сродни нашей Болотной. И в том, и в другом случае общество сначала прошло через период экономического роста и социальной трансформации, а затем - столкнувшись с кризисом и последующей стагнацией - быстро политизировалось. Повзрослевший народ осознал, что существующие государственные институты его интересов не отражают и потребовал права на политическое представительство. В обоих случаях шокированная масштабами протеста власть сдала назад. Николай Второй попытался успокоить недовольных, прописав в Октябрьском манифесте права и свободы, которых те добивались, а президент Медведев объявил о возвращении губернаторских выборов и либерализации законодательства, регулирующего вопросы партийного строительства. Одновременно власть запустила мобилизационные проекты на противоположном конце политического спектра. Империя вывела на арену черносотенцев, нынешний Кремль - всяких там «людей труда» с «Уралвагонозавода». В обоих случаях правительство смогло подавить протест и с помощью консерваторов погрузило страну в реакцию. Состояние общественного мнения, тем не менее, продолжало внушать беспокойство - так было и сто лет назад, и сейчас. Внешние проявления недовольства, конечно, удалось пригасить, но ведь глубинное противоречие между государством и социумом снято не было. Значит, в любой момент опять могло полыхнуть. Наиболее очевидным способом решить эту проблему казалась «маленькая победоносная война» и связанная с ней патриотическая мобилизация. Воспользовавшись подвернувшимися поводами, власти ввязались во внешнеполитические конфликты. Сто лет назад с Германией, сейчас - с Украиной. Первоначальный всплеск патриотизма и сплочение вокруг флага, действительно, произошли, однако конфликты оказались более затяжными, чем предполагалось изначально, а вызванные ими народные лишения - более сильными. В результате патриотические настроения тогда пошли вниз буквально через год, а ещё черед пару лет вновь стали очевидны настроения протестные… Сейчас всё выглядит так, словно Россия оказалась в 1914-м. Впереди маячит 1917-й. Конечно, не всякая историческая параллель правильна, но и совсем не проводить их тоже нельзя. Все-таки на уроках прошлого надо учиться, иначе для чего они нам были даны?

Интересно, почему об атаке украинских вертолетов сообщил губернатор? Откуда у него эта информация? Силовики, в чьи обязанности входят вопросы идентификации атакующего, не являются его подчинёнными. У всех у них - у структур Минобороны, у чекистов, у полиции, у МЧС и так далее - есть своё непосредственное начальство в Москве и в федеральном округе. Именно ему они и рапортуют в первую очередь. Понятно, что доложившись наверх, эти люди и губернатору могли позвонить, но это всё равно кривой путь. Первыми сообщения об украинской атаке должны были дать федералы. Формально на руководителя региона, по-моему, возложены обязанности по «координации» деятельности правоохранительных структур, но во-первых в их число точно не входит Минобороны, а во-вторых, де-факто все силовики всё равно смотрят исключительно на Москву, на губернатора же они плевать хотели. В общем, у нас почему-то получается, что об атаке украинских вертолетов сообщает человек, у которого, строго говоря, нет ни полномочий верифицировать происходящее, ни инструментов, с помощью которого можно это сделать. Губернатор мог получить информацию от главы местной администрации или от руководства нефтебазы. То есть, вертолеты могли увидеть или простые жители, или сотрудники атакованного предприятия. Теоретически нельзя исключать того, что они действительно могли разглядеть на вертолётах украинские опознавательные знаки. Однако, следует иметь в виду, что атака осуществлялась в темноте, в 5:30 утра. Могут ли в подобной ситуации люди гражданские - не являющиеся профессионалами в военных вопросах - уверено судить о происходящем? Не знаю. Во-всяком, случае ставя себя на их место, я бы не рискнул быть столь категоричным. Видеокадры происходящего тоже должны были идентифицировать профессионалы из силовых структур, а не губернатор. Именно к ним, а не к губернатору они должны были попасть в первую очередь. В этом суть путинской «вертикали власти» как раз и заключается. Я ничего пока не утверждаю, но вопросы у меня есть, поэтому я их ставлю.

Не очень понятно, как украинские ВВС могли нанести удар по Белгороду, если они были уничтожены в первые дни «спецоперации». Тут либо Минобороны врёт, либо белгородские власти.

В рассуждениях о перспективах нынешнего российского режима всё чаще встречаются сравнения с Ираном. Я очень люблю компаративистику и считаю любое сравнение полезным, однако в данном случае хочу указать на пару моментов, которые иногда ускользают от внимания наблюдателей. Во-первых, нельзя забывать, что Иран - это теократия. Это государство, где главным инструментом политической мобилизации является не светская идеология, а религия. С точки зрения своей способности достучаться до людей последняя обладает гораздо более мощным потенциалом, чем первая. Идеология ведь регулирует только социально-политическую сферу; она объясняет человеку, как ему лучше организовать функционирование социума. Религия же - помимо вопросов социального взаимодействия - обустраивает ещё и личную духовную жизнь человека: объясняет ему, в чём лично для него заключается смысл бытия, как ему надо служить Богу, что есть грех и как организовать искупление, как преодолеть страх смерти и достичь вечной жизни - ну и так далее. Образно выражаясь, можно сказать, что светская идеология воздействует на человека на одном уровне, а религия - на двух. Да, есть секуляризированные общества, где религия и политика разведены, но ведь Иран таковым не является. Там религия помножена на политику. Главный теоретик исламской революции Али Шариати назвал этот коктейль «красным шиизмом». Его отличите от шиизма «черного» как раз и заключается в том, что он не подвергался «искусственной», как говорил Шариати, деполитизации. В общем, никакой российский «патриотизм», в смысле своей способности воздействовать на умы и сердца людей, с такой штукой и рядом не стоял. Поэтому всякие утверждения в духе «режим аятолл существует сорок лет, значит и путинский режим тоже сможет» являются бессмысленными. Не сможет - потому что аятоллы использовали при строительстве цемент совсем другого качества. А ещё надо иметь в виду, что иранский режим гораздо менее персоналистский - он намного более институционализирован и потому крепок. Правительство, где всё завязано на одного человека, может только казаться устойчивым, но по факту долго таковым быть не сможет. Особенно когда этому человеку 70 лет. Исторически политика в Исламской республике вообще чуть более честная, чем у нас. Она более серьёзная, что ли… Очевидных фейков там меньше, институты вообще нередко имеют реальную социальную базу, а не являются чисто умозрительными конструкциями, придуманными околовластными политтехнологами. Возможно это связано с бэкграундом лидеров. В отличие от выращенного в пробирке ельцинской семьи Путина, и Хомейни, и Хаменеи прошли через революцию. Они делали политику per se - в чистом виде. Они сами были в оппозиции, сами прошли через подполье и гонения, сами поднимали народ. В отличие от Путина эти люди видели ситуацию с противоположной стороны баррикад и знают, что возможности государства по подавлению оппозиции и манипулированию общественным мнением небесконечны. Именно поэтому и первый послереволюционный лидер Ирана, и второй - при всей их нетерпимости и авторитаризме - выстраивали систему, имеющую гораздо большую связь с реальностью, с обществом, чем в России.

Пару дней назад я написал текст, в котором в числе прочего сравнил два типа социальности: лояльной и оппозиционной. Я написал, что с точки зрения решительности и готовности к самостоятельному политическому действию первая группа сильно проигрывает второй. В последние пару дней мы имели возможность в этом убедиться. Ни один из возмущавшихся по поводу «предательства» со стороны российских переговорщиков в Стамбуле на улицу не вышел. Максимум, на что их хватило, - это писать призывы в Интернете: «Все на штурм Киева». Очередей в военкоматы, по-моему, тоже не было зафиксировано. При этом очевидно, что выйди эти национал-патриоты на улицу, никакой ОМОН их, в отличие от оппозиционеров, не бил бы и в кутузки не кидал бы. Всё равно на вышли. В этой пассивности лояльных групп населения и их абсолютной неспособности к самоорганизации заключается принципиальное отличие социальной базы режима от базы оппозиционной.

Определяющим в нынешних условиях является спор между «партией мира» и «партией войны», сложившимися в российском руководстве. Пока Путин молчит, громовские подчинённые и Кадыров третируют «предателя» Мединского, требуя «войны до победного конца». Важным фактором активности этой публики является предполагаемое возмущение провластного электората по поводу мирных планов Кремля. В этой связи стоит обратить внимание на данные вчерашнего опроса ВЦИОМ. Первую его часть - касающуюся общего уровня поддержки «спецоперации» - можно смело игнорировать. Очевидно, что в условиях репрессий и массовой истерии большинство противников политики Кремля или просто уклонятся от интервью, или соврут анкетёру. Зато крайне интересной представляется вторая часть опроса - там, где речь идёт о настроениях лояльной публики. Социологи спрашивают, какая цель, по мнению респондентов, стоит перед Россией на Украине в первую очередь. Вариант «защитить Россию, разоружить Украину и не дать разместить военные базы НАТО на её территории» набирает 42 процента. Задача защиты населения ДНР и ЛНР получает 18 процентов. В сумме два этих отвела дают устойчивое большинство - 60 процентов. Это те, кого можно назвать сторонниками немедленного мира. На ограничение в части вооружений и отказ от вступления в НАТО украинцы уже согласились. Задача защиты ДНР и ЛНР, согласно словам российских генералов, уже решена, ВСУ разгромлена и не угрожает Донбассу. К тому же на личных переговорах с Путиным Зеленский согласился обсудить гарантированный отказ от применения силы в отношении ЛДНР - обязательство, которое он уже взял на себя по отношению к Крыму. Остаётся еще 21 процент респондентов, которые считают, что главной задачей России является «изменение политического курса Украины и очищение её от нацистов». Здесь, конечно, сложнее. При том, что руководство страны остаётся прежним, убедить этих людей в изменении политического курса Украины вряд ли получится. За «очищение страны от нацистов» можно попробовать, однако, выдать разгром большинства «националистических вооруженных формирований», о котором уже несколько раз говорило российское Министерство обороны. Последними остаются ничтожные 4 процента, требующие оккупации соседнего государства. Это явные маргинала и их можно игнорировать. Как видим, значительное большинство лояльного электората не является противником немедленного заключения мира, поскольку описанные ими цели операции можно считать достигнутыми.

И ЕЩЁ НЕМНОГО О ГРАЖДАНАХ, ПОДДЕРЖАВШИХ «СПЕЦОПЕРАЦИЮ» Осенью 2011 года я провёл шесть фокус-групп с бывшими сторонниками «Единой России», которые от партии отвернулись. Пытался понять, что с ними случилось и почему они в этот раз за единороссов голосовать передумали. У большинства никаких особых содержательных претензий к власти не было. Просто появились, как говорил Синявский, «стилистические разногласия» с ней. Людям не понравилась пресловутая рокировка и планы Путина вернуться. Мне врезалась в память формулировка одного из участников дискуссии: «Царские времена прошли, чтобы до смерти на троне сидеть». Когда он это произнёс, все остальные респонденты согласно закивали головами. Напомню, что это были никакие не оппозиционеры, а самые лояльные лоялисты. Путинский курс они в целом одобряли. К моменту ухода Тэтчер в отставку показатель одобрения её деятельности составлял 60 процентов. Когда респондентов спрашивали, кого они считают величайшим послевоенным правителем страны, «железная леди» уступала только Черчиллю, опережая всех остальных конкурентов. При этом, будучи опрошенными сразу после её ухода, 74 процента заявили полстерам, что ей действительно пора было увольняться. История эта говорит о том, что даже если избиратель одобрительно оценивает твою деятельность; даже если он считает тебя великой исторической личностью - из этого вовсе не следует, что он хочет, чтобы ты правил вечно. Я это к тому, что поддерживающие сейчас «спецоперацию» граждане вовсе не обязательно будут голосовать за Путина на следующих выборах. Ну а если Кремль их голоса украдёт, то они могут возмутиться точно так же как записные оппозиционеры.

Я бы на месте Кремля сейчас проверил, не строчат ли пригожинские тролли этой ночью возмущённые комментарии по поводу «предательства русских солдат» и не они ли требуют продолжать «спецоперацию».

Пасечник из ЛНР готов к референдуму по поводу вхождения с состав России уже сейчас, а Пушилин из ДНР сначала собирается «освободить всю республику». Часть депутатов и сенаторов планы руководителя ЛНР поддержала, часть высказалась в том духе, что пока не время - дескать, спецоперация продолжается. А ещё Кадыров рвётся в бой, в то время как Песков и Мединский демонстрируют гораздо большую сдержанность. Похоже, что сам Путин окончательного решения ещё не принял, вот «партия войны» с «партией мира» и тянут в разные стороны, пытаясь произвести на начальника впечатление. Растерявшиеся военные действуют в обоих направлениях сразу - отступают от Киева, одновременно усиливая обстрел практически всей территории страны. Взрывы в Белгороде в этой ситуации могут оказаться провокацией «партии войны».

Сегодня утром на канале «Можем объяснить» вышел мой текст, в котором в числе прочего я сравнил два типа социальности: лояльной и оппозиционной. Я написал, что с точки зрения решительности и готовности к самостоятельному политическому действию первая группа сильно проигрывает второй. В ближайшие пару дней у нас будет шанс это утверждение проверить. Для этого достаточно будет посмотреть, выйдут ли на улицу сторонники войны в сопоставимых с её противниками количествах и будут ли они в противостоянии с ОМОНом требовать продолжения операции. Или их хватит только на то, чтобы в соцсетях Мединского хаять?

Это фрагмент нашего вчерашнего эфира на Ходорковский. Live https://t.me/mozhemobyasnit/11940