Marina Akhmedova. Страница 89

У нескольких иностранных наёмников тоже, как у «Азова», есть одинаковая татуировка. Это не крест и не чёрное солнце. Это слова - «Happy Day». Когда их спросили, что они значат, наемники отвечали - «Когда-нибудь он наступит». Человек, который находился рядом с ними во время вынесения приговора о смертной казни, рассказал мне - когда приговор озвучили, наемники все втроём были в шоке. Человек видел, как буквально на глазах лицо британского наемника старело - на нем пролегали новые морщины. Они не ждали такого решения суда, и были уверены, что к казни их не приговорят. И мне тогда подумалось - вот и наступил ваш Happy Day

- А потом они будут говорить, что готовили еду или были просто водителями, а не стреляли по городу, - эмоционально произнесла я, уже сидя в подвальном кафе и ковыряя вилкой драник. - А кто тогда стрелял?! - задала я вопрос с интонациями риторического, пока Шишкина жевала свой чебурек. «Кто стрелял? - спокойно переспросила она. - Те, кто пошёл на обмен».

Сидели в центре Донецка в СанСити - Лена, Юля, я. Сначала я брала интервью об Азове, потом просто разговаривали. Прилетало, но далеко. А потом что-то произошло внутри меня - все потянулось куда-то, заложило уши, отпустило, и снова внутри все подпрыгнуло. Я увидела, как моя рука сгребает со стола телефон, пауэр-банк с логотипом доктора Лизы. Краем глаза я засекла, что люди лезут под столы, а официанты спокойно сгребают всех в какую-то сторону - «там подвал» - догадался мой ум. А потом я увидела телефон Юли на столе и подумала, что надо его взять тоже. Но когда я протянула руку, рука задрожала, и я не смогла его взять. Меня утянули в подвал кафе. На лестнице я вспомнила, что надо проверить Юлю. Было сложно даже обернуться. Было сложно проверить даже, идёт ли человек в метре от тебя. Но я подумала, что надо. И обернулась. Она шла рядом. Но это было движение на большом усилии. - Дайте валидол, малышке поплохело, - говорили голоса в подвале. - Тут ещё истерика, - говорили о девушке, которая плакала. В подвале с нами были дети. Я посмотрела на Лену и Юлю. Ещё пять минут назад у них было бодрые живые лица, сейчас они посерели, под глазами легли круги. Я подумала, что у меня, наверное, сейчас такое же лицо. И я слышала - я действительно слышала - как у Юли, будто маленький зверёк, стучит сердце. Через пять минут мы выползли из подвала. Город был пуст. - Куда пойдём? - спросила Шишкина. Мы стояли в растерянности - безопасных мест нет. И тут я гениально вспомнила про одно кафе в подвале. Мы добежали до машины. Проехали несколько десятков метров. Забежали в подвал. Я заказала третий за день эспрессо. Лена - …десять чебуреков. Юля сидит смотрит видео, как в парке Щербакова продолжают, несмотря ни на что, зажигают те, кому за сорок. Такого живые существа испытывать не должны.

«Дочь молилась о том, чтобы мы остались живы, и вода в подвале стала розовой от нашей крови». Вместе с омбудсменом по правам детей ДНР Элеонорой Федоренко съездили в больницу к женщине, семья которой пострадала вчера от украинского обстрела. Российский военный, о котором она говорит - это чудо номер один, благодаря которому ее сын жив. Если бы он не ехал в этот момент мимо, мальчик бы погиб. Если у мальчика сохранится рука, это будет чудо номер два. Он - тяжёлый. Очень тяжёлый. В комментариях я положу фото из реанимации. Тем, кто не сможет смотреть, лучше не смотрите. Я ищу людей в Ростовской области, которые железно, без передумываний примут в своём доме на месяц членов этой семьи - бабушку, девочку и отца. Пока мальчик будет бороться за жизнь в Донецке

Когда обстреливают российские окарины, из нашего псевдо-либерального лагеря, как, например, сегодня, доносятся робко выраженое - «А не надо было первыми начинать». А мы не начинали первыми. Я много раз говорила (и устала повторять) - Украина обстреливала Россию ещё летом 14-го. Я это видела своими глазами. Но об этом не говорили - старались изо всех сил удержаться от войны. А потому и никаких сомнений нет в том, что, если бы не 24 февраля, мы бы проснулись в один прекрасный день марта, апреля, а нас обстреляли. Или не проснулись, как сегодня пятеро в Белгороде

Украина обстреляла Белгород. Погибло пять человек - граждан Российской Федерации. Хочется видеть, как за это преступление наказывают истинных виновников. Не рядовых солдат ВСУ. А тех, кто отдаёт команды из комфортного Киева

Вчера в Мариуполе зашли к деду. Он живет возле пенсионного фонда. Его дочь эвакуировалась в Испанию, прихватив с собой его паспорт. Теперь дед никак не может получить пенсию. Стоя на пороге, он медленно жестикулировал большими руками, объяснял, что ноги его уже не держат, очередь в РОВД он все равно не отстоит, а без пенсии жить ему не на что. На порог вышел и его старший брат. В отличие от этого деда, тот выглядел крепким, с густой седой бородой и живыми голубыми глазами. – Да куда тебе? – обратился он к брату. – Даже я этой очереди не выдержу. – А почему ваша дочь забрала ваш паспорт? – спросила я. – И почему она уехала без вас? – Как было… - дед медленно развел тугими руками. – Брат, - он показал на старшего деда, - сидел в подвале. Я ему позвонил, а связь прервалась. Я не мог больше ему дозвониться и подумал, что их завалило, и пошел к нему – через речку. Старший брат неодобрительно покачал рукой. – А зачем вы пошли? – спрашиваю младшего деда. – Вызволять пошел, - отвечает. – Спасать. – Да кого б ты спас? – нетерпеливо возражает старший. – Сидел бы дома. Под обстрелом пошел он… – Прихожу, а он живой. Я там с ним побыл и пошел сюда. А дочки уже нет. Уехали они с внучкой в Испанию. Наверное, подумали, что я погиб. И паспорт она мой взяла – все впопыхах хватала и его прихватила. Мы с дедами спустились вниз – взять из машины воду и хлеб. Стояла жара. Напротив подъезда в беседке, забитой хламом – кастрюльками, мисками – сидели двое мужчин. Готовили еду для кошек. Кошек многие эвакуировавшиеся побросали. Те уже родили котят. Собаки рвут котят. Кошки просят есть. Мужчины ходят на море, ловят рыбу, кормят кошек. Возле беседки я и прихватила больного котенка. – Ты котенка взяла? – медленно плелся за мной младший дед. – Это ты правильно сделала – живая душа, - сказал он о котенке, который через полтора часа незаметно, без единого звука умрет. – А за мной смерть никак не приходит, - тихо, чтобы не слышал старший дед, проговорил он. – Уже и ноги не ходят, лучше бы она меня забрала. – Зачем вы так говорите? – остановилась я и посмотрела деду в глаза. Дед посмотрел в небо, зажмурился, чтобы скрыть слезы. – А кому я нужен? – спросил он. И тогда для меня по-другому открылась его дорога на больных ногах под обстрелом через речку – к старшему брату. Он бы не смог разгрести завалы. По другому я увидела и его возвращение в пустую квартиру, где два самых близких человека уже впопыхах собрали свои вещи. И перед тем, как исчезнуть, прихватили дедов паспорт, а деда с собой не прихватили. – Вы нужны, - сказала я. – Кому? – с горечью спросил дед. Никому. Никому ты, дед, не нужен. Так, наверное, говорили все его обстоятельства. – Да всему, - сказала я. – Если вы выжили, значит, нужны. Дед доплелся до машины. Здесь он пытался подхватить четыре хлеба, чтобы старшему брату было легче воду тащить. – Да куда-ты со своими неработающими руками! – прикрикнул на него старший дед. Младший молча покорился, отдал ему два хлеба – он просто хотел быть нужным.   Вчера в Мариуполе было сложное кормление. Люди сильно обижаются на то, что горячая еда раздается в одном, а не в другом дворе. Ко мне подходили, меня ругали, меня просили увеличить количество дворов. Привозить туда, туда и туда. «Как вы не понимаете, нам тоже нужно! Очень нужно!». Всю дорогу мы с Юрой думали как поступить, чтобы кормить еще полтора месяца не 500 человек, а 1000. Мы еще можем кормить 500 две недели. Юра предлагал убрать из меню второе и привозить просто первое на 1000 человек. Я – за то, чтобы оставить первое и второе. Но закупить больше термосов. На термосы потребуются деньги. Дальше эти термосы поедут кормить людей по другим только открывающимся направлениям – на новые освобожденные территории  4817760301017574 Мария Владимировна Сбер

А это Питон подтянул Партизана. Позиции

Военные приехали на Кикиморе. Где-то неподалёку их ждал Питон. Спросила - откуда такие названия. Объяснили

Что на позициях думают об обмене «Азова»? (Лично я считаю, что менять надо, и если действительно были договорённости при сдаче в плен на «Азовстали» об обмене, это было правильно, ведь при штурме погибло бы много наших военных. Для меня жизнь наших военных дороже смерти какого-нибудь азовца)

С утра в моем канале про кабачки вышел целый репортаж про кабачки и штурмовиков. Ну и про помидоры из Херсона https://t.me/kabachokpoliticheskiy

Это вам привет от наших. Просят прощения, что нашли конфеты только на украинском (ничего я их съем). Просила записать для вас видео, получилось только одно слово - «Родные…».

Утро. К подъезду подъезжает Юра. Я уже встречаю его с капучино для него, с эспрессо для меня - сегодня хочется чего-то покрепче. - Сильно слышно было ночью? - спрашивает Юра. - Я крепко спала. - К сожалению, ко всему этому начинаешь привыкать, - говорит Юра, - к мысли о том, что никогда небезопасно. На рожон, конечно, не лезешь… - Интересно, - говорю я, - если я сегодня сбегаю на площадь Ленина, это будет на рожон? - Каждый день в Донецке погибают два человека, - бодро говорит Юра. - Вероятность, что попадёт в нас мала. - Ага, - говорю я, - те, в кого попало, тоже так думали. Юра дарит мне взгляд - опять она все испортила. Я удовлетворенно глотаю свой крепкий эспрессо

Таких листков с новыми списками желающих поесть борща или горячего супа у Юры очень много. И каждый день они прибавляются. Люди обижаются, что в одни дворы еда приезжает, в другие - нет. Там, где напротив фамилии цифры, это семьи. Сегодня таких листков стало больше. Для того, чтобы кормить больше нужно закупить еще термосы. Нужно больше рук. Руки есть. Термосов нет. А котёнок умер не знаю почему. Я взяла его больным. Узнав, что его остальных братьев и сестёр съели собаки. На середине дороги коробка вдруг стала тяжёлой. И я поняла, что его не довезла

Многие сегодня шутят про украинский борщ, признанный ЮНЕСКО культурным наследием. А я только вернулась из Мариуполя, где жители ссорились за еду. По дороге у меня на коленях в коробочке тихо умер котенок. Сижу сейчас в Донецке, который почти пустой. В Мариуполе людей больше. И мне как-то про этот борщ совершенно не смешно. Хотя, останься я сегодня в Москве, знаю, тоже шутила бы о нем.

В соответствии с положением уголовно-исполнительного кодекса ДНР, смертная казнь в республике не может осуществляться до 1 января 2025 года. Однако сейчас вносятся изменения в кодекс. Согласно этим изменениям казнь можно будет приводить в исполнение уже сейчас. Эти изменения подготовила и внесла наша Шишкина. Если хотите, подробней расспрошу у неё об аргументах. А я - по-прежнему и всегда противница смертной казни

Слово «наши» на границе не утратило своей силы - обычные люди пропустили без очереди - «Нашим? Проходите». Пограничники строго посдвигали брови, позадавали уточняющиеся вопросы, но через пять минут клетчатые сумки были по ту сторону границы.

Какое настроение может быть у человека, извлеченного из поезда в шесть утра? Мрачное. По старой привычке я даже старалась один глаз держать прикрытым, чтобы не выпустить из него остатки сна и в машине быстро уснуть. Поэтому на выдохнутый с ужасом вопрос мускулистого мужчины, присланного помогать мне с сумками - «Вы что там кирпичи московские везёте?!» - я даже ничего не пошутила про Москву. Не надо живо включаться в окружающий мир - потом не уснёшь. Сев в машину, я сразу прислонилось головой к окну и прихлопнула оба глаза. - Сейчас все ездят и ездят, - сказал водитель. - То Донецк, то Луганск. Одного встречаешь, другого провожаешь. - Время сейчас такое, - выдавила из себя я. - Вчера на вашем месте Петросян сидел, - многозначительно сказал водитель. Я промолчала. - Ездил в госпиталь к раненым, весь день шутил… Я приоткрыла один глаз. - Хоть смешно шутил? - спросила его. - Очень! - оживился водитель. - Весь день с ним хохотали. Он включил видео и ткнул мне телефон в нос. Мне пришлось открыть второй глаз. На экране угорали от хохота водитель и Петросян. Я промолчала. - А до этого Баскова возил с помощью. Тоже весёлый малый. Тоже на вашем месте сидел. Я промолчала и снова закрыла глаза. Но теперь в машине повис дискомфорт. Мне было навязано чувство, будто раз я сижу на месте Петросяна и Баскова, я тоже должна как-то пошутить. Поэтому я открыла глаза и ещё раз окинула водителя мрачным взглядом. - И на заправке остановите, - сказала ему. - Мне надо в туалет. Теперь промолчал водитель. А на заправке сказал - «Я не к тому, что с вами тоже должно быть весело. Я к тому, что все - такие молодцы. Приезжают помогать».