Сидели в центре Донецка в СанСити - Лена, Юля, я. Сначала я брала интервью об Азове, потом просто разговаривали. Прилетало, но далеко. А потом что-то произошло внутри меня - все потянулось куда-то, заложило уши, отпустило, и снова внутри все подпрыгнуло. Я увидела, как моя рука сгребает со стола телефон, пауэр-банк с логотипом доктора Лизы. Краем глаза я засекла, что люди лезут под столы, а официанты спокойно сгребают всех в какую-то сторону - «там подвал» - догадался мой ум. А потом я увидела телефон Юли на столе и подумала, что надо его взять тоже. Но когда я протянула руку, рука задрожала, и я не смогла его взять. Меня утянули в подвал кафе. На лестнице я вспомнила, что надо проверить Юлю. Было сложно даже обернуться. Было сложно проверить даже, идёт ли человек в метре от тебя. Но я подумала, что надо. И обернулась. Она шла рядом. Но это было движение на большом усилии. - Дайте валидол, малышке поплохело, - говорили голоса в подвале. - Тут ещё истерика, - говорили о девушке, которая плакала. В подвале с нами были дети. Я посмотрела на Лену и Юлю. Ещё пять минут назад у них было бодрые живые лица, сейчас они посерели, под глазами легли круги. Я подумала, что у меня, наверное, сейчас такое же лицо. И я слышала - я действительно слышала - как у Юли, будто маленький зверёк, стучит сердце. Через пять минут мы выползли из подвала. Город был пуст. - Куда пойдём? - спросила Шишкина. Мы стояли в растерянности - безопасных мест нет. И тут я гениально вспомнила про одно кафе в подвале. Мы добежали до машины. Проехали несколько десятков метров. Забежали в подвал. Я заказала третий за день эспрессо. Лена - …десять чебуреков. Юля сидит смотрит видео, как в парке Щербакова продолжают, несмотря ни на что, зажигают те, кому за сорок. Такого живые существа испытывать не должны.