Вчера в Мариуполе зашли к деду. Он живет возле пенсионного фонда. Его дочь эвакуировалась в Испанию, прихватив с собой его паспорт. Теперь дед никак не может получить пенсию. Стоя на пороге, он медленно жестикулировал большими руками, объяснял, что ноги его уже не держат, очередь в РОВД он все равно не отстоит, а без пенсии жить ему не на что. На порог вышел и его старший брат. В отличие от этого деда, тот выглядел крепким, с густой седой бородой и живыми голубыми глазами. – Да куда тебе? – обратился он к брату. – Даже я этой очереди не выдержу. – А почему ваша дочь забрала ваш паспорт? – спросила я. – И почему она уехала без вас? – Как было… - дед медленно развел тугими руками. – Брат, - он показал на старшего деда, - сидел в подвале. Я ему позвонил, а связь прервалась. Я не мог больше ему дозвониться и подумал, что их завалило, и пошел к нему – через речку. Старший брат неодобрительно покачал рукой. – А зачем вы пошли? – спрашиваю младшего деда. – Вызволять пошел, - отвечает. – Спасать. – Да кого б ты спас? – нетерпеливо возражает старший. – Сидел бы дома. Под обстрелом пошел он… – Прихожу, а он живой. Я там с ним побыл и пошел сюда. А дочки уже нет. Уехали они с внучкой в Испанию. Наверное, подумали, что я погиб. И паспорт она мой взяла – все впопыхах хватала и его прихватила. Мы с дедами спустились вниз – взять из машины воду и хлеб. Стояла жара. Напротив подъезда в беседке, забитой хламом – кастрюльками, мисками – сидели двое мужчин. Готовили еду для кошек. Кошек многие эвакуировавшиеся побросали. Те уже родили котят. Собаки рвут котят. Кошки просят есть. Мужчины ходят на море, ловят рыбу, кормят кошек. Возле беседки я и прихватила больного котенка. – Ты котенка взяла? – медленно плелся за мной младший дед. – Это ты правильно сделала – живая душа, - сказал он о котенке, который через полтора часа незаметно, без единого звука умрет. – А за мной смерть никак не приходит, - тихо, чтобы не слышал старший дед, проговорил он. – Уже и ноги не ходят, лучше бы она меня забрала. – Зачем вы так говорите? – остановилась я и посмотрела деду в глаза. Дед посмотрел в небо, зажмурился, чтобы скрыть слезы. – А кому я нужен? – спросил он. И тогда для меня по-другому открылась его дорога на больных ногах под обстрелом через речку – к старшему брату. Он бы не смог разгрести завалы. По другому я увидела и его возвращение в пустую квартиру, где два самых близких человека уже впопыхах собрали свои вещи. И перед тем, как исчезнуть, прихватили дедов паспорт, а деда с собой не прихватили. – Вы нужны, - сказала я. – Кому? – с горечью спросил дед. Никому. Никому ты, дед, не нужен. Так, наверное, говорили все его обстоятельства. – Да всему, - сказала я. – Если вы выжили, значит, нужны. Дед доплелся до машины. Здесь он пытался подхватить четыре хлеба, чтобы старшему брату было легче воду тащить. – Да куда-ты со своими неработающими руками! – прикрикнул на него старший дед. Младший молча покорился, отдал ему два хлеба – он просто хотел быть нужным.   Вчера в Мариуполе было сложное кормление. Люди сильно обижаются на то, что горячая еда раздается в одном, а не в другом дворе. Ко мне подходили, меня ругали, меня просили увеличить количество дворов. Привозить туда, туда и туда. «Как вы не понимаете, нам тоже нужно! Очень нужно!». Всю дорогу мы с Юрой думали как поступить, чтобы кормить еще полтора месяца не 500 человек, а 1000. Мы еще можем кормить 500 две недели. Юра предлагал убрать из меню второе и привозить просто первое на 1000 человек. Я – за то, чтобы оставить первое и второе. Но закупить больше термосов. На термосы потребуются деньги. Дальше эти термосы поедут кормить людей по другим только открывающимся направлениям – на новые освобожденные территории  4817760301017574 Мария Владимировна Сбер