Marina Akhmedova. Страница 51

Недавно я была в одном военно-медицинском учреждении, и его представитель, когда мы шли через двор, сказал - «Вот тут в подвалах во время ВОВ немцев лечили. Чтобы раненые товарищи красноармейцы не набили им морду». - Правильно делали, - сказала я. - Но мы же благородные, - ответил он. - При чем тут благородство?! - спросила я. И, если честно, хочется уже, чтобы на девятом месяце СВО российские люди перестали носиться с этой «мулькой» про благородство. Хотите быть благородными, идите на передовую, там быстро поймёте, что благородство - оно не вещь в себе. Оно сращивается с другими качествами, понятиями и принципами. Например, со справедливостью. Какой ты благородный, если не умеешь быть справедливым? Я считаю, что наши красноармейцы по справедливости имели полное право очень даже благородно набить морды фашистам. - Знаете, - сказала я представителю учреждения, - трудно сохранить благородство, когда ты не практикуешь справедливого наказания. Если тебя боятся, это не значит, что ты неблагороден. Мой собеседник с сомнением покачал головой, и я оставила эту тему. Но я убеждена: все эти видео с расстрелами - это в том числе следствие того, что Россия пообещала наказание и его не привела в исполнение. Вот он расстрелял нашего безоружного бойца. И что ему будет? Посидит в нашем гуманном СИЗО и пойдёт на обмен. Это справедливо? Это несправедливо и неблагородно. По отношению к нашим бойцам в первую очередь. Трудно сохранить благородство, когда ты обещаешь справедливое законное возмездие и тут же идёшь на попятный. Жаль только, что цена этому - жизни и страдания наших военных. Если нас не будут бояться, то есть нашего законного наказания, таких видео будет больше

В Верховную Раду внесли законопроект о запрете на Украине Русской Православной Церкви. Я бы связывала этот запрет с участившимися видео пыток, казней и унижения мирных граждан. Это то, что сейчас происходит в Херсоне. Попытки нападения на РПЦ официальный Киев практикует уже не первый год. Например, в 14-м, когда майдан пришел к Киево-Печерской лавре выяснять отношения, атака была отбита самими верующими. Я находилась там и была свидетелем. Верующие были смелы, и монахи встали за воротами стеной. Они молились и готовы были умереть, если вооруженный майдан сломит сопротивление верующих. Сами верующие стояли перед воротами, защищая своих монахов и свою веру.   Но тогда еще не было всех этих убийств и насилия. Граждане Украины тогда еще не боялись. А сейчас боятся. И неважно, что они думают, неважно к какой церкви принадлежат всей своей душой, важно, что они уже запуганы. Поэтому я убеждена в том, что вал видео с насилием – это спланированная акция. В СБУ и у Зеленского собрались, покумекали и решили запустить этот вал, преследуя сразу несколько целей – запугать жителей городов от дальнейшего сотрудничества с Россией. Вторая и самая главная – осуществить кощунственный акт отрезания верующих от их родной церкви. Ведь кто-то эти видео снимает. Кто-то их запускает в сеть. У всего этого есть дирижер, и он ведет свою линию.

А это почему на Wildberries продаётся? Диких ягод объелись?

В ночь падения украинских ракет на Польшу российские пранкеры дозвонились до президента Польши, представились Макроном, и Дуда сказал, что он очень осторожен, не обвиняет русских и не хочет войны с Россией. Теперь под гнётом общественного мнения ему придётся демонстрировать свою воинственность и доказывать, что хочет войны. Вопрос - кому нужен такой пранк?

Мне говорят, я слишком много пишу о казнях наших военных, жителей Херсона и позорных столбах. Но я и думаю об этом постоянно. Мне говорят – ты так удивляешься, как будто не ты написала «Пляски бесов». Их написала я в 15-м году и написала примерно об этом. Но одно дело – знать как может быть и было, и совсем, совсем-совсем другое – видеть это своими глазами. Я хотела, чтобы события, описанные мной в 15-м, принадлежали бы только прошлому. Но сейчас я им свидетель, и мне страшно. Но боюсь я не убийц. Мне страшна невозможность предотвратить эти казни. Уже случившиеся казни. И те, которые еще случатся. Мне страшно состояние, которые испытывали люди на этих видео перед казнью. Меня водили на расстрел, я знаю что испытывает перед казнью человек. И мне страшно, что можно привыкнуть к таким видео, и принять как должное то, что где-то там это происходит и происходит с другими людьми. Ну как же с другими? Когда их убивают, это происходит непосредственно с нами, со мной.   Поэтому мне с самого начала был противен майдан. Чертов – в прямом смысле слова. Я видела как линчуют там. Я прекрасно знаю запах насилия. А у насилия, конечно, запах есть. Пахнет от жертвы, пахнет от палача. Но сильней всего пахнет от тех, кто наблюдает. Все, что я видела там, все, что я видела потом на западной Украине, аккумулировалось во мне в эти «Пляски». Я писала их, имея в виду, что никогда не должно произойти того, что уже происходило когда-то в прошлом – резня, бойни, позорные столбы. Но на что влияют книги? Разве может книга сравниваться с боеголовкой? И разве может боеголовка сравниться с человеком, почувствовавшим вкус насилия?   Кому-то кажется, что я об этом много говорю. А мне кажется, что мало. О чем еще говорить, когда оно происходит? Только я не удивляюсь, я знала это все, но одно дело – знать, а другое дело – быть современником таких событий. Когда сосед сдаёт мальчишку, а вошедший во вкус насилия человек, командует тому - «К стенке!». Только ли мне пахнет адом?

Мой воинствующий друг из Польши попросил опубликовать его ответ Невзорову. Сам он этого сделать не может - он в Польше. А для меня Невзорова не существует, я бы не стала в его адрес ничего отвечать. Но друг просит, и я буду и дальше публиковать эти письма из Польши, чтобы мы все тут не думали, будто там все относятся к нам одинаково. Неодинаково. «Послушал Александра Невзорова по поводу застреленных русских военнопленных. Он говорит – всё начитается с простого вопроса – а что они делали в чужом доме? Что русские солдаты делали на Украине? О наивный! Разведи в своём доме ядовитых пауков, чтоб они кусали соседей. Тогда соседи придут, сожгут твоих пауков, а тебе набьют морду. И запретят иметь свой дом, понял, криворотый? Потому что это честь – иметь дом, и ты её не достоин. А честь состоит в понимании, что пространство, на котором он стоит, это общее пространство, на нём же стоят и другие дома. Это пространство невозможно поделить. Потому что оно находится в нашем сердце. Это место, где живут люди. А быть человеком, это честь. Уважай их право на жизнь и достоинство. А право на достоинство, по сути, и есть право на жизнь. Ты их объявил орками? Рабами? Насекомыми? И, значит, их можно убивать? Ну тогда не обижайся, тем более ты первый начал».

Они убьют этого парня просто за то, что у него в кармане русские рубли. Кстати, на территории ДНР гривна ходила все эти годы и ходит. И весь этот акт насилия, запечатлённый на видео, не имеет и не будет иметь никакого отношения к вопросам безопасности Украины, эти меры не направлены на поддержание безопасности Украины и на выявление ДРГ. Это просто демонстрация силы и вседозволенности. Нельзя оставлять наши города. Даже если мы не оставляем после себя ни одного пророссийского жителя. Украина все равно найдёт кого казнить - просто потому, что у неё оружие и вседозволенность

В сети появилось новое видео расстрела наших военнопленных - других. Это то, что записано на видео и дошло до нас. А сколько не доходит?! Выходит, что украинцы наших в плен далеко не всегда берут. А мы все меняем их и меняем. Чем, мне интересно, чем ВСУ отличается от террористического ИГИЛ, проводящего казни на камеру?

Когда Игорь отправился воевать, на нем был крестик, оставшийся от жены. Но его отец снял с себя свой, повесил на него со словами – «Приедешь, вернешь». Игорь мог бы и отказаться от участия в СВО, он – отец одиночка, сам воспитывает сына 12 лет. Жена умерла. – А я не отказался. Зачем мне прятаться? – спросил меня он. Я зашла к нему в палату военного госпиталя поздравить с днем рождения. Он сразу сказал, что ровно в этот же день – 20 числа – день рождения и у его сына, но через три месяца. Ему будет 13. Сейчас он живет с бабушкой и дедушкой. И повторил, что не любит прятаться за чьи-то спины. «Зачем мне увиливать, скажите, пожалуйста? – даже с обидой, смущенный моими вопросами, проговорил он. – Я пошел защищать. Вот врачей тех же. Медсестер. Родителей. Своих. Это пускай бегают те, которые бегают. А я пошел защищать своих». Мотая головой, держась рукой за перевязанный живот, он несколько раз упрямо повторил «ради своих», когда я пыталась разными вопросами выявить его мотивацию. Ранение Игорь получил, когда шел замыкающим в группе. Начался обстрел, они побежали – трое двадцатилетних и он. Его сыну будет через семь лет двадцать, и он решил прикрывать молодых. – Я же не могу только себя спасать или первым себя спасать, - с тем же упрямством сказал он. – Я должен сперва отвечать за сынков, которые рядом. Они остались живы, а мне резко прилетело в живот, и бронежилет не помог. Сознания я не терял, и помню, как эти же двадцатилетние развернулись, и выносили под обстрелом меня. Да, оба крестика на мне были, и, как видите, я жив. И свои – сынки – живы. А другой мотивации у меня нет.

Британская The Guardian опубликовала статью, в которой объясняет, почему украинские беженцы возвращаются на Украину в зону боевых действий. Вообще, страна приняла 100 тысяч британских беженцев. Программа по ним должна была действовать шесть месяцев. Конфликт пошел на девятый, а на такой срок программу не рассчитывали. Тут можно хмыкнуть – «Поставляла оружие Украине для затягивания конфликта, и не рассчитала программу более, чем на шесть месяцев?».   И вот когда полгода прошло, беженцам сказали искать себе жилье на местном рынке самостоятельно. Некоторые местные власти предлагают вносить залог и оплату жилья за первый месяц, если найдется жилье по доступным ценам. Но помогают далеко не везде, и жилье находится не всегда, и кредитной истории у беженцев нет, а она необходима для съема. Беженцев начали рассеивать по стране, чтобы не образовывались украинские анклавы, поселили в сельской местности, но у тех там нет машин, на которых можно добраться хотя бы до магазина. У украинских женщин нет денег на няню, а значит, если у них дети, они не могут работать. Какие-то украинские дети учатся в школах, а другие месяцами ждут такой возможности. Украинцы возвращаются домой, где у них есть риск погибнуть, но, по крайней мере, жить в своих домах и водить детей в школу. Пренебрегают безопасностью, лишь бы не иметь дела со снобской британской бюрократией.   О чем все это говорит? Отношение к беженцам – та лакмусовая бумажка, которая выявляет истинные цели и проверяет лозунги, заявленные центральным правительством, на правдивость. Официальная Британия говорит, что спонсирует оружием и деньгами конфликт на Украине, чтобы помочь украинцам. Но вот у нее внутри страны находятся украинцы. Так помогите же им, если люди действительно важнее задачи ослабления России. 

Сегодня с утра СБУ проводит обыски в Киеве-Печерской Лавре. Заявленная цель - «недопущение использования Лавры как ячейки русского мира». К сведению СБУ: Лавра всегда была ячейкой русского мира - в ней в Малых Пещерах веками лежат мощи русских святых.

Вобла возвращается. Как передают СМИ, Тюменский областной суд отменил решение Центрального районного суда, признавшего невиновной женщину, написавшую на асфальте «Нет в***е!» и убедившую суд в том, что имелось в виду «Нет вобле!». Теперь женщине придётся доказать свою связь с воблой, а следствию отследить путь воблы в жизни обвиняемой. Чем несчастная вобла вызвала к себе такую неприязнь? Кто сможет доказать факт наличия неприязни? Есть ли в аккаунтах девушки следы ненависти к вобле? Что, в конце концов, стало последней каплей в противостоянии с воблой и заставило выйти на асфальт с краской (или мелком)? Стойкая неприязнь, которую обвиняемая испытывает к вобле не могла бы не оставить следов в жизни обвиняемой. Наверняка, ей не сложно будет их предьявить. А если таковых не найдётся, придется изобретать что-то новое. «Нет весне!»? «Нет волне!»? Или что бы это могло быть?

Сегодня узнала, что мой друг - областной депутат, самый молодой депутат, ушёл добровольцем. Как-то я ему шутливо сказала при встрече - «Давайте я обниму вас за ваши узкие плечи». Потом эти плечи часто фигурировали в наших разговорах - он припоминал мне их и так, и везде. «Куда мне? У меня же узкие плечи!», «Давайте, Марина, обнимите меня за мои узкие плечи». Я не ответила на его последнее сообщение, а сегодня он уже недоступен. Тимофей, мой друг, только у таких как ты и бывают широкие плечи.

Я твёрдо убеждена в том, что и иностранные СМИ, и Украина должны пресечь своё иезуитство в оправдании военного преступления, произошедшего в Макеевке ЛНР. Так называемый уполномоченный по правам человека Лубянец утверждает, что казнены наши военные были из-за обманной сдачи в плен. Но их казнили, когда они 1. сдали оружие, 2. выстрелом в голову, когда они находились в заведомо беспомощном положении, лёжа на земле, 3. они лежали на земле, а не находились в боевых позах, которые предполагает обманная сдача. Поэтому надо просто тупо осудить преступление и сильно не умничать. А убийц надо наказать. Но с этим наша сторона сама разберётся

Многочисленные обращения просто не оставили ООН выбора, и ее мониторинговая миссия призвала к расследованию казни двенадцати российских военнопленных. Даже украинская вице-премьер некая Стефанишина в кулуарах форума по безопасности в Галифаксе вынуждена была сказать – «Конечно, украинские власти расследуют это видео». Добавив, что короткие отредактированные фрагменты очень маловероятно отражают то, что утверждает Москва». Конечно, Украина не стала бы (и не станет) ничего расследовать, если бы в международные организации не посыпались обращения из России, и те бы не отреагировали. Украинский интернет-сегмент уже пытался убедить всех в том, что место казни, запечатленное на видео – это последствия минометного обстрела.   Лично мне кажется, что международных организации реагируют потому, что Украина изо дня в день взрослеет в своей жестокости, и переходит те границы, которые даже для необъективных к нам организаций – чересчур. И те, хотя бы слабо, но реагируют. А вот о самой украинской жестокости стоит поговорить отдельно. Мне уже не кажется, а я уверена, что если бы казненные не были русскими, такой жестокости бы не было. Но это не потому, что украинцы так ненавидят их, хотя, да, ненавидят, но, ненавидя их, они ненавидят себя.   Российские СМИ уже распознали убийц с видео. Скорее всего, двое из них – харьковчане, выпускники университета МВД, игроки КВН. То есть, по сути, русские. Но Украина развела такую мощную пропаганду ненависти к русскому, что каждый русский (а на Украине почти все русские) начинает в глубине души себя ненавидеть. Он хотел бы исторгнуть, вывести из себя эту русскость. Но как это сделать? Вылить кровь? Сжечь свое мясо? Содрать с себя русскую кожу? Все равно русским духом будет пахнуть. Каждый русский, что бы он ни делал против русских, чтобы ни говорил, в глубине души знает, что он – русский. И в зависимости от его курса жизни это знание приносит ему либо счастье, либо несчастье.   Вот отсюда такая жестокость, такое стремление изничтожить всех русских. Но от себя-то не убежишь – убивая русских, каждый русский одновременно убивает себя. И умирает тем же русским.   

Два дня назад суд оправдал охранника Ельцин-центра, пририсовавшего дорогостоящей картине ученицы Малевича глазки. В определенных кругах уже говорят - это подкоп против Ельцин-центра, и вы же лицемеры в следующий раз будете возмущаться эко-активистами, которые поливают шедевры супами, и призывать к расправе. Отвечу без обиняков - если активисты плеснут супом в картину ученицы Малевича, я обещаю не возмущаться.

Главный редактор ИА Regnum, писатель, журналист, член СПЧ Марина Ахмедова @@Marinaslovo — Коля, у тебя сегодня день рождения, врачи обещали тебе пять сладких капельниц, — говорит невысокая женщина, наклоняясь над братом. Он, исхудавший, неподвижно лежит на кровати в палате военного госпиталя Бурденко. Всё изголовье заставлено иконами. Ранение в голову он получил 25 февраля. Сейчас в его глазах застывшее надолго выражение — как перед яростным боевым броском. — Коль, чего разлёгся? — продолжает сестра. — Давай вставай. Ты всё можешь. А вы приходите к нему в гости в следующем году! Приходите! — она оборачивается к другим раненым. Они молча смотрят на неё. Не бросаются успокаивать, произнося пустые слова о том, что Коля скоро поправится. Всё очень зыбко: Николай плох, а до следующего дня рождения им всем нужно ещё дожить. А я думаю о том, что сцена с Николаем — плохая мотивация для возвращения на фронт. — А вы собираетесь туда возвращаться? — спрашиваю их. — У меня приказ, — отвечает один. Он лежит, запрокинув загипсованную руку, другой рукой обнимает валик-кота в оранжево-чёрную полоску. Из его ступни торчат спицы. — Я офицер, из Воронежа. У офицера выбора нет. Мне было сказано идти вперёд — я пошёл вперёд. А мотивация у нас сейчас совсем другая: мы, российские военные, больше хотим нацистов убрать, а остальным в голову вбить, что они ведут себя неправильно. — То есть денацификация — реальная мотивация для военных на передовой? — Не думал… Но они ж там реально со свастикой ходят. Ну конечно, сам видел! И поляков много видел. Да, своими глазами. — И я своими, — говорит его сосед по койке, бородач с бледным лицом. — И кого ж вы хотите убедить вести себя правильно? Поляков? Наёмников? — спрашиваю их. — Этих я уже ни в чём убеждать не хочу, — говорит офицер. — Но благодаря им мы сами поняли: отступать некуда. Остаётся только давить вперёд, чтобы всей Европе доказать: они неправы. Потенциал у нас неисчерпаемый. Сейчас ребята мобилизованные подготовятся, и всё наладится. У меня выслуга 17 лет. Я знаю, что за три месяца можно хорошо натаскать. — А в чём источник этого неисчерпаемого потенциала? — спрашиваю я. — В том, что многие помнят, как служили наши деды, — говорит бородач. — Да я не знаю, как вам всё это объяснить. Там почти не осталось украинцев… — офицер зажмуривается от боли и подавляет стон. — Если бы мы с одной Украиной воевали, мы бы за месяц её затоптали. — Затоптали, — соглашаются все раненые, кроме Николая, хотя и в глазах того — всё та же ярость броска. — Скоро русский мишка проснётся. А что не проснулся, так, значит, плохо будили. — Мотивация у нас какая? — продолжает офицер. — Мы их растопчем. И всё. Только пусть женщины нам не мешают. — Да! Да! — соглашаются раненые. — Вы же сами видите, что сейчас происходит. Мамы мобилизованных выходят с плакатами. Контингент мужчин убежал в Казахстан, Узбекистан. Вы в Великую Отечественную себе такое представляете? А моя мама? Она вчера отсюда в Воронеж уехала. Я ей сразу сказал: «Это мой долг и моя обязанность». Она слова не сказала. — Женщины неправильно мальчиков воспитывают, — вставляет бородач. — И папы тоже, — говорит офицер. — Они сыновей и дочерей воспитывают одинаково. Хотя отец обязан сыну передать: надо уметь стоять за интересы своей страны. По крайней мере, здесь ты родился, и здесь твоя семья. Хотя редкие 20-тилетние отморозки у нас тоже есть. Рвутся вперёд: «Я всё равно не сдамся!» — А я никогда-никогда не говорила Коле не воевать, — говорит сестра, она гладит брата по бритой голове. — И мама наша не говорила. И я верю! Верю, что ему будет лучше. Пусть хоть на мне на всю жизнь повиснет, но я же всё-таки сестра! И я верю! — повторяет она, обводя наивными искренними глазами раненых. И кажется, что вера её касается уже не только одного брата. Некоторое время все молчат. Офицер вдруг перекидывает валик бородачу: — Лови кота-патриота. Все смеются. У Коли праздник — день рождения. Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции. @rt_special

В Польше с почестями, с участием военного караула и официальных польских и украинских лиц с венками был похоронен несчастный фермер, погибший от украинской ракеты. Тот неловкий момент, когда убийца приходит к гробу. Украина так и не извинилась за случившееся. И не извинится. За Волынскую резню она тоже не извинялась, а, напротив, на днях сделала замглавы МИДа бывшего посла в Германии, восхвалявшего Степана Бандеру. Это - конечно, намёк на очень многое. И Польша, конечно, втайне ведёт свой счёт. И, если следить за этими двумя странами с точки зрения развития классический трагедии, то по всем правилам жанра они неминуемо с венками и поцелуями идут в пасть друг другу. Поживем, увидим. Страны, как и люди, не способные рефлексировать свою вину, вновь и вновь получают болезненные уроки