Когда Игорь отправился воевать, на нем был крестик, оставшийся от жены. Но его отец снял с себя свой, повесил на него со словами – «Приедешь, вернешь». Игорь мог бы и отказаться от участия в СВО, он – отец одиночка, сам воспитывает сына 12 лет. Жена умерла. – А я не отказался. Зачем мне прятаться? – спросил меня он. Я зашла к нему в палату военного госпиталя поздравить с днем рождения. Он сразу сказал, что ровно в этот же день – 20 числа – день рождения и у его сына, но через три месяца. Ему будет 13. Сейчас он живет с бабушкой и дедушкой. И повторил, что не любит прятаться за чьи-то спины. «Зачем мне увиливать, скажите, пожалуйста? – даже с обидой, смущенный моими вопросами, проговорил он. – Я пошел защищать. Вот врачей тех же. Медсестер. Родителей. Своих. Это пускай бегают те, которые бегают. А я пошел защищать своих». Мотая головой, держась рукой за перевязанный живот, он несколько раз упрямо повторил «ради своих», когда я пыталась разными вопросами выявить его мотивацию. Ранение Игорь получил, когда шел замыкающим в группе. Начался обстрел, они побежали – трое двадцатилетних и он. Его сыну будет через семь лет двадцать, и он решил прикрывать молодых. – Я же не могу только себя спасать или первым себя спасать, - с тем же упрямством сказал он. – Я должен сперва отвечать за сынков, которые рядом. Они остались живы, а мне резко прилетело в живот, и бронежилет не помог. Сознания я не терял, и помню, как эти же двадцатилетние развернулись, и выносили под обстрелом меня. Да, оба крестика на мне были, и, как видите, я жив. И свои – сынки – живы. А другой мотивации у меня нет.