Marina Akhmedova. Страница 145

В следственном изоляторе в Якутске осужденные готовятся к конкурсу ледяных и снежных фигур. Конкурс проводится ежегодно, в нем принимают участие все учреждения УФСИН. И вот такого быка - символ года - они сделали изо льда. Ещё и подсветку вмонтировали

Не так много времени прошло после истории с сухим льдом в бассейне на дне рождения «аптечного блогера». В том бассейне погиб ее муж и друзья. В тот же день на нее подписался еще миллион человек. В сториз она вела прямые эфиры из реанимации, из дома. И больше всего меня поразил тот, где убитая горем мать ее мужа некрасиво забылась на диване. «Это мама Вали» – говорила аптечный блогер, наводя на нее камеру. И тогда стало ясно, что в современном мире смерть в эфире – это тоже товар.

С тех пор блогер сделала себе новую грудь, походила в эфиры ток-шоу, обзавелась новым молодым человеком, понаделала съемок с ним в кокошнике и сообщила, что беременна. Подписчики ликуют, с интересом следят и завидуют. Чему? Такой же славе, каковую женщине принесла смерть ее мужа и еще нескольких человек. Все хотят так же – миллионы подписчиков, деньги от рекламы и приглашения в телевизионные ток-шоу. А для всего этого нужно только чуть-чуть – прославиться любой ценой. Не став ученым, выдающимся врачом, не прыгнуть даже в горящий дом, чтобы вынести ребенка. А прославиться, ничего не делая или делая какую-нибудь пакость, которую вообще нельзя популяризировать, но отчего-то телевидение популяризирует таких «людей».

Вчера во время очередного стрима умерла девушка – тоже практически в прямом эфире. У нее случилось расстройство кишечника, блогер ее выгнал, чтобы она не воняла в доме. Выгнал раздетой. А вчера было холодно. Она стучала в дверь, а он ее не пустил. Он вел стрим. Неясно, от чего она умерла – от переохлаждения или чего-то иного. Но факт, что девушку выгнали раздетой на мороз и не пускали ради хайпа – новых подписчиков, славы и денег. Когда она умерла, блогер втащил ее в дом – в прямом эфире. В прямом эфире приехала Скорая. «Че, правда мертвая? Че, правда, умерла?» – не переставал спрашивать блогер и рисоваться в стриме, когда у него на диване рядом лежало тело закоченевшей девушки. «Еще раз спроси» – насмешливо ответила медик. В прямом эфире приехала даже полиция.

Нет, я понимаю, что старый Бог для этих людей умер, и теперь они поклоняются только богу по имени Всемогущий Хайп. «Возлюби ближнего своего» – нет, не слышали. Но у меня в связи с этим практичный вопрос – вы хотите видеть этого «блогера» в ток-шоу? Вы хотите, чтобы на кривляния этого примитивного организма смотрела вся страна – ваши родители и дети? А я не сомневаюсь в том, что его позовут, если уже не позвали, со всеми его друзьями. Еще и денег заплатят. Возможно, из наших налогов.

В воскресенье начну читать курс о том, как писать тексты, вызывающие эмоции. Полезен блогерам, волонтёрам и журналистам. Курс состоит из двух лекций. За подробностями пишите мне - [email protected] или моей помощнице Маше [email protected]

Была у Антона.
– Поздравьте меня! – он воздел руки вверх.
Я проследила за ними взглядом на предмет поиска чего-то нового, с чем надо было его поздравить. Осмотрела потолок, полки со столбиками стаканчиков и крышек. Ничего нового не обнаружила.
– Поздравляю, - сказала я. – А с чем?
– Я похудел на двенадцать килограммов! Неужели вы не видите?! Раньше я выглядел отвратительно, а теперь я сам себе нравлюсь!
– А мне вы и раньше нравились, - сказала я. – И как же вы похудели?
– Во-первых, тренажеры – нагрузка на ноги, руки, плечи. Во-вторых, питание! Все зависит от питания!
– А что вы едите? – спросила я, алчно поглядывая на круассан. Он оставался под стеклянным колпаком один.
– Утром белок – яйца, тунец.
– Консервированный?
– Конечно! Я же еще не такой бог-хатый. Там чистый белок! В обед – горстка гречневой каши. На ужин – горстка гречневой каши на двести пятьдесят граммов. Помните, углеводы – зло!
– Хм… - сказала я, приблизившись к круассану и погладив его по стеклу пальцем. – А вот я только не пойму… ради чего? – я вонзилась глазами в Антона.
– Ради чего? – прошипел он. – Ради чего?! А я вам сейчас покажу ради чего!
Он схватил телефон и поднес его к моему носу.
– Вы это видели? – спросил он. – Вы видели этот кошмар?
Я посмотрела на фото, где Антон был изображен в семейных труселях. «Ладно, - подумала я, разглядывая фото. – Не буду брать круассан».
– Смотрите на это мерзкое пузо, - говорил Антон, - на эти бока. Я же говорю: углеводы – зло! И смотрите на это, - он перелистнул фото, и я увидела Антона в шоколадном прессе.
– Ну хорошо, - сказала я, снова перемещаясь к круассану. – Я бы еще поняла, если бы вы без футболки тут нам кофе варили. А так никто ж ваш пресс не видит.
– А я?! Прихожу домой, снимаю одежду, и вижу в зеркале вот этого, - он ткнул на экране пузо. – А я хочу видеть вот такого, - с любовью сказал он, возвращаясь к прессу. – А вы спрашиваете, ради чего!
– Ладно дайте мне синий чай, - удрученно отошла я от круассана.
И тут дверь в кофейню открылась. Вошла полненькая девушка и попросила круассан. Мне стало обидно, что он достался не мне, поэтому я сказала девушке – «А Антон мне тут рассказывает, как он на двенадцать килограммов похудел».
– Есть хороший лайфхак, как похудеть, - сказала девушка, с аппетитом откусывая от моего круассана. – Не жрать!

Ответственный за языковую политику на Украине Тарас Креминь заявил о возможном запрете русского языка жестов для глухонемых граждан страны.

Использующие язык жестов граждане недостаточно хорошо владеют украинской речью, сказал языковой омбудсмен. По его словам, необходимо перевести обучение глухих с русского на украинский.

Эти люди никогда не пасуют перед здравым смыслом

Друзья, вот тут мое небольшое интервью с женщиной, которая проводит «процедуру» женского обрезания
https://les.media/articles/256259-budet-chut-chut-bolnote-vash-zagolovok

А что касается угроз, Катя, то я убеждена, что журналист должен много и напряжённо думать о том, пострадают ли его герои после публикации или нет. То есть нести ответственность, оценивать риски, даже если герой говорит, что он ничего не боится. Все мои обрезанные героини были анонимными, сфотографированными и снятыми со спины. Я не могу сделать работу, уехать и сказать - «А после меня хоть потоп!». Не вижу смысла в таких материалах, если после них страдает человек. Да, есть отговорки, это не я виноват, а полиция, которая бездействует. Но полиция за свою вину ответит сама, а журналист перед своей совестью будет сам отвечать за покалеченную судьбу героя. Только такой подход в журналистике я признаю.
https://t.me/ekvinokurova/15957

Катя, спасибо. Но все-таки я сама была одной из первых, заговорившей о женском обрезании несколько лет назад, и не просто заговорившей голосовано, но съездившей в высокогорные села и привезшей оттуда доказательства. Чем режут, что конкретно режут, кто этим занимается. На все это я посмотрела своими глазами и не из Москвы. И, если память мне не изменяет (а изменяет она мне редко), именно меня прокуратура обвинила во лжи. Поэтому не надо мне напоминать о вреде этих манипуляций. Я об этом знаю больше, чем кто либо. Однако я настаиваю на том, что это практика не широко распространена в республике, и большинство дагестанцев даже не знают о ее существовании. Поэтому странно всех чесать одной гребёнкой и создавать из дагестанской женщины образ тотально обрезанной и забитой. Это просто не соответствует действительности.
https://t.me/ekvinokurova/15955

У меня неясность с законом об иноагентах. Допустим, человек - фотограф. Я знаю много таких. Он получил из Европы грант на фотовыставку - про амурского тигра, про то как цветёт калина во дворах и всякое прочее. Он снял, организовал выставку. И параллельно что-то написал в своих соцсетях - высказался на политическую или социальную тему, никак не связанную с выставкой. Просто своим мнением поделился, мы все так делаем. Мнение оказалось непопулярным. Коснётся ли его этот закон? Боюсь, что да. Высказываясь, он все-таки политической деятельностью занимался. А таковой у нас занимается теперь чуть ли не каждый гражданин. Справедливо ли будет, если такого фотографа накажут? Инструмент-то для этого есть - закон об иноагентах. Я не думаю, что это будет справедливо.

Кстати, уверена, этот мой текст про женское обрезание вы не читали

https://etokavkaz.ru/traditcii/dom-na-kholme

Уже три года не была в Дагестане, но раньше ездила туда регулярно и написала множество репортажей, в том числе о женском обрезании и убийствах чести. Я просто приехала в одно высокогорное село, пришла на мельницу, где женщины мололи семя льна, и спросила – «А не обрезаны ли вы случайно?». «Тут все обрезаны» – ответили мне. В соседних селах тоже все были обрезанными.

Но когда я спрашивала в городе у людей, не знают ли они таких женщин, все крутили пальцем у виска. Они даже не знали, что такое существует. Но существует. Правда, только в нескольких селах. Убийства чести тоже существуют. Тогда же три года назад в Махачкале я брала интервью у отца, убившего вот так свою дочь.

Считаю ли я дагестанских женщин забитыми?

Я считаю, что в первую очередь при подготовке любого материала нужно учитывать широкий контекст, в котором живут герои, о которых автор собирается рассказать. Нужно понимать, чем город отличается от села, встречаться с забитыми женщинами и светскими, каковых (со своими, конечно, национальными особенностями) – море в республике. С покрытыми платком и непокрытыми. Нужно учитывать традиции, распространенные в республике. Правила воспитания. Ограничения для женщин. В каких семьях они действуют, а в каких нет. И вот собрав весь этот контекст уже можно рассматривать отдельных героев.

Если на дагестанских женщин смотреть через весь этот контекст, то они – очень даже не забитые. И я понимаю, почему они оскорбились, когда их так назвали. В своем контексте многие из них очень свободны и всем довольны. И если отнимать у них то, к чему они привыкли, они же первыми и возмутятся. Но если смотреть из контекста Москвы, например, из феминистического, то дагестанских женщин вполне можно назвать несовременными. Но я только не пойму – зачем смотреть на них из московского контекста, они тут не живут.

В среду в Совете по правам человека был еще один гость – Максим Шибанов из Екатеринбурга. Сегодня состоялось последнее судебное заседание по делу о тычке рукой. 30 ноября суд объявит решение, и я очень надеюсь на то, что оно будет справедливым. По-моему, справедливость в данном случае заключается в том, что человек, ткнувший другого человека (долго провоцирующего его) ладонью, не должен сидеть за это в тюрьме.
Но еще мне хочется сказать кое-что коллегам, которые писали разной степени странности заметки о моем участии в этом деле. Всегда отмечалась не только моя роль, но и то, что я брала интервью у Игоря Алтушкина, как и то, что моя позиция – за храм в сквере. Прежде всего, мне хочется сказать, что, видимо, коллеги настолько привыкли давать слово только одной стороне конфликта и активно выступать на той же стороне, что моя попытка дать слово двум сторонам расценивается, как поддержка строительства храма. Я еще раз повторю – не судите по себе. Я – не житель Екатеринбурга, и не мне решать, что должно быть в сквере. Это решает общество. А оно состоит не только из противников храма, но и из его сторонников. И я, по любому, поговорю с обеими сторонами. И если у меня и была какая-то собственная человеческая позиция, то она заключалась, прежде всего, в том, что мне были глубоко отвратительны формы, которые принял этот протест, как и журналисты с обеих сторон, ставшие просто провокаторами и нагнетателями и участниками конфликта. С тех пор эта моя позиция никак не поменялась.
Однако что бы я ни думала, есть случай. В нем – несправедливость по отношению к человеку, которому могут сломать жизнь ни за что. Мне все равно, какую позицию он занимал в конфликте – близкую мне или далекую от меня. Я вижу только один факт – несправедливость. Валерий Фадеев – тоже.
Глупо защищать только тех, кого вы считаете своими. Свои в такой ситуации – все.

Росавиация рекомендовала уволить директора «Победы» за фаллос, нарисованный в небе в поддержку футболиста Дзюбы.

Напомню, что примерно за такую же фигуру, правда, нарисованную не в небе, а на мосту, премию «Инновация», созданную при поддержке Минкульта, когда-то получили современные художники. Так что в самой фигуре, кажется, нет ничего страшного. Другое дело, безопасность полета. Если хотя бы на миллиметр увеличился риск для находящихся в самолете, для самолетов, пролетавших рядом, и для самолетов, которые вел тот же диспетчер с земли, то, наверное, в решении Росавиции логика есть.

В Кизляре полицейские устроили массовый сход в поддержку полковника полиции Исаева. Его обвиняют в разных преступлениях, в том числе в том, что он лично отвёз на вокзал смертницу, взорвавшуюся в 2010 году в московском метро.

Просто хотелось бы официального объяснения: почему арестован только сейчас и почему этой информацией воспользовались только сейчас.

Читаю о терапевте-блогере из Твери, которая продавала в Инстаграме инструкцию по лечению коронавируса, и что-то меня смущает. Особенно, когда главврач больницы говорит о чек-листах – «Это недопустимо! Это игра на чувствах пациентов и на чувстве страха, вызванном у людей коронавирусом». А терапевт отвечает – «А что тут такого? Я не должна после работы по вечерам бесплатно отвечать на вопросы». И нет, ей не стыдно. Куча людей продает свои инструкции и чек-листы.

И это – правда: куча людей в Инстаграме продает свои чек-листы – о том, как стать миллионером, как прочистить кишечник, убрать живот, научиться продавать, лепить из глины, делать сыр с плесенью и сажать цветы. Но все-таки коронавирус – это то, что может случиться с каждым, и информация об этом заболевании должна предоставляться бесплатно и всем. Тем более, что терапевт не сама эти алгоритмы лечения изобрела, а все-таки взяла их из больницы, а их разрабатывали – для людей. А еще странно продавать один чек-лист всем, когда течение заболевание может быть совершенно разными у разных людей. Это я виртуально возражаю терапевту. К этому еще добавляю: есть еще такая опция – не заходить вечерами после работы в Инстаграм и не предлагать там список действий по лечению коронавируса за 950 рублей. Можно, например, отдохнуть от работы или набросать чек-лист о том, как прочистить кишечник, например.

😉

Сегодня к Валерию Фадееву в Совет по правам человека приезжал Мама Лосей.
- А вы лосей-то с собой не привели? - пошутил Фадеев, когда Мама Лосей вошёл в дверь.

Алексей рассказал о своих лосях, о браконьерах и о том, почему охота на лосей - это такой дикий бизнес. Килограмм мяса стоит 2-3 тысячи, значит, на одном лосе можно заработать до четырёхсот тысяч. Их бьют с лицензиями и без. В сезон охоты и когда охота запрещена.
И ещё Алексей рассказал о своей мечте создать национальный парк, рядом с которым стрелять будет запрещено. Честно говоря, мне поэтому очень хотелось, чтобы они с Фадеевым встретились. С этим Валерий Александрович может помочь. Потому что одно дело - годами бороться с браконьерами и терять лосят. И совсем другое - основать парк, где и люди, и звери будут счастливы. И дальше, чтобы в таких дико браконьерских лесах появлялось все больше уголков, где могут спрятаться животные.
Надеюсь, что все получится

Справедливости ради хочется сказать о деле Рудковской, которая, по её заявлению, участвует в работе над законопроектом о запрете СМИ публиковать информацию о детях без согласия их родителей.

А сказать хочется следующее: родитель, желающий приватности, в первую очередь сам должен позаботиться о приватности своих детей. В переводе на современный язык - не использовать их по-чёрному в рекламе в своих социальных сетях.