Marina Akhmedova. Страница 144

Я не поняла, если яд нанесли на внутреннюю сторону трусов, то как он оказался на горлышке бутылки?

Сама слепила) Горжусь проделанной работой

Я тут ругаюсь на режиссеров, видящих в жителях провинции зомби. А тем временем в Нововоронеже установили памятник Аленушке. Местные уже шутят, что это как-то связано с covid-19

Досмотрела сериал «Эпидемия». Сразу скажу: книгу Яны Вагнер, по которой сериал снят, я не читала. А Стивен Кинг, похваливший «Эпидемию» - для меня не авторитетное мнение.

Многое в этой многосерийной истории меня удивило. Потому что я слышала много похвал в ее адрес.

Во-первых, она о тех же богатых и красивых, но попавших в непривычные для себя условия - в биологическую эпидемию. Но внешнее обстоятельство ничего не поменяло, все равно приходится смотреть про богатых и красивых. А про богатых и красивых в очередной раз лично мне смотреть не сильно интересно. Во-вторых, на контрасте с ними жутковато показана российская глубинка. Опять! Почему-то все жители российской глубинки в «Эпидемии» - это какие-то доходяги-зомби, и это ещё без болезни! Это они типа сами по себе всегда такие. Как человек, хорошо знающий российскую глубинку, и, прежде всего, уважающий ее, я снова спрашиваю себя - «Почему московские режиссеры ее так снимают? Они настолько ненавидят и боятся ее жителей?». Хотя Анна Михалкова (героиня из глубинки) отлично сыграла. И сцена, где наши идут бить озверевший спецназ просто потому, что «с нами так нельзя» - для меня самая сильная. Но единственная сильная.

Не, ну тогда я понимаю, почему американцам сериал понравился - они примерно такими дикими полузомби нас и представляют. А сериал, тем более, снятый в России, это только подтверждает. И вообще есть ощущение, что сериал снят больше для зарубежной публики, и потому для меня - от и до россиянки со всей прилагаемой при этом русскостью - он смотрится местами фальшиво.

Я так и не поняла, зачем спецназ такой жестокий, по чьему поручению он действовует, уничтожая людей? И для чего он показан так - чтобы я сидела всегда дома и боялась спецназа? Или чтобы я думала - «Ого, а наши-то космонавты на митингах ещё ведут себя как мягкие зайчики»?

Я как зритель в это не верю. Мне самой стоит выглянуть в окно, а там - пандемия. И в этой пандемии медики все-таки жертвуют своими жизнями ради нас. Я вижу из окна гуманность, и на этом контрасте государственные образы сериала, которые должны меня пугать, меня вовсе не пугают, а вызывают какую-то странную жалость к создателям кино.

Ещё один неприятный момент лично для меня - опять и снова те же самые грубые прямолинейные посылы. Как будто сценаристы и режиссёры представляют зрителя исключительным дураком, которому все надо разжевывать. Посыл такой - парень с синдромом Аспергера, который плохо считывает эмоции из-за своих особенностей, проявляет больше всех человечности - это же он возвращается в конце за потерявшимся семейством соседей. А теперь представьте, какие кладези эмпатии заложены в человеческие души, если даже он... Вопрос - а как-нибудь потоньше со мной было нельзя? С церковью в конце совсем был перебор. Уверовали все и сразу. Не верю.

При этом герои так часто выясняют отношения, что я уже забываю, что на дворе-то эпидемия. Но самое главное - мне вообще не было страшно. А я смотрела для этого.

Но, может, это я просто вредный зритель, и мне нельзя смотреть российские сериалы 😉

И я присоединяюсь к поздравлениям
https://t.me/vladimirlegoyda/4510

Только что нагло воспользовалась своим членством в Совете по правам человека. Спешу я к метро, бегу. И тут прямо передо мной падает человек - ноги у него неожиданно подкашиваются. Он лежит в снегу, крепкий такой с виду мужчина лет сорока.

К нему подбегают двое прохожих, еле поднимают его, оттаскивают, сажают на бордюр. Я думаю - «Э, ладно, я спешу, сами справятся». Но все-таки задерживаюсь. Мужчина с виду не пьян, нормально разговаривает. Пытается встать на ноги, но снова валится на спину. Говорит - «Я - военный, старые травмы». Молодые люди давай вызывать скорую. А там не отвечают. Звонят, звонят. Звонят. Ждут. Мы все ждём. И тогда я сама позвонила в службу спасения и гордо представилась членом Совета. Меня перевели на скорую, вызов приняли, спросили, не перекошено ли у мужчины лицо. «Вовсе нет» - ответила я. «Высылаем ближайшую» - сказал диспетчер.
Прождали мы ее минут семь. И тут наш спасаемый встает, говорит всем - «Спасибо» - и уходит на своих ногах. Молодые люди поворачивают ко мне ошарашенные лица и говорят - «Он просто взял и пошёл...». И ещё ему так вслед смотрят, как будто он идёт аки по суху. Или это чудо свершилось, как во времена Иисуса, когда он трогал неподвижных, и они вставали.
Попрощавшись, молодые люди тоже ушли. А я, представьте себе, осталась звонить в скорую и просить не приезжать. Я ждала, ждала, ждала, держа трубку у уха. Ещё ждала, понимая, что не могу уйти, медики приедут, а тут никого нет, и к какому-нибудь другому больному они не попадут или попадут позже.
- Вы отменяете вызов? Господи, спасибо вам! - воскликнула диспетчер, когда я все-таки дозвонилась и сказала, что больной пошёл.
- Мне-то за что? - растерялась я.
- Спасибо вам! - кричала диспетчер. - Спасибо! Огромное вам спасибо!
- Нет, это вам спасибо, - зачем-то сказала я, и добавила - Огромное спасибо.
Ушла в метро, так и не поняв, что это все такое было и за что меня благодарили так настойчиво.

Олин дом стоял в поселке Доломитное под Горловкой. С 2014 там шла война. Жители держались в поселке – им некуда было податься. Жили в подвалах. Заносили туда телевизор, и неделями не выходили. Хотя подвалы были не у всех, и некоторые семьи переживали обстрелы в домах. Снаряды прилетали, люди гибли, дома были разбиты, но Оля говорит, что «жить было можно». В семнадцатом году жителям все-таки пришлось уйти из поселка, оставив дома, вещи. Кому-то удалось забрать скотину, а кому-то – нет.

Оля познакомилась с мужем там же – он служил в армии ДНР. У нее родился сын. Сейчас ему год и восемь месяцев. Когда пришлось уходить, с ребенком и родителями она кинулась искать новый дом. Денег у них не было. Нашли дом в Горловке – холодный, без отопления, без воды, сырой, заплесневелый. Дом стоил четыре с половиной тысячи долларов. Хозяину отдали за него меньше половины, и тот, оказавшись добрым человеком, вошел в положение семьи – отец пенсионер, мать работает медсестрой и получает шесть тысяч, Оле – двадцать, у нее маленький ребенок, и она только учится на фармацевта. Хозяин разрешил отдать остальную часть за дом через три года. Три года истекло. Хозяин не требовал. Он входил в положение, когда у Оли родился ребенок, понял – нужно на малыша. Он вошел в положение, когда Оля была беременна вторым ребенком, и на позициях погиб ее муж. Нужны были деньги на похороны. Но срок все равно подошел к концу.

Сейчас Оля получает пособие на одного ребенка по утере кормильца 4800 и до трех лет будет получать на младшего две тысячи. Младший родился, когда его отца уже не было в живых, 8 декабря. То есть только что. Ему десять дней. Родился маленьким – весом в два с половиной килограммов. Наверное, так бывает, когда в женском животе еще растет жизнь, а в душе наступает смерть. Оля говорит, что если человек не любит, а только притворяется, что любит, то он может найти какие угодно слова для того, чтобы объяснить, что такое любовь. А если не притворяется, то объяснить любовь словами не сможет. Поэтому, когда ей муж позвонил в последний раз вечером сказать, что у них все тихо, и он – на самой спокойной точке позиций, стало понятно, что все не тихо, и скоро там будет очень неспокойно. Это – такая любовь, говорящая подтекстом.
Олиному дому в Горловке очень нужен ремонт. Сейчас моются в тазиках, нагревая воду. Но в первую очередь его нужно выкупить. Взять в долг семье негде. У Оли нет карты Сбербанка, я даю номер Анны Ревякиной, она ей передаст помощь 4276 5200 1846 2842 Если решите помочь, то пишите – подарок Денису (так зовут только что родившегося мальчика).

Друзья, отчитываюсь - Милка едет не на бойню домой, а домой. Сегодня забрали. Спасибо вам всем огромное за помощь

Facebook планирует сокращать новости до тезисов, чтобы пользователи не читали тексты.

Если оглянуться на истоки, то вспомним - «Сначала было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог» - то несложно понять, кто может бороться со Словом. Только дьявол 😉

Последние журналистские расследования можно охарактеризовать парой предложений - «Приводимые данные обыватель проверить все равно не сможет. Но он поверит в версию расследователей только потому, что верил в неё и до расследования. А сами расследователи уже заранее знали ответ - ещё до того, как взялись за своё расследование» 😉

Друзья, на жизнь коровы собрали. Её имя было неизвестно, но теперь она останется Милкой. Лишние деньги уйдут на других бездомных животных.
А Милка, скорее всего, беременна. Спасённая жизнь нерожденного телёнка - рождественский бонус.

На прошлой неделе у Милки испортилось настроение. Ну как же – 19 декабря она уедет на бойню. Она начала бить копытом, мычать. Жизнь испортилась еще раньше – умерла хозяйка, которая Милку любила. За ней сейчас смотрит чужая женщина, а наследники распродают имущество. Женщина не знает, как зовут корову, это я назвала ее Милкой, потому что должно же быть у коровы имя.


На бойне Милку оценили в 65 тысяч рублей. По 400 рублей за килограмм. Милка эта как-то почувствовала, что жить ей – еще неделю, и теперь сама не своя. Ни есть, ни пить не может. Ждет хозяйку. Но хозяйка-то не придет.
Это, конечно, очень странно говорить – давайте спасем Милку, когда Милка – для многих еда. Но для женщины, которая купила у наследников козу и кур, Милка – не еда. Увидев корову, которая должна уехать на бойню, она открыла сбор. Сначала над ней смеялись – «Хочет спасти мясо». А потом кто-то тихонько начал переводить по 100 рублей, и на выкуп жизни Милки осталось совсем чуть-чуть. Она поедет за ней завтра. А потом Милка уедет в многодетную семью – в какую, пока неизвестно.

Милка пока ничего этого не знает – о том, что завтра, ее, наверное, спасут. Она продолжает быть в своем коровьем горе, которое растет тем больше, чем меньше дней остается.

Мне захотелось поделиться с вами этой историей. Сбор идёт на странице Лены Беликовой в Facebook. Там же ее контакты для тех, кто хочет с ней связаться. Осталось действительно совсем чуть-чуть. И, может быть, еще чуть, если будет торг с наследниками и бойней.
4276 2200 1686 3907 (муж Елены Игорь Г)

Уже человек десять спросили меня, как мне Путин с близкого расстояния, что за человек. Я действительно за ним наблюдала, обычно это часть моей работы - наблюдать за людьми. Я не знаю, какой он человек, для того, чтобы это понять, мне обычно надо задать человеку вопросы. Но вот что я отчетливо увидела для себя, вернее, мне отчетливо показалось, что Путин в какой-то момент жизни осознанно принял нечто схожее с религиозным послушанием - взять на себя труд быть со всеми теми, кто с ним соприкасается вживую, вежливым и мягким. Независимо от социального положения человека. Я не знаю, от ума это идёт или от сердца, но то, что это - осознанный труд, мне было хорошо видно. «И никто не уйдёт от меня обиженным». Конечно, иногда он говорил что-то жесткое, но и это было направлено не к тому человеку, который задал вопрос, а в пространство - скорее, тем силам, которые он считает злыми. Но это мое - субъективное. Чтобы составить для себя более глубокий психологический портрет президента, мне бы пришлось брать у него интервью. Но это вряд ли когда-нибудь произойдёт, потому что я - не тот журналист, который работает в рамках протокола

Вот тут более развёрнутый ответ Путина на мой вчерашний вопрос

https://ria.ru/20201211/tv-kontent-1588835249.html

На этой неделе мало с вами общалась – готовилась вместе с Советом по правам человека к ежегодной встрече с Путиным. Писала свой доклад, хотя я – новый член, и не думала, что у меня будет возможность говорить. Понимая, что, скорее всего, нет, я попросила у председателя Совета Валерия Фадеева разрешения передать президенту просьбу о животных – конкретно о необходимости муниципального приюта для бездомных животных в Якутии и в Дагестане. «Я за зверушек» – сказал Фадеев и просьбу передал.
 
Но доклад я все равно подготовила. И вот президент дал мне слово сегодня. Я говорила о том, что мы с вами обсуждали на прошлой неделе – о телевидении, которое потеряло всяческое представление о морально-этических нормах, о жестокости и агрессии в эфирах ток-шоу. О темах этих ток-шоу, которые даже озвучивать неловко. И о том, что люди начинают считать всю эту гадость (родила от отчима, кто отец близнецов – Вася, Петя или еще полдеревни) нормой, а это меняет жизненные ценности общества. Говорила о поведении ведущих и гостей в эфирах политических ток-шоу, где они в прямом смысле плюются, обзываются, вечно вышвыривают кого-нибудь из студии, задавая обществу тон на хамство. Говорила также о травле в сети и презумпции невиновности, которая практически уже не работает.
Президент ответил, что он редко смотрит телевизор – не хватает времени. Но иногда его включает, и его тоже корежит от сцен насилия и от жестокости на экранах. Но что с этим делать? Цензурировать? Не выход. А хотелось бы, чтобы редакции телевизионных каналов приняли неписанный закон – о человеколюбии в эфире.
 
О животных в этот раз не говорила. Но надеюсь, что в следующем году будет такая возможность. И тогда я скажу, что в дополнение к закону об ответственном обращении с животными нужно больше проповедования доброго отношения к братьям нашим меньшим в СМИ. Но я надеюсь, что в Якутии и в Дагестане к этому времени приюты уже появятся. А я приеду и посмотрю, как они работают.

Поддерживаю мнение о том, что в сотрудников полиции ничем кидаться нельзя, даже пластиковым стаканчиком. Это - преодоление барьера к насилию, на которое общество права не имеет. Но и полицейские должны вести себя так, чтобы общество их уважало. Понятно, что среди них - разные люди, и один за другого не в ответе. Но все же, когда на полицейского, пытавшегося заняться сексом с тринадцатилетней и прострелившего ей ногу, заводят дело за хулиганство, требовать уважения от общества сложно. Это не хулиганство, это - тяжкое.

Открываю новости этим воскресным днём. Беременная пришла в гости к подруге и выбросила из окна ее двухмесячного ребёнка. В Кызыле родители забыли младенца на улице, и он замёрз насмерть. Полицейский в Москве прострелил ногу 13-летней девочке. Подозреваемые дали показания о расстреле семьи в Подмосковье.

Открываю статистику МВД по преступлениям за январь-октябрь 2020 года. Там говорится о том, что обстановка в стране - стабильная. Сохраняется тенденция к сокращению криминальных деяний против личности. В частности, зарегистрировано на 2,1% меньше убийств, на 5,8% - фактов умышленного причинения вреда здоровью.

Сразу скажу, я верю в статистику МВД. Но у меня наивный вопрос - к чему такая информационная
бомбардировка ни в чем неповинного читателя и зрителя криминалом? Чтобы он окончательно испугался выходить из комнаты?

Вчера досмотрела сериал «Перевал Дятлова». Историю перевала вы и без меня знаете – группа студентов Уральского университета выдвинулась на гору Холатчахль. Местные манси называли ее «горой мертвецов». Все студенты там погибли, и причина их смерти до сих пор остается загадкой.

Следствие ведет майор КГБ, специально присланный из Москвы. Интересный персонаж, с интересным военным прошлом. Только почему он постоянно разговаривает шепотом? Зрителю показывают его флешбеки в войну: это ее конец, 1945 год, и герой возвращается памятью в какой-то замок на территории Германии, где фашисты издевались над людьми, и видит там мертвецов. Натуральных мертвецов-зомби, которых кроме него никто больше не видит. Потом он уже с товарищами во взятом Берлине. Это апрель. Но не все доживут до Дня Победы. Короче, это такая военная мистика. Я такую люблю.

Серии про майора чередуются черно-белой историей группы Дятлова. Там советская романтика – песни у костра, дружба, стихи. По стилю очень похоже на фильм «Девчата». Интересно и заодно ностальгия.

Но на пятой и шестой серии я заскучала. Спас только пакетик с семечками. Увы, на ночь.
Я уже все поняла – у меня не было надежды на то, что герои выживут, я ведь давно знала историю группы. Но я рассчитывала хотя бы получить какую-нибудь интересную версию их гибели. Она оказалась банальной и всем хорошо известной. Ее просто проиллюстрировали игрой актеров.

Но во время просмотра всех восьми серий, я не понимала, какие установки о Великой Отечественной сидят в голове авторов сериала. Майор КГБ произносит такие слова – «Немецкие солдаты – тоже люди». Ну да, конечно, люди, все мы – люди. Только подтекстом к его словам звучит – «зато наши не люди». Потому что в сериале наши, берущие Берлин – все какие-то малоприятные персонажи. А немецкие граждане – несчастные и бедные. Что за пропаганда? Ну, хорошо, если вам так хочется, то показывайте несчастных немцев. Но тогда уж покажите и их зверства в наших городах и селах. Уравновесьте. А то получается, что только солдат советской армии убивает женщин и детей. От этого даже как-то противно становится.

Еще что не понравилось. В сериале звучит отчетливая мысль – «Людям свойственно жертвовать своей жизнью ради жизни других. И некоторые люди иначе просто не могут. Иначе они перестанут быть самими собой». Неоригинальная, но правильная мысль. Только зачем ее насаждать так явно и несколько раз проговаривать в лоб?