Marina Akhmedova. Страница 121
7822
@Marinaslovo
Марина Ахмедова - писатель, заместитель главного редактора журнала Русский Репортер. Здесь - ее реакция на актуальные события. Личное мнение
-
Marina Akhmedova
У Галича есть такие строчки: вот и платим молчанием за причастность свою... Во злобу дня я бы перефразировал: вот и платим причастностью за молчанье своё. Непросто видеть страдания гражданского населения на освобождаемых территориях, и невольно задаешься вопросом: почему так получилось? Вот сегодня зачистили дом и обнаружили в одной из квартир обмороженного человека: помощь, какую могли, оказали, но вытащить не можем - сами под огнём противника. А было все эти годы так, что молчали, платили налог на АТО, голосовали за их власть, не протестовали против их засилья - делали всё, чтобы не нарушить свой хрупкий мирок: проще приспособиться, чем сопротивляться. Сужу я их за это? Нет, конечно, - люди-человеки. Но вот рациональная машина пришла в движение и покатилась катком по хрупкому мирку, как по яичной скорлупе. Мир такой. -
Marina Akhmedova
Кто бы мог подумать ещё год назад, что новость об отмене масочного режима в Москве пройдёт почти незамеченной -
Marina Akhmedova
Марина Ахмедова - о сборе фактов нарушений прав человека в Донбассе -
Реклама
-
Marina Akhmedova
Получаю вопросы на произошедшее только что в Донецке - «Это был теракт или обстрел?». Это был теракт, исполненный при помощи точки У. Когда целятся не по военным объектам, а по гражданским - это всегда теракт. -
Marina Akhmedova
Донецк сейчас -
Marina Akhmedova
Друзья мои, я не один год работала с бригадой «Восток», созданной Александром Ходаковским. Александр Сергеевич – не мягкий оладушек. Более жесткого человека я, собственно, никогда и не встречала. Но его бригада была очень эффективной. По сути, эти люди одерживали основные победы в 14 и 15. Без российской армии. Я не один раз видела Александра Сергеевича над гробом своего бойца. И после этого он становился еще жестче. Но. Но в его бригаде работал капеллан. Потому что важно было сохранить человека в бойце. Самое страшное – когда человек из бойца уходит. Не только для души. Война таких быстро прибирает. Мне дозволялось приходить к пленным, содержащимся на военной базе. Приносить им еду и сигареты. Жестокое обращение было немыслимо там. Жестокость над пленными не помогает вести войну, наоборот. В 14-м году по всей Украине стоял вой – женщину какие-то дикари привязали к столбу в Ясиноватой. Кто-то, проходя мимо, ее пнул. Она действительно передавала данные украинской армии и ездила их кормить. Ходаковский лично приехал ее отвязать. Это был единичный случай на территории ДНР. И это был неправильный случай. Сейчас вся Украина утыкана такими позорными столбами (на фото выше – Киев). На это невозможно смотреть. Ничто не оправдывает жестокости и бесчеловечности. А главное – они в войне только мешают, а не помогают дойти до победы. И я не хочу, чтобы моя страна превращалась в Украину с ее позорными столбами. А вы поверьте мне на слово: нынешняя Украина – она не в территории, она – в голове. -
Marina Akhmedova
Я полагаю, что с любым человеком, сдавшимся или попавшим в плен, надо поступать по-человечески. Есть суд, он все оценит. Если суд посчитает, что человек заслуживает сурового наказания, так тому и быть. Но нельзя ставить людей на колени и заставлять их что-то выкрикивать. Это - отвратительно. С одной стороны, им говорят - «Сдавайтесь! Сохраняйте жизнь!», а с другой - показывают вот это. А чем тогда наша армия будет отличаться от тех, кто ставит наших пленных на колени и заставляют кричать «Слава Украине!»? Все-таки нельзя вот так одним движением в блоге лишать морального превосходства не только армию, но и страну. Мы - все-таки не дикари. И кто захочет после просмотра такого видео сдаваться? А это, в свою очередь, увеличит потери и среди наших бойцов, и среди мирного населения. И усилит жестокость к нашим пленными. Об этом можно хотя бы подумать? Такие кадры я считаю отвратительными, безответственными и, по сути, медвежьей услугой. Блогерство блогерством, но плыть надо в берегах. -
Marina Akhmedova
Валерий Фадеев: Сети Meta стали боевым инструментом во время проведения спецоперации на Украине 14 марта вслед за Facebook Роскомнадзор заблокировал в России Instagram. Ранее Генпрокуратура РФ обратилась в суд с иском о признании компании Meta экстремистской организацией за снятие ограничений для пользователей Украины на призывы к насилию в отношении россиян. «Мы давно стали поднимать в Совете тему рисков цифровых технологий для прав человека и общества. Тогда многие смеялись, называли нас противниками прогресса, но мы эту тему не оставили. Во время проведения спецоперации на Украине это всплыло особенно ярко. Мы видим, что Facebook стал инструментом распространения огромного количества фейков, и мало кто их проверяет, - заявил глава СПЧ Валерий Фадеев в ходе круглого стола на тему: «Цифровизация и искусственный интеллект в образовании». - В прошлые десятилетия и века во время военных действий тоже использовали ложную информацию для дезориентации противника, но ложные слухи распространяли в узком кругу. А сейчас информация распространяется мгновенно и миллионам. Мы увидели, как сети Meta стали боевым инструментом во время проведения спецоперации. Это уже не инструмент развлечения с кошечками, цветочками и курортами. Я еще неделю назад говорил про необходимость блокировки, хоть я и за права человека, потому что считаю, что такое использование соцсетей как раз нарушает права человека. Люди получают ложную информацию и добровольно ее распространяют. Это нарушает права человека на получение достоверной информации. Это очень серьезный урок для нас». -
Marina Akhmedova
Кто владеет высотами - тот управляет ситуацией, - это закон войны и дважды закон войны в городе. Не все это помнят, к сожалению, но, тем не менее, движемся, кольцо сжимаем, как петлю на горле. Азовцы понимают, что пощады им не будет, и поэтому сопротивляются с отчаянием обречённых. Что же, - за всё нужно платить. Прибыли горные орлы Рамзана, выглядят дорого и круто, - надеюсь, так же будут выглядеть в деле. -
Marina Akhmedova
Наконец, санкции добрались и до меня – возвращаюсь на несколько дней в Москву плацкартом, верхним боковым. Других не было. В моем отсеке сначала ехал один молодой человек с полоской на штанах. Потом он позвал из соседнего отсека еще двоих – субтильных, судя по возрасту, студентов. «Идите сюда, пока тут пусто». Те заняли нижние полки и давай шушукаться. – А Сема все перепрятал, - говорит шепотом один, - все поудалял. Сидит на изменах – «Все! Меня арестуют, я на митинги против войны ходил». Нормально он так загрузился. У него раньше настроение было – против системы. А щас… щас… щас он на такой панике. – Сейчас такой контроль начнется над теми, кто не уедет, я уже даже спать не могу, - шепотом говорит тот, что в полосатых штанах. – Сам хочу уехать, но некуда. – Мы под колпаком, - грустно говорит третий. – Я тоже спать не могу. Вот успокоительное с собой везу. В нашем отсеке на первой остановке появляется внушительная тетя. Сверяется с номером места, требовательно смотрит на студентов. – Ой, - вскакивает один, - это мы тут временно оккупировали ваше место! – А вот это вы зря, молодые люди, - с одышкой говорит она. Студентов как ветром сдувает. Она садится. Охает. Ахает. Выкладывает сканворд. Заходят еще двое мужчин. Поезд трогается, качнув большую женщину, но это уже не выбивает ее из сканворда. – Я только не пойму, зачем в Ростове люди скупили столько сахара, - говорит один вновь прибывший другому. – Гречку я еще понимаю. Но сахар… – Самогон варить? – предполагает второй. – Компоты закатывать? Мне теща тоже звонит – «Ты сахар купил?!». Не, я только гречку. У меня собака гречку ест. – Не избалованная у тебя собака, - замечает первый. – Так у меня еще котик есть! Избалованный! – Госты б еще советские вернули, - мечтательно говорит первый. – Ничего, мальчики, - женщина отрывает глаза от сканворда, - потерпите. Поездите на отечественных машинах, ничего. Ну, я лично рада, что Путин в этот раз дал им всем прикурить. Очень рада. Лишь бы не отступал. – Надо идти до конца, - говорит тот, у которого избалованный котик. – И не сдаваться, - говорит тот, который не мог понять про сахар. – Буду на пенсию в пять тысяч жить, лишь бы не отступил, - говорит женщина. – За внешнюю политику, я готова ему всю внутреннюю простить. А вы, мальчики, ничего, потерпите. Она обводит всех глазами. «Потерпим» – с готовностью соглашаются двое. Она доходит до «штанов в полоску» и буравит его так, будто на нем написано слово, которое она не могла в сканворде отгадать. – Потерпим! – наконец испуганно соглашается тот. – То-то, - говорит женщина. – Смотри у меня, - и показывает ему кулак. А я сижу сбоку и тоже с перепугу думаю, ну ладно, придется и мне взгромождаться на эту адскую верхнюю полку – потерпим, так потерпим. -
Marina Akhmedova
Десять дней я занималась необычной для себя работой. Мне присылали данные россиян, застрявших на украинской стороне, которым начинали угрожать за то, что они русские. Мне их просто присылали в личные сообщения Инстаграма, но многие я пропускала, Инстаграм мне просто их не показывал. То есть я не делала никаких заявлений, что могу в этом помочь, но люди сами слали и слали. И я неожиданно обнаружила, что превратилась в информационный штаб. Я передавала данные на нашу сторону, кому - не скажу, это по линии прав человека, оттуда - выше. И я не уверена, что это поможет. Но вдруг. Так же мне слали данные людей, пропавших в Мариуполе. Я надеюсь, до них можно будет добраться через несколько дней, и они будут живы! Их я передавала тем, кто первым поедет оказывать помощь. Но я понимаю, что многие сообщения до меня не дошли. Поэтому я выложу здесь свой имейл - шлите туда - [email protected] Повторю: я не уверена что это сработает! Я не могу дать никаких обещаний! Но мы же тянем даже за самые слабые ниточки. По сбору. Вы знаете, что я не люблю выкладывать счета, не проверив их. И я не могла выложить счёт даже штаба в Донецке, не потому, что не доверяю, а потому что мне нужно иметь возможность проверить - сколько пришло и куда ушло. Наконец, я договорилась с людьми, которые дадут мне такую возможность. Ниже будет номер счета человека, работающего в штабе. Я приеду, мне покажут поступления. Я планирую сделать так: Если вы хотите помочь людям на освобождённых территориях продуктами - пишите в назначении платежа «МА люди». Если вы хотите помочь голодным животным, пишите «МА животные». Когда я вернусь в Донецк в конце недели, при мне эти деньги отдадут главам поселений на прокорм животных или мы сами закупим корм. В Донецке карты не работают, но там есть какой-то хитрый способ снять. 4817 7603 0101 7574 Мария Владимировна Пирогова Сбер. Для удобства я выложу счёт отдельно в первом комментарии -
Marina Akhmedova
– Получилось так – у меня начались схватки, приехала скорая. Я в Заре живу (занята сейчас войсками ДНР). Наша скорая решила ехать на Мариуполь. Там нас развернули. Сказали на блокпосту – «Если вы поедете дальше, там вас застрелят». – А кто вас развернул? Российские военные или украинские? – Наверное, украинские. Мы тогда поехали на Володарск, и там нас развернули. Я приехала домой и там родила. Да, у меня боли адские были. Но это того стоило. Но потом ситуация у меня произошла – плацента не отходила. Мы поехали на машине на Мариуполь, там прокурсировали, выехали снова на Володарск. – Вы с младенцем были? – Да. У Володарска нам сказали военные – «Вы на Донецк езжайте» и сели в машину, чтобы сопроводить до скорой, которая ехала из Донецка. – А это были какие военные? – А я не знаю… И те, и те по-русски говорят. Ну, раз шеврон красный, то я так поняла, что российские это были. Отношение было хорошее, всю дорогу спрашивали, как я себя чувствую. – А до того вы их боялись? – Как сказать… Ну, конечно, я их боялась. Мы же привыкли к своей обстановке. А сейчас после событий муж без работы остался. И шо дальше будет? Когда это все восстановится? У нас-то в Заре война не так сильно те восемь лет ощущалась. – А почему вы сразу не поехали на Донецк, а пытались прорваться в опасный Мариуполь? – Так страшно сюда было ехать. Я же новостей насмотрелась. Но в результате я как-то довольна, что приехала сюда. Тут врачи хорошие и бесплатно сделали все. Отдельно напишете про врачей? – Напишу. – Ну вот я и рада. Быстро приняли они меня. Девочки мне продукты купили. Потом муж приехал, я ему сказала, тут не страшно. Я услышала, как он идет по коридору. Сегодня снова приедет меня забирать – в Зарю. – А там не опасно? – Уже вроде нет. Он сказал, там Россия уже стоит, и обстановка тише, чем в Мариуполе. Ой, посмотрите, она улыбается, - наклоняется к младенцу. – А сфотографировать вас можно? – Фотографируйте. Прямо с лицом. Власть же уже не поменяется. (Разговаривала с ней 3 дня назад) -
Marina Akhmedova
Друзья, вы спрашиваете меня, будет ли этот текст (выше) переведен на другие языки. Не будет. Мои тексты не переводятся с 2014. Раньше переводились, но после 14 я потеряла такую возможность, как и зарубежных литагентов просто потому, что писала про Донбасс. Но я за судьбу своих больших текстов не переживаю. Именно большие тексты останутся в истории, а не фейки, сводки, высказывания, короткие записи в соцсетях. Как остаётся все, написанное на хорошем русском языке -
Marina Akhmedova
Мой новый репортаж из Донбасса. Раскисшая от дождя дорога сменяется разбитым асфальтом. На обочинах местами натянуты канаты, предупреждающие: заминировано. Где-то желтые под сухой травой поля взрыты окопами. Земляные насыпи над ними черны и жирны. Над разбитыми блиндажами стоят черные покалеченные деревья, которые весной не зацветут. В поселке Мирное у здания администрации грузовик раздает гуманитарную помощь — еду. К нему выстроились несколько десятков человек. В очереди тихо стоят и бездомные собаки, преданно заглядывающие в глаза людям. Их вряд ли накормят. В поселке нет мобильной связи — вышки разбиты, нет электричества и нет воды. — Скажите, вы рады тому, что вас освободили? — спрашиваю я. Люди в очереди переглядываются. — Ну, отвечай. — Женщина лет пятидесяти пяти толкает под локоть мужчину. — Ты хотел новую власть? — Мы новую власть хотим, — говорит он. — Мы рады, — раздаются в очереди голоса. — Мы очень рады. — Ну что вы еще могли мне сказать! — говорю я. — А вы хотели, чтобы вас освобождали? — Хотели, — нестройно отвечают они. — Тут так, — шепчет мне на ухо женщина, ближе всех стоящая ко мне, — фифти-фифти. — А меня арестуют? — К Наталье подходит женщина, одетая в меховую жилетку. — Слушайте, не задавайте мне дебильных вопросов, — грубовато отвечает та. — Кто вам такое сказал, Светлана? На заборе прочли? — Мне просто страшно, — отвечает Светлана. — Ну страшно мне! — Стоп! — жестко говорит Наталья. — У нас никого не арестовывают. Вы — освобожденная территория. Вас проверит МГБ, и делайте что хотите, езжайте куда хотите. И если вы, Светлана, не брали в руки оружия и не расстреливали мирных жителей, то вам нечего бояться. — Нет, что вы?! Я не расстреливала. expert.ru/expert/…nyye/amp -
Marina Akhmedova
Слава Ухани! От себя замечу, что выкрикивая такие лозунги, не завоюешь души и сердца иранского народа. -
Реклама
-
Marina Akhmedova
Новость, которую я хотела рассказать. Юля, которую обменяли на Сенцова, которая находилась в плену СБУ (ее история несколькими постами ниже) и подвергалась пыткам, позавчера уехала в Россию. Ее историю прочли добрые люди, которых я знаю по их многочисленным добрым делам, и забрали ее к себе и обеспечили ее отдельной квартирой. Свои имена они, как обычно, просили утаить. Но для Юли начнётся новая жизнь. Она сказала - «демоны ко мне больше не придут». 
-
Marina Akhmedova
Вчера, когда речь зашла об опрометчивом решении Meta разрешить агрессию в отношении российских граждан, ко мне в комментарии пришли желто-голубые человечки и почти хором сообщили - «Так это же не против вас, а против ваших военных!». Но ведь в том и весь смысл, что лично я не отделяю себя от наших военных. И, на мой взгляд, это - нормальная позиция гражданского человека. С учётом того, что военные не за себя все-таки погибают в войнах, а за нас. Поэтому я, как гражданка, готова брать на себя ответственность за то, что делает наша армия. Наша армия - это мы. И мне видится, что проблема Украины как раз в том, что с 2014-го многие там активно поддерживали ВСУ и даже добробаты, несмотря на всю маньячность последних. Собирали на них деньги, называли героями. Но никто не задумывался о том, что творят эти «герои» в Донбассе. И никто не захотел осознать что там происходит, а, не осознав, люди не захотели и не смогли взять на себя ответственность за действия своей армии. И в немалой степени поэтому Украина теперь и переживает такие времена. Безответственность никогда хорошим не заканчивается -
Marina Akhmedova
Случайно разговорилась с человеком, который год назад переехал из Киева в Донецк. Что-то почувствовал. У него - пророссийские взгляды, с которыми в Киеве ему было некомфортно. Никто его не обижал, с ним все говорили по-русски, но было некомфортно в среде не своих. Однажды на него за них стукнула простая санитарка его отделения, по его словам, попавшая под влияние излучателя. Не сразу я поняла, что так он называет телевизор. Человек - врач. Его семья осталась в Киеве. - Вы, наверное, жалеете, что вообще переехали и началось это все? - спросила я, имея в виду активизацию обстрелов. - Я смотрю на это как хирург, - ответил он. - Национализм так расползся, что теперь не отделишь здоровую ткань от нездоровой. В 14-м надо было операцию начинать, пока от опухоли не пошли метастазы. А сейчас пациента разрезали, думали - там одно, а там - капец. Но операция уже началась. Нельзя пациента с разрезанным животом оставлять. И шо делать? Просто зашить обратно не получится, надо как-то выкручиваться. Теперь все зависит только от мастерства хирурга. Сначала заглянул в разрез, подумал - «Ка-а-апец…» Глаза испугались, но руки начинают делать своё дело. Делаешь, делаешь, делаешь и начинает получаться. Но если их национальные излучатели продолжат вещать, то пациент, скорее, мёртв, чем жив.