Случайно разговорилась с человеком, который год назад переехал из Киева в Донецк. Что-то почувствовал. У него - пророссийские взгляды, с которыми в Киеве ему было некомфортно. Никто его не обижал, с ним все говорили по-русски, но было некомфортно в среде не своих. Однажды на него за них стукнула простая санитарка его отделения, по его словам, попавшая под влияние излучателя. Не сразу я поняла, что так он называет телевизор. Человек - врач. Его семья осталась в Киеве. - Вы, наверное, жалеете, что вообще переехали и началось это все? - спросила я, имея в виду активизацию обстрелов. - Я смотрю на это как хирург, - ответил он. - Национализм так расползся, что теперь не отделишь здоровую ткань от нездоровой. В 14-м надо было операцию начинать, пока от опухоли не пошли метастазы. А сейчас пациента разрезали, думали - там одно, а там - капец. Но операция уже началась. Нельзя пациента с разрезанным животом оставлять. И шо делать? Просто зашить обратно не получится, надо как-то выкручиваться. Теперь все зависит только от мастерства хирурга. Сначала заглянул в разрез, подумал - «Ка-а-апец…» Глаза испугались, но руки начинают делать своё дело. Делаешь, делаешь, делаешь и начинает получаться. Но если их национальные излучатели продолжат вещать, то пациент, скорее, мёртв, чем жив.