Marina Akhmedova. Страница 117

Глава СПЧ Валерий Фадеев выступил в Питере перед студентами: «Российские военные бьются и гибнут на Донбассе за нашу в будущем полноценную жизнь. Здесь нужен рациональный анализ того, что происходит. Понимание широкого контекста - политического, экономического, военного. Почему президент принял это вынужденное решение? Очень важным пунктом является стратегическая линия обороны». Также Фадеев напомнил, во время Советского Союза линия обороны проходила через Европу, там располагались основные силы. «Когда СССР рухнул, у нас исчезла стратегическая линия обороны. Теперь нашей линией пунктирной обороны стал Калининград, западная граница Белоруссии, возможно, Приднестровье и Севастополь. Это ключевая точка на юге в нашей линии обороны». Кроме того, глава СПЧ рассказал студентам, что понятие «подлетное время» — то время, за которое ракеты преодолевают путь от старта до цели. «Президент говорил о нем много раз. Это примерно 30 минут, за это время можно принять решение и нанести ответный удар. Он делает ядерную войну бессмысленной. Ответ будет столь силен, что американцы, если ударят первыми, потеряют не меньше, чем мы. Вот в чем смысл военного равновесия. Если же ракеты будут расположены на территории Украины, то расстояние составит уже 600 километров, а современные, гиперзвуковые ракеты пролетают его за 4-5 минут», — отметил он. По его словам, за такое время нельзя принять решение. Также может оказаться, что система ПВО не сможет сбить ракеты противника. Фадеев подчеркнул, что это ломает всю систему международной безопасности. Глава СПЧ уверен, что российские солдаты и офицеры бьются и погибают за будущую полноценную жизнь страны. «Россия отстаивает свое право на создание такой жизни, какую считает правильной. Вот в чем суть сегодняшних чрезвычайно драматичных событий».

- Вы меня простите, - сказала официантка, подходя с чашкой кофе. - Но у меня сегодня утро не заладилось. - А у кого оно заладилось? - спросила я. - Да. Бахали же всю ночь и бахали. Бахали и бахали… Только у меня и капучино не заладился. Вот, - она поставила чашку, - пенка опала. Но если вам не нравится, я сварю вам другой. - Мне все нравится, - сказала я. Сижу, пью и думаю о том, что опавшая пенка - слишком незначительная компенсация за то, что утро началось.

Не дали поспать - сегодня в Донецке было громко. Каждый раз посыпаясь, думала - «Не переместиться ли мне в ванную подальше от стёкол?». Но это была вторая мысль. А первая - типично московская: «Сейчас как позвоню в полицию! Пусть угомонят этих оборзевших соседей».

Я смотрю на это фото, и я все ещё не верю. Я помню, как ещё вчера он безнадёжно сидел в очереди за гуманитарном грузом рядом с людьми. Как я тащила его к машине. Как он дрожал от страха в кузове, не зная куда его везут, и я успокаивала его - «Я тебя не брошу». А сегодня - он поел, поиграл и, кажется, счастлив. Но таких ещё много. В том числе раненых. Фото только что сделала детский омбудсмен ДНР Элеонора Федоренко

А это получилось совершенно случайно. Когда я была в Донецке в прошлый раз, зашла в больницу, сфотографировала раненых саперов. Игорь лежал вдали на кровати, видно было только, что у него нет части ноги. Мы поговорили о минах, а когда я уходила, Игорь обмолвился, что ему нужна коляска. «Ну где я ему коляску возьму?» - подумала я. И, кажется, даже не стала об этом в посте писать. Но добрый человек Наталья сама как будто считала слова Игоря с его обрубка, написала мне комментарий - «Свяжитесь со мной по вопросу коляски». Я была занята и подумала - потом. Но потом бы я забыла. И я написала сразу. Прошло, кажется, недели три, и коляска приехала в Донецк. Как раз такая, какая была нужна. Этот канал - какое-то волшебное место

Как можно бросить на войне животное? А как можно бросить на войне ребёнка, взятого под опеку? Сегодня с детским омбудсменом ДНР Элеонорой Федоренко навестили детей, привезённых из Мариуполя. Опекуны их оставили - с детьми не эмигрируешь от войны в Европу. Это ничего не говорит о жителях города, в человечестве всегда есть процент таких. Спросила, чего им хочется. Сказали - к приемным родителям. А если не получится, то хотя бы баскетбольный мяч

Не люблю выкладывать такие видео. И мне все равно, за кого жители освобождённой Волновахи - хоть за черта лысого. Это не может иметь значения сейчас, когда людей просто надо накормить и обеспечить лекарствами. Но я записала это видео, и оно отвечает на вопрос - «Кто и как стрелял?». Это врач волновахской больницы. Сотрудники сейчас живут здесь же в подвале. С другой стороны здания свозятся тела. Внизу в подвале - на людей в темноте со стен смотрит длинный-длинный ряд икон в окладах, с цепочками и сережками, которые жертвовали прихожане церквей. Иконы тоже были спасены от обстрела - их, как людей, завели в подвал

«Сынок, я жива!», «Мама, мы живы!» - вчера эти слова десятки раз были сказаны в мой телефон. Когда люди поняли, что мы даём со своих телефонов позвонить, они потянулись к нам вереницей. Я сразу заметила мальчика-подростка. Он боялся ко мне подойти, бабушка подталкивала его. - Папе, - выдохнул он. Я дала ему свой телефон, у него тряслись руки, он не смог набрать. Я сказала, что наберу сама, пусть диктует. Он не смог, боялся меня и сунул мне свой телефон. Я набрала польский номер, подумав, что отец, наверное, был на заработках. Пошли гудки. Мальчик побледнел. Наконец, мужской голос ответил. - Сейчас, - сказала я и дала мальчику трубку. - Папа, я жив, - выдохнул он в трубку. - Бабушка жива. Когда он поговорил, я спросила, почему у него белая повязка на рукаве. - Чтоб не убили, - сказал он. Пока я, зависнув с телефоном в руке, переваривала сказанное им, мальчик исчез в толпе. Потом я встретила лабрадора. Он подошёл и встал с людьми в гумочередь. Депутат Шишкина позвонила военному прокурору и просила разрешения забрать собаку с собой в его машине. «Нет» - рявкнул прокурор. Толпа, стоявшая в гумочереди заколыхалась - «Не разрешил. Не разрешил». Тогда позвонила я и сказала - «Василь-Иваныч, вот вы - советский человек. Вы мне и скажите, ну как я могу его предать и уехать!». Выслушав короткий ответ прокурора, я положила трубку. - Разрешил? - придвинулись ко мне люди. - Девушка, скажите, разрешил? - Да! - сказала я, вспомнив короткое прокуророво - «Предать не можешь! Бери!». - Слава Богу! - говорили женщины и мужчины. Но первым ко мне подбежал тот мальчик. Стянул с рукава повязку и обнял лабрадора. «Как хорошо, - говорил он, - как хорошо, что вы его забираете». Я не знаю, встречу ли я этого мальчика, когда поеду на этой неделе в Волноваху снова. Но мы все равно туда поедем. А Шишкина карту так и не нашла - у неё после прилета 14 марта по Донецку выбило все окна в квартире. Поэтому я даю ту же карту - это на людей. На животных я дам другую. Сбер 4817 7603 0101 7574 Мария Владимировна Пирогова

Простой человек Анатолий сегодня дошёл в Волновахе до улицы Орлова, оставил старенькой бабушке то, что просил кто-то из подписчиков. Отвёз лекарство, которое просила женщина с видео, где она звонит сыну. И оставил много продуктов во дворах с другого видео, где женщина рассказывает кто в них стрелял. Это ваша помощь - через Анатолия

Друзья, я удалила видео с телами поскольку сегодня утром мне написал Александр Ходаковский и попросил его удалить. По его мнению, гражданские не должны этого видеть. Он вообще добрый человек. Я же считаю, что должны. Я же это видела, а я - гражданский человек. Я хотела, чтобы это увидели не только вы, но и те, кто сидит во власти в Киеве, чтобы они осознали, какая кровь на их руках, и как и за что их будут судить. Это были жители Волновахи, которыми украинские военные и добробаты прикрывались как живым щитом, а потом просто стреляли по их домам. Я выбрала самое гуманное видео. Я не показывала запытанных гражданских с разрезанными животами и без пальцев. И заминированные тела - чтобы взорвались те, кто будет их доставать. Все это есть в моем телефоне. Пусть останется до суда. Впрочем, я бы и тут видео оставила и не стала его удалять. Это - свидетельство войны. Но Ходаковскому я не могла отказать.

Обещал рассказать, как и откуда записки на обоях... Заняли здание, одного из штурмовой группы ранили в ногу. Закрепились по кругу - противник со всех сторон. Штурмовали налегке - ни воды, ни еды, - только бк. Предстояло забросить парням всё необходимое, и первая же попытка показала, насколько плотно всё вокруг кроют: группа оказалась отрезанной какими-то полутора сотнями открытого пространства. При попытке закрепить успех понесли терпимые потери, но стало ясно, что вопрос нужно решать радикально, а сил и средств пока недостаточно. Что делать? - Наши то в осаде... Придумали, как наладить дорогу жизни: привязали к коптеру шнур с длинной верёвкой на конце и отправили к зданию. Сбили. Вытянули шнур обратно - привязали к осколочной гранате и выстрелили нею из гранатомёта в направлении дома - взрывом конец отнесло в зону поражения. Ночью отправили добровольца, который трижды носился под огнём, падая и теряя верёвку, пока не добежал до цели. Посредине длинной верёвки сделали петлю, зацепили за неё пустую шестилитровую бутылку - импровизированный контейнер - и так снабжали парней всем необходимым, включая БК и батареи к станциям, а обратно получали записки на обоях. Из отправляемого небогатого припаса долю выделяли гражданским, которые сидели в подвале, пока мы их вчера с боем ни вывезли. Вот такой он, - военный "быт".

Всё, сняли груз с совести - под прикрытием наконец-то вытащили гражданских, которые больше двух недель сидели заложниками в подвале многоэтажки под обстрелами.

Потом она повернулась, пошла как сделая, натолкнулась на меня, крепко обняла и сказала, глядя в глаза - «Я вас никогда не забуду. И вы меня не забудете, я знаю». А Елена, которая говорит с ней на видео, уже сама завтра позаботиться о ее подобранных собаках. У женщины их восемь, хозяева погибли, она их собрала. Думаю, они с Еленой завтра тоже обнимутся

Это видео смотрите обязательно со следующим

Это украинский танк, расстреливавший жилой дом до того, как его подбили. В доме были только мирные. Волноваха

Вчера я была свидетелем такой неправильной ситуации. Депутату народного совета ДНР Елене Шишкиной, с которой я вела в этот момент беседу, позвонил водитель-волонтёр, который вывозит людей из Мариуполя и сообщает, что только что вывез российского журналиста и молодую семью с ребёнком 22 дней. Шишкина тут же позвонила им в гостиницу, куда их определил журналист, и минуты три уговаривала мать везти младенца в больницу, чтобы быть уверенными в том, что ребёнок, находившийся в подвале, здоров. Молодая мать категорически отказалась. Мы с Еленой приехали в гостиницу, чтобы оплатить им горячее питание. Елена позвонила детскому омбудсмену Элеоноре Федоренко сообщила о семье и та прибыла в гостиницу через 10 минут. Тут подходит молодой папа и говорит, что не хочет ехать в ПВР, а журналист им обещал ещё сутки в гостинице. Появляется сам журналист, гордо сообщает, что он работает в Ридовке и собирается сделать объявление о покупке семье новой квартиры. - Где? - спрашивает Шишкина. - В России, - отвечает тот. - Прошу прощения, - говорю я, - а на какую карту вы будете собирать? - Мы решим в редакции, - отвечает тот. - Снова прошу прощения, а вы не видите, что вокруг творится? Сколько голодных людей и животных? Людей, которым нужен просто хлеб? И вы какое право имеете собирать на квартиру в России отдельно взятой семье? Журналист говорит - «А вы кто?». Я говорю - «Член СПЧ. А вы?». «Я журналист. У нас 800 тысяч подписчиков». И эти «восемьсот тысяч» прозвучало как «у нас 800 тысяч душ крепостных». Сегодня Ридовка сделала абсолютно безобразный пост о сборе на квартиру. Когда, ещё раз прошу прощения, у меня сегодня так вырывали из рук хлеб в Волновахе, что они у меня расцарапаны. О какой квартире вообще идёт речь? Хотите и можете помочь, накормите людей, а не устраивайте себе на войне тупой безнравственный пиар. Детский омбудсмен вчера вечером схватила мать и ребёнка и увезла их в больницу. Сегодня семья прошла фильтрацию - благодаря Шишкиной, не журналисту. Добавлю - об этой семье мы узнали случайно, и я не вижу ничего страшного в том, что они пока поживут в ПВР. Хотя бы до тех пор, пока тысячи людей ещё пухнут от голода в подвалах

У собаки новые хозяева. Не знаю как назовут. Спасла меня детский омбудсмен ДНР Элеонора Федоренко. Выехала за ним навстречу. И спасибо ещё одному человеку, который готов был приютить его на несколько дней

Проезжали сложный участок дороги. Ну вы видите что за окном. Я стала снимать звуки града. Лена привалилась ко мне и шепотом сказала в ухо - «Дура, ты не снимай, ты молись». Я перестала снимать. Сложного пути было пять минут. Когда пять минут закончились, я увидела, как военный прокурор рядом со мной украдкой крестится, держа между коленей автомат. - А я видела, - сказал ему я. - Это вы креститесь потому что мы спаслись или у нас ещё сложная дорога? Прокурор обернулся. Окинул меня снисходительным взглядом и спокойно сказал: - Мы церковь справа проезжали. Я всегда на церковь крещусь