Marina Akhmedova. Страница 116

Люди, правда, напуганы. Им нужно доброе слово. Поэтому мы сегодня объездили несколько школ, где размещены беженцы, не только чтобы проверить ситуацию, но и чтобы установить человеческий контакт. Это нужно. И это нужно не только беженцам. Это нужно и жителям республик, чтобы всем им понять, что они - одна большая семья, просто разделённая на восемь лет. Людей пугают даже слова «пройти фильтрацию». Ко мне подошла эта девушка с напуганным молодым человеком и спросила - что с ними будут делать, как фильтровать? Я объяснила, что это просто вопросы, проверка документов, отпечатки пальцев. Самого слова «фильтрация» бояться не надо, но в действительности лучше бы его заменить. Дала им свой номер телефона. Люди очень удивлены, что Совет по правам человека при президенте РФ в моем лице работает здесь. Обещали звонить, если их права будут нарушены. Но уверена повода звонить не будет. В ближайшие дни СПЧ подготовит памятку с инфографикой о том, куда обратиться беженцу уже на территории России, и мы раздадим ее тут

Сегодня взяли под контроль ещё одно значимое для нас здание, вышли на следующий уровень. На карту посмотришь - сколько там ещё впереди таких зданий... На чем хочу сделать акцент... Вот делаем всё вроде бы тактически грамотно, выявляем, подавляем, контролируем, - а от банальной гранаты, выброшенной из глубины квартиры через окно нам под ноги не застраховались, и в результате есть "трехсотые". Всего не предусмотришь, - это правда. И нет такого способа или набора приёмов и методов, чтобы исключить риски полностью, но вот делюсь, чтобы имелось ввиду, - вдруг кому пригодится.

Поступила информация о том, что в школах, где размещены люди из Мариуполя, развешивает украинские флаги, пишут «Слава Украине» и обзываются на Путина. Приехали с Шишкиной посмотреть. Стены чистые, никаких флагов. (Мне лично, честно говоря, все равно. Считаю, что всех надо кормить, поить, предоставлять крышу надо головой.) Жаль, что кто-то, а, скорее всего, СБУ продолжают устраивать провокации, по-прежнему используя этих измученных людей, которым не до политических лозунгов

Друзья, вы шлете мне объявление о мальчике в подвале в Мариуполе. Вчера объявление об этом ходило по Facebook - бабушка погибла, сосед сбежал, мальчик остался в подвале один. А кому мне сказать? Ходаковскому? Нет. Этот подвал может быть заминирован. Таких случаев уже было достаточно - говорят «в подвале дети», наши военные идут туда, а там детей нет, но есть растяжки, за углом поджидает танк. Это - методы Украины. И если бы они не были таковыми, мальчика можно было бы спасти. Ведь маленький ребёнок действительно может быть в этом подвале. А может и не быть, и тогда - погибшие военные

Друзья, вы просите карту для сбора на животных. Я тоже за то, чтобы животным помогать. Тем более, что сейчас - чем дальше мы будем заходить вглубь освобождённых территорий - оставшихся без хозяев будет только больше. Но я всем заниматься сейчас сама не смогу, тем более, что в какой-то момент я уеду (но скоро вернусь). Поэтому я искала людей, которым я смогу доверять. Депутату ДНР Шишкиной, которая занимается завозом (пока я тут, вместе со мной) продуктов для людей, я доверяю. Это она говорила на видео - «Отошли!». Но в действительности она - очень добрый человек, и это ее личные инициативы - помогать, спасать. Я давала карту ее помощницы на людей. Завтра я расскажу вам что и куда пойдёт. Эти деньги ещё предстоит обналичить, а для этого нужно выехать в Ростов. Теперь про животных. Есть детский омбудсмен Элеонора Федоренко, которая и сама вывозит животных, и две ее подруги тоже вывозят животных. Одна из них и взяла нашего Шоколада из Волновахи. Он сейчас живет у неё барином, ест еду с хозяйских тарелок. Эту женщину зовут Ирина. Она принимает животных и примет еще. Шоколад - не единственная их собака. Есть третья подруга - Анна. Она сама выезжает собирать животных. Вот ее карту и было решено дать. Она будет посылать мне и Элеоноре отчеты, а я рассказывать вам. Сейчас Анна требует, чтобы мы с Элеонорой срочно решили проблему с животными, которые заперты в Мариупольском аэропорту и в мариупольском зоопарке. Хочет ехать туда сама, но я считаю, что туда должны заходить военные. Что делать - пока не знаю. Надо накрутить Шишкину, она хоть и не по животным, но очень пробивной человек. Если возьмётся Шишкина, она проест всем мозг, но дело сделает. Карта на животных 5469 5500 3018 3690 Анна Ковалёва Сбер

Шоколад из Волновахи в новом доме. Оказался очень воспитанным

России-24 два раза не дала, Звезде не дала, ещё двум российским каналам не дала. А местному Юниону дала. Считаю, что республиканский канал в такой момент должен быть в приоритете. Рассказала о работе Совета по правам человека по сбору фактов геноцида жителей Донбасса. Это поручение президента России Владимира Путина. Интервью брала журналист Алена Морозова, которая бросила учёбу на факультете журналистики, когда началась война, и пошла сразу работать. Сейчас она замечательный интервьюер, что подтверждает: практика - лучшее обучение. Спросила меня в конце, верю ли я в чудо. Ответила так - не верю, но в моей жизни случались чудеса. А все же результатом исполнения желаний я вижу упорный труд и чуткое правильное отношение к миру, к людям, к животным. Как раз война и прививает эту чуткость - когда ты видишь, как сильны люди духом и как хрупки телесно Канал Алёны https://t.me/aliona_morozova

Президент РФ подписал закон о наделении участников спецоперации на Украине статусом ветерана боевых действий Статус ветерана и инвалида боевых действий устанавливается для военнослужащих, а также сотрудников иных правоохранительных и силовых структур, выполняющих задачи на территории Украины, Донецкой и Луганской народных республик. Ранее председатель СПЧ Валерий Фадеев направлял письмо министру обороны РФ Сергею Шойгу с выражением поддержки Советом данного законопроекта.

Пишут - «Вы врете, что в подвал занесли иконы! Люди о таких вещах не думают, когда бомбят». Ну почему сразу я вру? Вообще, придумывать - сложней, чем замечать символические детали. У более или менее нормального рассказчика взгляд заточен на то, чтобы вытаскивать глазами из окружающего мира символические детали. Как, например, эти иконы. Придумать их мне было бы гораздо сложнее, чем увидеть. Например, мой глаз рассказчика увидел, что главврач этой больницы в Волновахе, которого я на видео выше спрашиваю, кто стрелял - глубокий человек, с ним можно побеседовать на важные темы. И я жалею, что не остановилась рядом с ним и подробно не поговорила. Но мы договорились привезти ему пакет препаратов. Позже я выложу отчёт по поступлениям на карту. Мы объявим на площади в Волновахе, чтобы люди обращались за медпрепаратами к этому врачу. Он сформирует для нас список. Мы закупим его на ваши деньги. Отвезём и вот тогда, если все сложится, и поговорим. А иконы… Пусть она сами посмотрят на вас из этого видео

В общей сложности сегодня спасено из подвала двадцать три человека, один из них - инвалид-колясочник. Состояние всех удовлетворительное: истощенные физически и морально, но относительно здоровые. Над спасением остальных работаем.

День прошёл не зря - ещё восемь гражданских вытащили. Остальные, пока идёт стрельба, побаиваются, но ничего - скоро вызволим всех.

В Донецке работают и Facebook и Instagram. И вот я по старой памяти все ещё захожу в Facebook. Что и не странно - за годы работы в нем я привыкла к тем людям - моей аудитории. И мне может не хватать человека, даже если он был просто моим подписчиком. И вот читаю я в ленте стенания наших людей, совершившись после 24 февраля «акт самосожжения», ой, нет, «героический акт увольнения с помпой» из государственных структур и сми. Причём люди эти в этих структурах получали зарплату в 4-5 раза больше моей обычной журналистской. Сейчас они клянут страну, извиняются за то, что их угораздило в ней родиться. За то, что говорят на русском. Стенают, что у них отняли Толстого и Достоевского. На этом месте я даже представляю себе реакцию Толстого, если б он все это видел - с чувством гаденькой жалости погладил бы по головкам и сказал - «Ну будет вам, будет». Но самое удивительно, что именно эти люди становятся такими козлами отпущения для украинцев и украинствующих собратьев по гражданству. Те их лупят почем зря. А эти все извиняются и в ногах виртуальных валяются. Я же смотрю на это все - тоже, как и, наверное, Толстой, с чувством гадливой жалости - и начинаю понимать: вот он корень проблем этих людей - не умеют уважать свои поступки, свои выборы и решения, сделанные в прошлом. А это важно - уважать себя и свои выборы. Даже распаиваясь в них, уважать как факт прошлого. А наши активисты ждали, что их после увольнения возведут в герои, простят и умаслят. Но не произошло. А почему? Потому что не умеют уважать себя. И кем же им быть, как ни козлами отпущения, если чувство собственного достоинства напрочь отсутствует?

Сегодня в Донецке светило пронзительное весеннее солнце и весело щебетали птицы. И я решила прогуляться. Прогулка в зоне поражения рождает совершенно новые чувства. Такие не дано испытать в мегаполисе, в котором не идёт война. Ты идёшь, и прямо ощущаешь как каждым шагом переступаешь шов, соединяющий неумолимую весну, которая наступает всегда и при любых обстоятельствах, с пустым городом, где высотные здания, рассчитанные на миллион жителей. Это как канат у тебя под ногами. Ты его не видишь, но вынужден о нем постоянно думать. Ты смотришь на редких людей - в веселых куртках, шапках, их маленьких собачек. И видишь, что и у них под ногами канат. И думаешь: вот человек есть, а через секунду может не быть. Но, скорее всего, будет. И ты, скорее всего, будешь. Так я гуляла сегодня, а потом не смогла вызвать такси, села в сквере на лавку, разложила пакеты с игрушками для детей. И постаралась успокоиться. Ко мне подошла собака. Нет, она сначала шла мимо, а потом обернулась, кинула на меня тоскливый взгляд, и мы встретились глазами. Она подошла и заскулила. Это было очень похоже на плачь. Я вскочила, понеслась в ближайшее кафе с криком - «Собака! Не уходи!». Выдернула там у официантки булку, выбежала назад. Собака, конечно, меня не дождалась, но под ногами у меня уже не было никакого каната. Это - к вопросу о том, почему люди добровольно работают на войне. Есть что-то сильнее страха.

Взяли сегодня под контроль здание, обнаружили гражданских - больше пятидесяти человек, из которых трое лежачих и один раненый. Передали им воды, и давай ломать голову, как их вытаскивать. Проблема в том, что здание напротив во дворе контролирует противник, и как говорят узники подвала - он их не выпустит: каждый раз при попытке покинуть подвал азовцы открывали по ним огонь. Договорились подождать, пока мы противника не выбьем. Вы знаете, что я не отношусь к категории классических пропагандистов, и даже выгодные слухи, если они слухи, не транслирую. Но когда я получаю информацию из первых рук - это гарантия. Как назвать этих людей, - и люди ли они, - которые так поступают? Вот мы вывезли позавчера группу страдальцев: мы разбили им дом, лишили их жилья, средств к существованию, - а они обнимают нас, как спасителей. Слушая такое про азовцев понимаешь, почему...

Меня прямо два дня уже долбят вопросом - «Кто стрелял по домам и людям на освобождённых территориях?». Одним хочется убедиться в том, что сторона, которую они поддерживают, такого сотворить не могла. И это - в основном люди, поддерживающие Украину. Другим хочется понять, какую степень вины вместе со своей страной они будут делить. Это в основном россияне. А у современной Украины все кругом неправы, одна Украина права. А, между тем, именно способность отдельно взятого человека разделять ответственность за действия своей страны - признак взрослости самой страны, ее серьёзности и наличия у неё души. Но что могу ответить на вопрос «Кто стрелял?» я - гражданский человек и никакой не военный стратег? Меня вообще этот вопрос меньше всего занимает, когда я в разрушенном городе. Как и вопрос - кого поддерживает местное население, оказавшееся в беде. Но я - все-таки не маленький ребёнок, который не понимает, что война - это когда стреляют с двух сторон. Вопрос только в том, как стреляют. Я же, как простой наблюдатель, не могу не видеть, как низко Украина ведёт войну. Прикрывались ли украинские военные и нацбаты гражданскими? По словам жителей Волновахи - да. По тому, как стоит в городах уничтоженная украинская техника - да. По тому, как не давали выйти мирным, а кому-то заваривали в квартирах двери - да. Но! Но вот тут и происходит этот странный эффект. Ты - как будто не маленький, и не только теоретически разбираешься в людских пороках. Ты уже все видел в 14-м и 15-м. Но ты - все равно как маленький на войне. Ты умом понимаешь, что все это возможно - например, развернуть дула и стрелять по жилым домам - но в душе ты в это все равно не веришь. Душа не верит глазам. И ты ещё раз убеждаешься: между пониманием и верой есть большая разница. Так вот поверить - гораздо сложнее, чем понять. И ты тыкаешься во всех как маленький с вопросами - «А зачем они стреляли по домам? А зачем они минировали трупы? А зачем они отрезали людям пальцы?». То есть ты видишь эти отрезанные пальцы и понимаешь, что это было. Было и есть. Но душой все равно не веришь и ищешь какие-то лазейки для того, чтобы оправдать другое живое существо и остаться со своей сладкой верой в то, что человек на такое неспособен. Но, увы, говорят твои глаза - способен. Местные рассказали: украинцы уже стреляли просто по домам, чтобы камня на камне не оставить. Чтобы лишить на будущее регион производства. Чтобы Россия мучилась, восстанавливая все это. А Россия будет восстанавливать, и это - тоже признак взрослости страны. Но на это уйдёт время. И силы. В Киеве это прекрасно понимают и пакостят просто напоследок. Ради пакости России кидают в топку жизни своих гражданских людей. Вы мне задаете вопрос «Кто стрелял?», а у меня самой тоже вопрос - «Будут ли украинцы вот так же стрелять в Киеве и других городах?». Если да, то эти города, политическая судьба которых уже предрешена, окажутся в таком же аду, как Мариуполь и Волноваха. И я не думаю, что нынешняя украинская власть возьмёт на себя за это ответственность хоть на грамм. И это тоже, к моему сожалению и даже мучительным страданиям, предрешает судьбу этих городов.

Постановка задачи командирам чеченских штурмовых групп. Парни реально толковые, всё поняли и сделали, как требовалось. Пусть диванные аналитики поумолкнут: когда решается общая задача - должно быть полное взаимопонимание и отсутствие даже малейших трений.

В ногах правды нет...

Обратите внимание на то, как жизнь Жириновского стала символом. Какой-то самой по себе ценностью. Одни открыто желают ему смерти, это те же люди, которые осуждают операцию на Украине и желают своей стране поражения. Другие ждут, когда им наконец скажут - «Жив. И будет жить». Ждут этого даже те, кто был многие годы к нему равнодушен и считал клоуном. И ждут особенно они этих слов не потому, что очнувшийся Жириновский даст безошибочный прогноз на будущее. Лично для меня и для тех, кто следит за ходом операции, итак все понятно - она практически свершилась, речь сейчас только о сбережении мирного населения. И вот в таких условиях жизнь Жириновского сама по себе приобретает смысл, которого никак не могла нести, заболей он полгода назад, два месяца назад или год назад. Я задаю себе вопрос - «Почему Жириновский именно сейчас становится символом?». И я прихожу к такому ответу - мы много разбросали камней, разрушая наш старый дом. Время - строить новый. А Жириновский - кажется, камень, который был положен в фундамент.