В юности поэт Иосиф Бродский научился ловко чиркать спичкой о штаны. Конкретно говоря — о задницу. Чиркнет — спичка загорается.
Боже, как он гордился своим достижением! Как дорожил этим бессмысленным и малоприличным навыком. Как охотно и неутомимо его демонстрировал. Как радовался, если у других не выходило. Как торжествующе хохотал.
Впоследствии Бродский стал очень знаменит. Переведён на множество иностранных языков. Удостоен нескольких международных премий. Безусловно, станет нобелевским лауреатом.
Однако таким гордым я его больше не видел. Таким безгранично довольным собой. Таким неподдельно счастливым.
Видимо, его тяготил комплекс собственной исключительности. Он был незауряден и страдал. Ему хотелось быть таким, как все. То есть, ругаться матом, пить неразбавленный спирт... Чиркать спички о задницу.
Трудно притвориться гением. Ещё труднее гению притвориться заурядным человеком.
Доброго дня! Вам пишут ребята из Волгограда, которые не хотят видеть на просторах интернета только мемы и тиктоки про самоизоляцию • 80 лет назад родился Иосиф Бродский 50 лет назад он написал самое известное своё стихотворение Полвека спустя оно приобрело новый смысл • И мы решили объединить два вида искусства: поэзию и танец Если вам понравится наша работа, или же вам покажется, что она может впечатлить ваших подписчиков, мы будем очень рады репосту
Музыкально-поэтический проект «Живая суббота», созданный молодыми актёрами из Москвы, покажет онлайн-перфоманс о творчестве Бродского.
Актёры будут читать стихи и отрывки из эссе «Полторы комнаты», в игровой форме расскажут о биографии поэта, начиная с его нобелевской речи и заканчивая воспоминаниями о жизни в Ленинграде.
В чём содержанье жужжанья трутня? В чём — летательного аппарата? Жить становится так же трудно, как строить домик из винограда или — карточные ансамбли. Всё неустойчиво (раз — и сдуло): семьи, частные мысли, сакли. Над развалинами аула ночь. Ходя под себя мазутом, стынет железо. Луна от страха потонуть в сапоге разутом прячется в тучи, точно в чалму Аллаха.
Плывёт в тоске необьяснимой среди кирпичного надсада ночной кораблик негасимый из Александровского сада, ночной фонарик нелюдимый, на розу жёлтую похожий, над головой своих любимых, у ног прохожих.
Плывёт в тоске необьяснимой пчелиный ход сомнамбул, пьяниц. В ночной столице фотоснимок печально сделал иностранец, и выезжает на Ордынку такси с больными седоками, и мертвецы стоят в обнимку с особняками.
Плывёт в тоске необьяснимой певец печальный по столице, стоит у лавки керосинной печальный дворник круглолицый, спешит по улице невзрачной любовник старый и красивый. Полночный поезд новобрачный плывёт в тоске необьяснимой.
Плывёт во мгле замоскворецкой, плывёт в несчастие случайный, блуждает выговор еврейский на жёлтой лестнице печальной, и от любви до невеселья под Новый год, под воскресенье, плывёт красотка записная, своей тоски не обьясняя.
Плывёт в глазах холодный вечер, дрожат снежинки на вагоне, морозный ветер, бледный ветер обтянет красные ладони, и льётся мёд огней вечерних и пахнет сладкою халвою, ночной пирог несёт сочельник над головою.
Твой Новый год по тёмно-синей волне средь моря городского плывёт в тоске необьяснимой, как будто жизнь начнется снова, как будто будет свет и слава, удачный день и вдоволь хлеба, как будто жизнь качнётся вправо, качнувшись влево.
Спасибо ему за стихи, которые радуют, спасают и помогают жить. Спасибо вам, что читаете и слушаете «Бродский FM». Спасибо нашему давнему другу ABN, который в честь этой даты прислал аудиопоздравление.
24 мая 1990 года Иосиф Бродский отмечал пятидесятилетие в Нью-Йорке. На вечере были писатели, поэты, художники, журналисты: Эллендея Проффер, Сергей Довлатов, Джейми Гэмбрелл, Энн Шелберг, Людмила Штерн, Энни Лейбовиц и другие.
Наталья Шарымова — фотограф и журналист — сняла юбилей на видео. В этом году с записью поработал видеохудожник Дмитрий Степанов. Вместе с Натальей они сделали из него десятиминутный скетч и интерактивную версию с биографическими и библиографическими сведениями о гостях того вечера.
В воскресенье состоится премьера видео. Его покажут на ютуб-канале книжного магазина «Глобус» (Сан-Франциско).
Amicum-philosophum demelancholia, mania et plica polonica
Бессонница. Часть женщины. Стекло полно рептилий, рвущихся наружу. Безумье дня по мозжечку стекло в затылок, где образовало лужу. Чуть шевельнись — и ощутит нутро, как некто в ледяную эту жижу обмакивает острое перо и медленно выводит «ненавижу» по росписи, где каждая крива извилина. Часть женщины в помаде в слух запускает длинные слова, как пятерню в завшивленные пряди. И ты в потёмках одинок и наг на простыне, как Зодиака знак.
«Это фотография с Бродским. Мы были на крестинах сына Миши Барышникова, потом зашли в кафе. Курить в кафе запрещено, а Бродский без сигареты не может. Его выгнали на улицу. Но настроение праздничное».
Из воспоминаний актёра Сергея Юрского — на фото он слева. Справа — Михаил Барышников.
Родиться бы сто лет назад и сохнущей поверх перины глазеть в окно и видеть сад, кресты двуглавой Катарины; стыдиться матери, икать от наведённого лорнета, тележку с рухлядью толкать по жёлтым переулкам гетто; вздыхать, накрывшись с головой, о польских барышнях, к примеру; дождаться Первой мировой и пасть в Галиции — за Веру, Царя, Отечество, — а нет, так пейсы переделать в бачки и перебраться в Новый Свет, блюя в Атлантику от качки.
Мы жили в городе цвета окаменевшей водки. Электричество поступало издалека, с болот, и квартира казалась по вечерам перепачканной торфом и искусанной комарами. Одежда была неуклюжей, что выдавало близость Арктики. В том конце коридора дребезжал телефон, с трудом оживая после недавно кончившейся войны. Три рубля украшали лётчики и шахтёры. Я не знал, что когда-нибудь этого больше уже не будет. Эмалированные кастрюли кухни внушали уверенность в завтрашнем дне, упрямо превращаясь во сне в головные уборы либо в торжество Циолковского. Автомобили тоже катились в сторону будущего и были чёрными, серыми, а иногда (такси) даже светло-коричневыми. Странно и неприятно думать, что даже железо не знает своей судьбы и что жизнь была прожита ради апофеоза фирмы Кодак, поверившей в отпечатки и выбрасывающей негативы. Райские птицы поют, не нуждаясь в упругой ветке.