моя собачья жизнь. Страница 25

Существует выражение: эффект лестницы. Esprit d’Escalier. Это когда ты находишь остроумный и колкий ответ для сражения своего оппонента после словесной стычки, когда момент упущен и ты уже сбегаешь вниз по лестнице (не обязательно), на выходе из здания.

Сегодня я придумала тот самый едкий ответ. Только вот стычки никакой не было.

«Ну, прыгай ко мне,
в сердце Урала.
Здесь солнце забыло, как трудно порой
В больших городах, —
Ты меня там украла.
В больших городах
Мне так сложно с тобой»

Папа.

«Видели, как собака бьющую руку лижет?»

Маяковский
«Облако в штанах», 1914

Как избавиться, как избавиться, как избавиться, как избавиться, как избавиться, как избавиться от этого, от этого, от этого, от этого вроде хорошего, вроде хорошего, вроде хорошего, но такого больного, больного, больного качества.

Последние лет пять часто слышу фразу, что мне не стоит что-то делать.

Не стоит петь, не стоит писать музыку, не стоит снимать и сниматься, не стоит писать, не стоит влюбляться, не стоит рисовать, не стоит делать какие-то проекты.

Пошли на хуй!

Ваше бессилие — не моя проблема.

«Ведь я больше, чем ты стал»

Я могла быть целой книжкой,

Получилась — рассказиком.
С горящим глазиком,
В руках у проказника.

Пересмотрела Лобстера, прошла тест на офф сайте, каким животным я буду после смерти.

http://thelobster-movie.com

я такая не одна!!!

Я знаю, что слово убивает. И я знаю, что я могу убить словом. Я умею убивать словом. Я делаю это не намеренно, без какой-либо личной выгоды, но всегда убиваю медленно, насильственно. Я знаю, что это не про удовольствие и не про самоутверждение — просто я могу. А кто-то другой не может. Это моё проявление хищника, это моё проявление любителя сырого мяса. Свежего, только что жившего.
Я никогда не отказываюсь от своих слов, потому что даже затуманенная говорю чистую правду. Я всегда говорю, как считаю. Даже спустя время-прощение — я не отказываюсь от сказанного. Я этим убиваю. Я люблю мясо, я люблю жизнь.
Я не люблю притворство, для этого я и говорю.

Мясо, слово, слово, мясо,
Зубы, жертва,
Мо-ло-ко.
Не простившись — не обязан,
Не подвязан — так легко.
Мясо, взгляды, мясо, больно,
Мясо, сказки,
Де-эт-ство.
Пересказан — словом связан,
Безнаказан — ничего.
Ничего, всё спит и пляшет
Без твоих усталых рук.
Видишь, без и с кровью даже
Не отделаться от мук?
Видишь сердце мысли лижет
И шипит змеёю вслед?
Не набрался вдоволь фишек,
Чтоб сыграть со мной «Ante».
Не набрался, но нарвался —
Мясо, зубы, мо-ло-ко.
Испугался, побрыкался —
Мясо, жертва,
Как легко!

Иногда не хочется расставаться
С тем, кто и так за тысячу вёрст.
С тем, кто привык без тебя просыпаться,
Ненавидя себя за сброшенный хвост
Своей печали.

В твоей кровати.

Иногда не хочется просыпаться,
Когда рядом не дрожит человек,
Повергнутый в полное блядство
Твоих любовных драм,
Твоих любовных бед.

По ту сторону опавших листьев
Солнце падает только на пошлых,
Солнце бьётся в агонии писем,
Засыпая под звонки телефонов.

Это всё — глупости ради,
Это всё, чтоб мы не были одни.
Проще много отнять, чем мало оставить;
За разбитыми окнами проносятся дни.
Это мир на коленях тяжело дышит,
Уставившись лбом в пыльный обрез.
Видишь, как мы с тобой неизбежны?
Видишь: нас с тобой обвенчал бес?

Вот, что я поняла:
Я живее всех живых, потому что никогда не действую по отработанной схеме. Я всегда ожидаю предательства, не потому что я параноик или потому, что так сложился мой опыт, а потому, что другие действуют по своей отработанной схеме.
Возвращаясь к своему рассуждению на счёт repetitive syndrome, просто хочу сказать: мне жаль, что вы такие. Мне жаль, что вы не проживаете жизнь, а барахтаетесь в ней. Мне жаль, что вы опускаетесь до самоутверждения за счёт других, потому что вам плохо. У вас было всё: вас любили, о вас заботились, вам отдавались. Вы — схема, схема никогда не про искренность. Так возможно проще, но «проще» не делает вас людьми. Живимы, наполненными, дышащими. Использовать других как ресурс для подпитки можно, это несложно, но это не действенно. Нельзя наполнить сосуд без сосуда. Вы не сосуд, вас не существует, вы написанная собой же схема. Вы рабы, заложники своего мнимого совершенства.
Я о вас грущу, я вас люблю, просто потому что люблю каждого. Но мне вас жаль. Вы несчастны каждое мгновение; ваше счастье — психосоматика, внушение.

«Милый, ты зачерствел,
А я просто терплю метаморфозы»

Ты — это всё, что никогда мне не было нужно.

Тимур Новиков, две работы из серии «Евро-Китай», 2002

«Клык»
Йоргос Лантимос, 2009

Так, этот микс оказался приятнее предыдущего.

https://soundcloud.com/dummymag/dummy-mix-537-mia-caruccis-shes-emotional-vol-iv

Забыла «Голубое сало» Сорокина на студии чуть больше недели назад, приходится дочитывать в электронном формате 🐭💧

У меня был осознанный литературный перерыв в три года (да, время летит быстро). Я совсем не ожидала, что он затянется так надолго. В школе я читала всё, что видела: книга за ночь — пожалуйста. Читать параллельно четыре и добить их к концу недели — запросто. До сих пор помню одну из своих самых любимых книжек.
Мой папа очень любит вещи с «двойным дном», поэтому у нас на даче можно найти миллиард тайных комнат, лазов в заборе и скрытых люков под ковром. В одной из «тайных комнат» папа хранит книги, которые не смог поместить на свои стеллажи. Часть этих литературных комочков потрёпана, растерзана, скомкана, частично утеряна, — время и пыль творят страшные вещи.
Сначала я нашла оборот: «Девочка, которая любила Тома Гордона» Стивен Кинг; потом сутки потратила на поиски каждой разбросанной странички. Книга пахла сыростью и щекотала нос (если кто-то читал её, то поймёт, почему сырость сыграла свою роль). Дальше шла мучительная склейка всех страниц романа, которые ещё надо было сложить в правильной хронологии. И вот ночь: новая деревянная кровать, тусклый свет от маленькой настольной лампы, щекочущий запах книги и я, в окружении леса, ночи и тишины.
Девочка, плеер Walkman (и у меня был такой на тот момент!), дикий лес, болото, потерянность, пневмония, поиски, слёзы, бейсбол, выживание — всё это пронеслось абсолютно яркой историей у меня в голове. Я не помню уже как уснула, не помню, что было на утро и что я делала потом. Меня забрала книга.

Позже, на первом курсе журфака я испытала синдром «информационной проститутки», — так я обозвала бесконечное потребление информации ради потребления, а не ради самой информации. Ко второму курсу от беспрерывного прочтения всего, моя голова была забита всем и ничем одновременно. И вот я сделала паузу, изредка почитывая какую-нибудь книжку из Гаражевской серии, полностью избавив себя от художественной литературы. Спустя какое-то время я стала коллекционировать детскую литературу, которой отвлекала себя от всех повседневных несчастий.

Сейчас, после долгого выдоха, я начала осознавать настоящую ценность процесса прочтения. Книга — это потрясающий обмен чем-то абсолютно личным и существующим вне твоей жизни. Односторонность и непричастность автора к твоему способу прочтения и восприятия делает литературу самым искренним искусством, без вмешательства и влияния читателя.
Книга — это самое настоящее одиночество. Без горя, бед и обид, как говорится.