Забыла «Голубое сало» Сорокина на студии чуть больше недели назад, приходится дочитывать в электронном формате 🐭💧

У меня был осознанный литературный перерыв в три года (да, время летит быстро). Я совсем не ожидала, что он затянется так надолго. В школе я читала всё, что видела: книга за ночь — пожалуйста. Читать параллельно четыре и добить их к концу недели — запросто. До сих пор помню одну из своих самых любимых книжек.
Мой папа очень любит вещи с «двойным дном», поэтому у нас на даче можно найти миллиард тайных комнат, лазов в заборе и скрытых люков под ковром. В одной из «тайных комнат» папа хранит книги, которые не смог поместить на свои стеллажи. Часть этих литературных комочков потрёпана, растерзана, скомкана, частично утеряна, — время и пыль творят страшные вещи.
Сначала я нашла оборот: «Девочка, которая любила Тома Гордона» Стивен Кинг; потом сутки потратила на поиски каждой разбросанной странички. Книга пахла сыростью и щекотала нос (если кто-то читал её, то поймёт, почему сырость сыграла свою роль). Дальше шла мучительная склейка всех страниц романа, которые ещё надо было сложить в правильной хронологии. И вот ночь: новая деревянная кровать, тусклый свет от маленькой настольной лампы, щекочущий запах книги и я, в окружении леса, ночи и тишины.
Девочка, плеер Walkman (и у меня был такой на тот момент!), дикий лес, болото, потерянность, пневмония, поиски, слёзы, бейсбол, выживание — всё это пронеслось абсолютно яркой историей у меня в голове. Я не помню уже как уснула, не помню, что было на утро и что я делала потом. Меня забрала книга.

Позже, на первом курсе журфака я испытала синдром «информационной проститутки», — так я обозвала бесконечное потребление информации ради потребления, а не ради самой информации. Ко второму курсу от беспрерывного прочтения всего, моя голова была забита всем и ничем одновременно. И вот я сделала паузу, изредка почитывая какую-нибудь книжку из Гаражевской серии, полностью избавив себя от художественной литературы. Спустя какое-то время я стала коллекционировать детскую литературу, которой отвлекала себя от всех повседневных несчастий.

Сейчас, после долгого выдоха, я начала осознавать настоящую ценность процесса прочтения. Книга — это потрясающий обмен чем-то абсолютно личным и существующим вне твоей жизни. Односторонность и непричастность автора к твоему способу прочтения и восприятия делает литературу самым искренним искусством, без вмешательства и влияния читателя.
Книга — это самое настоящее одиночество. Без горя, бед и обид, как говорится.