Обложка канала

Записки злого терапевта. Страница 4

6198 @therapyreal
Открыть

Психотерапия: что, зачем, для кого? Честно об изнанке психологической помощи.

  • Записки злого терапевта

    Дорогие все! Две новости быстрой строкой: 1️⃣ В канале появились реакции. Если вам неудержимо хотелось отлайкать какой-нибудь текст, теперь это можно сделать. 2️⃣ По следам обсуждений с подписчиками последнего поста про нересурсность терапевта я решила сделать вебинар "Терапия: инструкция по применению". Объясню, что и почему с вами происходит в процессе терапии, как помочь себе, когда неловко или стыдно о чём-то говорить со специалистом и даже как помочь вашему терапевту лучше помогать вам. Если вы сейчас думаете "о, мне нужно!", то вы можете помочь мне сделать этот вебинар максимально полезным для вас. Предоставьте, что у вас есть час один на один со специалистом, которому можно конфиденциально задать любой вопрос о том, что вас тревожит в вашей терапии, и получить честный экспертный ответ. Что бы спросили? Пишите, пожалуйста, на @elizaveta_musatova (Дисклеймер: ни публично, ни лично никогда не даю оценок действиям коллег. Вопросы собираю, чтобы точно попасть в ваши потребности).

  • Записки злого терапевта

    Часть 2: В терапевтических отношениях всегда есть дисбаланс власти. Терапевт всегда попадает на место значимой фигуры, часто - родительской. И то, что ранило в отношениях с вечно уставшими родителями, будет всплывать в кабинете с терапевтом, который не в ресурсе: 🐌 ощущение, что ты должен заботиться о терапевте, не нагружать его собой, оберегать; 🐌 тревожный фон, иногда “из ниоткуда” - особенно когда нересурсность терапевта есть, но никак не обозначается и не вносится в рамку; 🐌 злость (и часто невозможность ее выразить) на терапевта, когда возникает ощущение, что он не так внимателен и собран, или устал; 🐌 стыд за свои потребности, за “меня слишком много”; 🐌 конфликт между желанием прекратить терапию с этим специалистом и виной “как же я его брошу, а он ведь на меня рассчитывает и без меня не справится”. Если вносить эти чувства и то, что их вызывает, в процесс - обсуждать и проживать вместе, - можно получить шанс на новый опыт. Который сводится к тому, что с усталостью и обесточенностью другого можно обходиться по-новому. Можно его не спасать и не отдавать себя “на прокорм” вымотанной маме в надежде, что мама отдохнет и, наконец, сможет позаботиться. Можно расставлять границы и потихоньку осваивать веру в то, что другой человек может справляться сам, даже если сил у него не очень много. И что при этом он будет рядом в силу своих возможностей. Будет помогать так, как умеет и может. Будет брать ответственность за свое состояние и обязательство решать их самому, а не брать то, что клиент так удобно предлагает взять у него на этот самый прокорм. Можно вместо образа идеального родителя, которого никогда не было, но всегда очень хотелось, начать видеть реальных людей. Других, но, что важнее, самого себя тоже. И переставать требовать от себя и других идеальности. Ты - человек, я - человек. У людей в жизни случается разное. Можно научиться выдерживать неидеальность и ограничения, которые прилагаются к человечности. Да, все мы устаем, переживаем экзистенциальные жопы, болеем. Да, мама с папой никогда не могли дать бесперебойное внимание, заботу и поддержку, и никто не может. Какими могут быть близкие отношения с вниманием и заботой, если мы все - неидеальные люди? А еще можно уйти из терапии. Найти другого специалиста. Или не находить вообще никого и искать помощи иначе. Можно освоить право не терпеть и искать для себя такую помощь, которая нужна, и оставить другому его долю ответственности и способность выдерживать отказ. От мамы уйти было некуда, мама могла не отпускать. Мир - не мама. Терапевт - не мама. Можно. PS. Тема холиварная, так что традиционный дисклеймер: жизнь сложнее любого поста. Отпуск, отдых, управление своими ресурсами - дело хорошее и нужное. Ресурсный терапевт - важное условие благополучия клиента. Но мы с вами знаем, что иногда, как говорится, за неимением гербовой приходится писать на простой.

  • Записки злого терапевта

    Сегодня - пост в двух частях на холиварную и очень актуальную тему: про нересурсных помогающих практиков. Часть 1: Терапевт, как известно, это человек, который всем всегда должен. Давайте устроим мини-бинго? “Да” или “нет” - может ли терапевт работать с клиентами, если: 😐 он болеет? 😐 у него хроническая усталость? 😐 он год не был в отпуске? 😐 прямо сейчас у него серьезные проблемы, о которых он не может перестать думать? 😐 он в процессе развода? Как клиент, еще и склонный к регрессу в жестокую к взрослой беспомощности пятилетку, я сама, конечно, от души наставила бы галочек “нет”. В смысле, хроническая усталость и проблемы? Алло, блин, вы там охренели пытаться мне помочь, когда у вас в жизни жопа? Себе помогите! Как человек я знаю, что жопа сейчас у всех. Что многие люди сейчас измотаны и на нуле, и они приходят к помогающим практикам, которые тоже измотаны и на нуле. Что сейчас у каждого есть близкие, друзья, коллеги, руководители, партнеры, у которых жизненные силы подточены. Как терапевт - к тому же, помогающий другим терапевтам строить свою практику, - я прекрасно знаю наши с вами, коллеги, общие стыдные секреты, которые есть и были всегда. Например, что иногда мы приходим на сессии не в лучшей форме. Иногда сложно найти в себе силы переключить свое внимание на человека напротив со своих проблем. Иногда мы не можем позволить себе отпуск вовремя. Иногда берем нагрузку больше, чем нам, по-честному, по силам. А еще некоторые из нас живут с этим. С хроническим заболеванием, из-за которого энергии всегда мало. С кПТСР, с которым львиная доля сил уходит на обработку реальности, проживание флэшбеков, огромной работы, направленной на исцеление. С тревожным расстройством, депрессией, БАР. С нейроотличностью, когда генетические особенности нервной системы обуславливают проблемы с вниманием, обработкой сенсорных стимулов и уровнем энергии. Если вы еще не отписались от меня в возмущении и уверенности, что терапевт может быть только ресурсным огурчиком и никак иначе, а все остальные - вон из профессии, то давайте поговорим о дарах терапевтических отношений, в которых у помогающего практика оказывается мало сил.

  • Реклама

  • Записки злого терапевта

    Скучали ли вы по рубрике “Терапия на салфетках”? (Для недавно подписавшихся: иногда я делаю посты с короткими заметками из своего блокнота. Некоторые из них позже превращаются в полноценные посты или даже в лекции и вебинары). * * * Терапевт - это всегда контейнер надежды клиента на более хорошее будущее. Даже если клиент говорит, что никакой надежды у него уже нет. Если бы не было, этот человек был бы сейчас не в клиентском кресле, а в каком-то другом (скорее всего, менее приятном) месте. Или его бы уже не было. Хорошо, говорим мы своим клиентам. Я буду хранить эту надежду за нас двоих, пока вы не почувствуете возможность взять ее и держать самостоятельно. * * * Когда человеку больно, ему не нужно чужое мнение или одобрение. Нашим клиентам нужен слушатель, а не судья. Если терапевту что-то кажется отвратительным, неприемлемым, аморальным, глупым, разрушительным или еще каким-то фу-фу-фу-, нужно искать в себе место, из которого получится смотреть на это “фу-фу-фу” как на факт. С интересом и желанием понять. * * * Терапия начинается с того, что один человек садится напротив другого и говорит: “Я приглашаю тебя быть ближе”. И открывает внутри себя пространство это этого другого. * * * Немного о том, как мой психоаналитик пытается помочь мне принимать объективные ограничения бытия человеком: “Елизавета, это, конечно, возможно при условии, что вы рассматриваете лоботомию как приемлемое решение” “Елизавета, это было бы для вас реально, если бы вы были на кокаине”. Я пока что дошла только до уровня, на котором возможно сказать клиенту: “Как интересно, вы только что описывали свое идеальное состояние как маниакальную фазу биполярного аффективного расстройства”. * * * Цитируя докторы Йорга Бозе: “Things are what they are and things are what they mean”. Вот человек застрял в пробке и битый час стоит на месте. Чем это является: он опоздает на работу. Что это для него значит: все, что угодно, в зависимости от его культуры, детского опыта, неизлеченных ран и еще ряда факторов. Четкое описание “как есть” бывает само по себе целительно: “Это не значит, что ты лузер и у тебя никогда ничего не получится. Это значит, что ты приедешь на работу на час позже”. * * * Как понять, что терапия работает? Человек движется в сторону укрепления своей способности строить связи и большего разнообразия способов жить. И все, спросите вы. Или не спросите, но я все равно отвечу, что на этих двух пунктах строится то, что мы называем счастьем.

  • Записки злого терапевта

    От нас все равно ждут, что мы поможем там, где нужна поддержка системы. Заменим все это собой как когда-то родители заменяли собой весь мир. Защитим от всего, что за стенами дома, и поможем создать тот покой, который ребенок испытывает, когда чует, что рядом - спокойный и надежный взрослый, которому по силам защитить и оградить от всего. Мы не можем. Наши клиенты - не наши дети. Мы - не их родители. Мы - не президент, не Центробанк, не юридическая система, не образовательная инфраструктура, не система центров поддержки жертвам насилия. Не можем этим стать. И это приводит меня к тому, ради чего и затевался этот пост. В наш профессиональный праздник, дорогие коллеги, хочу сказать: мы не должны быть одни. Нашей работы может быть достаточно. А может не быть - тогда нам нужна поддержка из других областей. Мы часто принимаем на себя ответственность там, где она принадлежит не нам, а системе: начиная от финансовой доступности терапии (что могло бы решаться, например, с помощью страховым компаний или другой схемы ко-финансирования) и заканчивая бог весть где, измочаленными от попыток решить частными силами большие системные вопросы. Да, система не всегда доступна для этой поддержки. Да, иногда она не просто не помогает, а сама причиняет еще больший вред. И да, нам, как и нашим клиентам, приходится как-то с этим жить. Желательно так, чтобы не выгореть в хлам, не разочароваться в профессии, не стать прожженным циником. Мы, конечно, прямые наследники ведьм и шаманов. Но и шаманы, бывало, шли в мир духов, получали от них отказ в содействии и возвращались с этой вестью. Мы не всемогущи - и не должны быть. Это, на самом деле, хорошие новости. Это превращает нас из гигантских фигур для поклонения обратно в человеческий размер. С нашим днем, дорогие коллеги. Чин-чин!

  • Записки злого терапевта

    Сегодня в России празднуют День психолога. Мое поздравление коллегам получилось в духе названия канала. *** На церемонии вручения дипломов в Восточно-Европейском Институте Психоанализа ректор сказал нам, свеженьким выпускникам: “Вы - элита”. Три года спустя приятель за воскресным кофе и обсуждением свежего ночного кошмара сказал мне: “Ты - ведьма”. Я, честно, не знаю насчет элиты. Цитируя профессора Преображенского в несколько измененном виде, абсолютно неизвестно, что имел в виду наш ректор, а также что считать элитой и как в эту концепцию вписываемся все мы, коллеги. Насчет ведьмы как-то попроще. Мы, помогающие практики, несем на себе тень тех, кто был до нас. Во все времена людям нужна была фигура, к которой можно прийти со своими горестями. Ведьма. Шаман. Священник. Кто-то с особым знанием и картой тайных троп к невидимому миру, в котором можно договориться с кем-то могущественным. Время шло. Появились учителя и врачи. К ним стали приходить чаще, чем к шаманам и священникам, но с тем же ожиданиями. Про таких людей говорят, что у них не профессия, а призвание. От них ждут, что они будут служить во благо людям. Потом появились психоаналитики, психотерапевты и психологи. В массовом восприятии мы как раз и находимся где-то между врачом и учителем, с флером не то шаманизма, не то ведьмовства. От нас ждут все того же: тайного знания и троп в невидимое пространство, где можно договориться с кем-то невидимым и могущественным, чтобы наши клиенты меньше страдали. Особенно в тревожные времена, когда мир лихорадит, от нас ждут, что мы будем кем-то знающим и надежным. Проводником. Ориентиром. Скалой. Маяком. Уполномоченным представителем перед лицом высших сил - психических. В этих ожиданиях есть большой соблазн. Они льстят и манят. Почесывают наши травмы. Обещают сладкое чувство собственной значимости и могущества. Наконец-то мы всех починим и в ответ получим любви и признания. В этих ожиданиях есть непосильная ответственность. Наша работа сложна и важна, но у нее есть границы, за которыми наши возможности ограничены, а иногда и вовсе не имеют значения. Когда проблема частично лежит в области физического здоровья, окружения, политических и экономических реалий, социальной инфраструктуры, мы можем помочь в чем-то, но не можем заменить: - круг поддерживающих близких людей, - квалифицированных врачей, - адекватных полицейских, адвокатов, социальных работников, - систему защиты человеческих прав; - человеколюбивых воспитателей и учителей. И так далее, и так далее.

  • Записки злого терапевта

    Ну а теперь всех причастных - с днем психолога! Повторю еще раз большой пост, который я писала в прошлом году для коллег. Потому что в этом он, как мне кажется, стал еще актуальнее:

  • Записки злого терапевта

    Как недавно сказали коллеги на белградском фестивале, вот оно - человеческое лицо современного психоанализа:

  • Записки злого терапевта

    За неделю в канал пришло шестьсот новых читателей. И это, я считаю, воу. Неистово машу вам рукой, дорогие новые читатели. И другой рукой - тем, кто здесь давно. Давайте я коротко расскажу, куда вы попали, а потом будет пост в честь дня психолога. Меня зовут Елизавета. Я - тот самый бесячий человек, которому вечно больше всех нужно, и практикующий психоаналитик. Мои тексты получаются из ̶з̶н̶а̶т̶н̶о̶г̶о̶ ̶д̶у̶ш̶н̶и̶л̶ь̶с̶т̶в̶а̶ интереса, как и почему все устроено, склонности докапываться до глубин Марианского желоба и страсти к своему делу. В канале почти не бывает личных постов, все строго по делу, поэтому вот три лисы обо мне, чтобы вам было проще представить человека, а не только познавательную радиостанцию:) 🦊 Я сменила четыре страны и три языка, последние восемь лет живу в Белграде и с удовольствием чухаю по шерстяным бокам местных песелей; 🦊 Играю в шахматы (пока так себе, зато с любовью), стреляю из лука, пью кофе без сахара и молока, учусь петь (еще хуже, чем в шахматы) и писать сценарии, театрал на минималках; 🦊 В январе у меня вышел дебютный роман "Время красивых людей", книга в лонг-листе премии "Электронная буква" и скоро выйдет в бумаге. Если вам интересно про вот это все и еще горочку сверху - можно постучаться в инстаграм. А от канала можно ждать: 🐌 честного разговора о психотерапии человеческим языком; 🐌 постов о том "как все устроено" и "почему с вами происходит вот это"; 🐌 вечного дисклеймера "человеческий опыт многообразнее и сложнее самого подробного детального текста"; 🐌 анонсов моих терапевтических и обучающих мероприятий; 🐌 отсутствия рекламы и договорного пиара (с встроенной рекламой телеграма ничего поделать, к сожалению, не могу). Ужасно горжусь своей аудиторией и люблю, когда вдумчивых интересующихся людей в одном месте становится больше. В личке стараюсь отвечать, но сообщений много и если я пропустила ваше, то ок написать мне еще раз через несколько дней. Добро пожаловать и пусть нам с вами будет интересно:)

  • Записки злого терапевта

    Говорят: полюби себя, полюби себя. Блин, да сначала себя надо хоть сколько-то узнать! Как можно любить того, кого не знаешь? Никакая любовь не случается без интереса к другому. Если случается - это не она, сорян. Возможно, нарциссическое расширение, голос травмы, сладкое обещание из бессознательного снова наступить в ранние динамики, но не слово на букву “л”. Шанс на любовь появляется там, где человек раз за разом выбирает смелость узнавать себя и соглашаться с тем, что вот это - и есть он. “Я пошел в терапию и стал полностью другим человеком” - это иллюстрация к тому, насколько мы иногда себя не знаем. Никто не становится другим - становятся больше собой. Узнавать себя - это лучше чувствовать свою силу, потенциал и способы его реализовывать. Свой размер и свои границы. Таланты и способности. Уязвимости и тонкие места, которые, согласно пословице, рвутся первыми. Свою неудобность. Особенности нервной системы, возможности и ограничения тела. Способы избегать близости, удовольствия и жизни - и понимание, чего именно пытаешься избежать, когда отказываешься от близости, удовольствия и жизни. Это знать, где ты слаб (и, возможно, никогда не станешь силен), а где бессилен. Где бываешь неприятен другим. По каким триггерам тебя выносит на раз и как долго после этого нужно восстанавливаться. Что в тебе никогда не изменится и как организовать жизнь с учетом этого, чтобы все-таки жилось достаточно хорошо. А иногда оказывается, что этого все равно недостаточно. Ходишь-ходишь на эту вашу терапию гребаную, а любви к себе так и не чувствуешь. В этом месте мог бы звучать трек группы Nine Inch Nails “Love Is Not Enough”. Не любовью единой. Еще есть, например, уважение к себе. Укрепление хрупкой самости, когда нарастает чувство своей адекватности и базовой “хорошести”. Более ясный и четкий образ себя. Способность делать жизненные выборы исходя, в первую очередь, из своих интересов. Разнообразие способов жить. В конце концов, есть же определение “любовь - это глагол”. Глагол - это действие. Ладно, хорошо. Допустим, я все еще не люблю себя. Но могу ли я поступать с собой так, как будто люблю? И этого может оказаться достаточно, чтобы продолжать. А там, глядишь, однажды посмотришь на себя в зеркало и подумаешь, что, возможно, это вот оно и есть. Слово на букву “л”.

  • Записки злого терапевта

    Даже если ты не излечил всех своих ран, ты можешь знать, чего хочешь, и принимать верные для себя решения. Русскоязычное терапевтическое пространство в последние годы развивалось больше в материнском подходе. Терапевт контейнировал, давал берега аффекту, брал на ручки, учил давать имена чувствам и состояниям, предлагал мягкий теплый контакт, чтобы вскормить базовое доверие, ощущение своего права на жизнь, удовлетворение потребностей и близость с другим. Сейчас настало время, когда велика потребность в отцовском подходе. От терапевта нужно ощущение надежного стержня, четких границ и правил, способность держать фокус на важном, быстро собирать клиента из растекшегося аффекта и мягко отстранять то, что прямо сейчас не служит его благу. У каждого времени - свои дары. Сейчас - время время осваивать конфронтацию с миром и свое право отстаивать себя. Время выбирать то, что правильно для тебя, даже если кто-то против и грозится тебя за это громко осудить на весь мир. Время принять, что ты никогда не будешь хорошим для всех и иногда тебе даже делать ничего не надо, чтобы быть плохим для кого-то — достаточно просто существовать, — и выбрать полагаться на свои потребности и свое благо, а не гонку за одобрением. Ах да, и самое время отъебаться от ближнего и дальнего своего в поисках разрядки своего напряжения и индульгенции от своих чувств. Время осваивать ответственность за свои переживания, вместе с которой появляется независимость: способность выдерживать и свой персональный ад, но и свое персональное счастье, даже если тебе говорят, что ты не имеешь на него права и атата. Стоять за себя перед лицом мира и одновременно уметь с миром и в диалог, и в конфликт (который суть тоже диалог) - это то, что ребенок осваивает через отцовскую фигуру. В том числе, терапевта. В русскоязычном пространстве весь двадцатый и наш кусок двадцать первого века - кризис отцовства. Мужчины пропадали, погибали, возвращались искалеченными физически и духовно, и переставали существовать, даже если выживали физически. Нам, помогающим практикам, теперь тоже экстренно приходится осваивать отцовское: отцовское здорового человека, а не маскулинный суррогат поздних девяностых с суровыми “тренингами личностного роста”. Сложно выходить из материнского рая, особенно если ты там и побыть-то толком не успел. А с другой стороны, такого шанса на быстрое освоение своей взрослости - не детского страдания от не по возрасту большой ответственности, а именно правильной взрослости, - у многих из нас раньше не было. И этот шанс окупается многократно. PS. Традиционный дисклеймер, что всю многомерность и сложность человеческого опыта и терапевтического процесса в одном посте описать невозможно. Я описываю тенденции, которые наблюдаю. Ваш опыт может быть другим - и это замечательно.

  • Записки злого терапевта

    В конце октября я буду проводить два вебинара: “Для тех, кто остался” и “Для тех, кто уехал”. Программа выросла из просьбы подписчицы сделать что-то для тех, кто остается сейчас в России, и чувствует одиночество и бессилие от того, что “все уехали, а мне в одиночку справляться”. Моя главная цель: помочь участникам вернуть свою взрослую часть в комнату. Чудес не обещаю, реальность не изменю. Но вернуться из регресса к своей способности принимать верные для себе решения, чтобы минимизировать ущерб от происходящего, попробуем. Будем это делать через: - четкое описание своей реальности (если вы сейчас думаете “блин, что тут описывать, и так все ясно!”, я вас удивлю); - разбор психических ловушек, которые превращают события в реальном мире в эмоциональные кошмары для тех, кто физически в относительной сохранности; - несколько практик, чтобы отделить свою ближайшую реальность от этих кошмаров, и найти конкретные посильные шаги и опоры. Отдельно на каждом вебинаре предложу описание процессов, которые проживает сейчас человек, 1. выбравший остаться или не имеющий возможности уехать из России, и 2. уехавший в другую страну. С глубоким уважением каждого выбора и его сложности. Другой жизни нам не выдали - будем жить эту. Других нас нет - будем справляться. Вебинары пройдут: 20.10 (четверг), 19.00-21.00 по Белграду - "Для тех, кто остался"; 22.10 (суббота), 19.00-21.00 по Белграду - "Для тех, кто уехал" Стоимость: 2500 рублей/40 евро за участие в одном вебинаре, 4000 рублей/65 евро за участие в обоих, оплата возможна на карту российского банка, счет юрлица в сербском банке и счет PayPal. Чтобы записаться, заполните, пожалуйста, короткую форму и я свяжусь с вами в течение суток.
    "Для тех, кто остался" и "Для тех, кто уехал"

    Здравствуйте! Спасибо за ваш интерес к вебинарам. Их цель - поддержать тех, кто переживает крушение знакомых опор и пытается найти новые. Моя глубокая убежденность: болью и горем нельзя меряться. У каждого из нас болит по-своему и каждый сражается со своими демонами. Два вебинара - это два "рюкзака поддержки" для людей, которые остались в России, и для людей, которые уехали. Вне зависимости от того, какое решение вы приняли, оно точно не было простым - так же, как непросто сейчас сохранять свою привычную жизнь и реальность. На каждом вебинаре я предложу: - практику для настройки, чтобы вернуться из тревожных картин будущего, в здесь и сейчас; - описание того, как события новой и постоянно меняющейся реальность разрушает нас изнутри, и способы предотвратить это разрушение; - описание опор, которые помогают среди полного хаоса и невозможности принимать правильные решения; - несколько практик, чтобы отделить себя от своей тревоги, вернуть ощущение почвы под ногами и своей силы. Другой жизни нам не выдали -…

    Google Docs

  • Записки злого терапевта

    В этой комнате нет взрослых. Сейчас много взрослых самостоятельных людей провалились в деток разного возраста. Ожидаемо: в моменты острого стресса мы регрессируем: откатываемся к возрасту, в котором испытывали максимальную уязвимость в похожих обстоятельствах. Детки сидят в большой комнате, напуганные, и оттого злые и беспомощные, и нуждаются в ком-то большом и надежном. Чтобы пришел, взял на ручки, сказал “я со всем разберусь”, навалял леща неустраивающей реальности и повел кормить борщом с мороженкой. Но взрослые вышли еще в пандемию. Оказалось, что те, от кого ждали решений и ответов, мало что знают, не особо что могут объяснить и не очень-то справляются, принимая хаотичные решения, порой конфликтующие между собой (и со здравым смыслом) решения. Сейчас - еще больше. Если присмотреться, то можно увидеть, что некоторые взрослые - такие же детки примерно от 2.5 до 12 годиков, которых от нас отличает наличие большой власти при минимуме сдерживающих факторов. А кто-то взрослый нужен. Когда нам страшно, больно и беспомощно, мы нуждаемся в объекте привязанности: том, с кем сформирована крепкая эмоциональная связь. Исследования привязанности, начиная идей Джона Боулби, показывают, что для маленького ребенка эта связь важнее физической сохранности. Поэтому дети абьюзивных родителей все равно тянутся к ним и страдают, если их разлучают. Поэтому у человека, захваченного в плен, формируется привязанность к своему тюремщику: психика требует, чтобы кто-то был рядом, а рядом больше никого нет. И когда рядом никого нет или объект привязанности (партнер, друг, родитель) эмоционально не в доступе - например, сам в раздрае и не справляется с собственной жизнью, не то что с поддержкой другому, - несостоятельность других больших фигур расшатывает еще сильнее. Кажется, что вообще никого нет рядом. Все плохо и никогда не будет хорошо. Бессилие, которое или перерастает или в апатию, или в злость на плохих других, которые не могут помочь, которые не видят, как страшно и больно, и желание их разрушить в отместку. Детка сидит в углу и раскачивается из стороны в сторону или детка воет, катается по полу и молотит кулаками. Штука в том, что детки не должны справляться со взрослыми проблемами. А проблемы у нас сегодня очень взрослые. Вплоть до уровня физического и психологического выживания. И здесь бы разглядеть в себе детку, взять на ручки, погладить по голове и сказать: “Маленький, ты и не должен с этим справляться. Это не твоя ответственность. С этим справятся взрослые” - и призвать свою взрослую часть вернуться в комнату. Но поднимите руки, кто с детства вынужден был быть родителем своим родителям? Кто чувствовал на себе ответственность за психологическое, а порой и бытовое благополучие своих взрослых? Кому пришлось стать клеем, скрепляющим семью? И вот детка, которой слишком хорошо знакомо, что справляться придется именно ей, орет в ужасе от того, что опять, опять, опять, а она больше не может, не может, не может, а придется смочь… Если эта детка - вы, то вот что ей нужно услышать: У тебя есть взрослый человек целых *нужное вставить* лет, который много знает, умеет и уже пережил. Сейчас этот взрослый вернется в комнату и будет делать то, что может, с тем, что есть. Если взрослого не видать, то открываем паспорт или резюме, и по-возможности внятно и ясно описываем реальность: все, все, больше не два, не пять, не семь годиков. Вот мой возраст, вот мой опыт, вот моя ценность, вот мое тело, вот мои возможности и мои ограничения, вот моя зона ответственности. Вот я. И вот одиннадцатое октября две тысячи двадцать второго года. Что мне по силам в нем сделать?

  • Записки злого терапевта

    Сейчас многие читают новости и ощущают, будто потеряли стабильность, будущее и безопасность. Эти переживания — не что иное, как горе. Обычно о нем говорят, когда идет речь о потере близких. На самом деле горевать можно по самым разным вещам — если они были важны, но стали утрачены. Например, люди способны переживать чужое горе как свое. Часто это случается, когда боль другого резонирует с переживаниями человека и в чем-то похожа на то, что пережил в прошлом он сам или кто-то из его семьи. Например, увидев бездомного пса, человек может почувствовать горе как свое потому, что это напоминит ему об ощущении одиночества, бессилия и покинутости в детстве. Некоторые люди более склонны переживать чужое горе как свое из-за сверхразвитой эмпатии и природной высокой чувствительности. Или из-за того, что можно принять за эмпатию. Слабые, проницаемые личные границы приводят к тому, что человек не может отделить себя от другого, разграничить свою и чужую боль — и воспринимает все так, как будто это происходит с ним. При всем этом горевание помогает справиться с потерями — об этом мы и поговорили с психоаналитиком Елизаветой Мусатовой: https://j.tinkoff.ru/m-tg/how-to-grief

  • Записки злого терапевта

    Про горе, тем временем, вышло мое интервью в "Тинькофф-Журнале" с попыткой объять необъятное и объяснить, что со всеми нами происходит

  • Реклама

  • Записки злого терапевта

    Придумала терапевтическую интервенцию нового времени. Каждый раз, когда от очередного куска новостей хочется свернуться калачиком и не быть, говорить себе: “Это не причина не жить”. И слушать внутренний отклик. Если внутри поднимается “это очень даже причина! как ты вообще можешь!” - нести на терапию или присмотреться самому. В марте я написала пост о том, как люди массово хоронят себя будучи живыми. К сентябрю у меня появились некоторые наблюдения о коллективном умирании. Одна из стадий горевания - торг. Его коронная фраза “вот если бы…”, которая может быть обращена в будущее (“вот если я сейчас поступлю так, может быть, моя собственная боль станет поменьше”) или в прошлое (“вот если бы тогда поступить иначе, сейчас было бы не так плохо”). Торг обычно описывают как активную стадию, на которой человек или что-то делает, или фантазирует о действиях. Но есть у него и другая форма. “Я сейчас умру” - тоже торг, который скрыт за страданием, за болью и пробивающей потолок тревогой. Это крик “если вы у меня это заберете - я отказываюсь жить”, попытка торговаться с реальностью там, где больше нечего предложить, кроме всего, что еще осталось. Хорошо, раз так - я откажусь от своих сил. Радости. Будущего. Я отдам работу, семью и все, что приносит мне удовольствие. Я перестану жить и для этого мне не нужно умирать физически. Если в ответ на очередные новости кажется, что теперь все бессмысленно, незачем, можно просто лечь на диван, который ощущается как гроб, и никогда больше с него не вставать - это крик протеста в ответ на утрату, которую кажется невозможным переварить. Выход из гроба там, где получится осознать утрату, назвать ее по имени и начать проживать свое горе. Ходить по его стадиям, пока не откроется выход из пространства потери в пространство принятия и новой жизни по ту сторону утраченного. Сил, конечно, всем нам и нашим героическим птицам-кукушечкам на этом пути.
    Записки злого терапевта

    Вижу, как люди, которые сейчас в физической безопасности и относительной материальной сохранности, массово ложатся в гробы и хоронят себя, будучи живыми. Отказывают себе в том, что дает чувство жизни. Объяснения разные, от “сейчас это неуместно” и “не время для пира во время чумы” до “сейчас все силы должны быть кинуты на подготовку к дальнейшему выживанию”. Не время для всего, что в радость. А если делаешь то, что в радость, то с таким стыдом или виной, что лучше не делать, а все-таки накрыться простыней и ползти в сторону кладбища. Отказывать себе в жизни и умирать в честь кого-то из лояльности - хорошо знакомая для многих история, которая у кого-то была и в мирное время сильно проявлена, а у кого-то тлела как лесной пожар подо мхом. В ней есть частная лояльность: чаще всего, значимым взрослым, когда мы ощущаем, что связь с ними можно поддерживать только через лишения. Годика за два-три терапии можно раскопать и отказ от любых отношений из солидарности с мамой в ее личном несчастье, и отказ от комфорта из…

    Telegram

  • Записки злого терапевта

    В детективных историях действуют два принципа для поиска преступника: cherchez la femme и cui prodest. В терапии, в общем-то, все тоже сводится к поиску двух вещей: любви и достоинства. Сначала их по жизни ищет клиент, а потом, если поиски блуждают странными маршрутами от одного тупика к другому, их ищет терапевт. Базовые человеческие потребности - это, да простит меня Абрахам Маслоу, не еда, вода и сон. Это любовь и достоинство. Наша жизнь вертится вокруг двух понятий, одновременно абстрактных и сложных для описания, и очень хорошо знакомых и узнаваемых в моменте, когда их переживаешь. Все начинается с любви. А любовь начинается там, где есть потребность в отклике другого человека, в контакте с ним. Ребенок с рождения ищет материнского отклика и считывает его как сигнал: да, ты есть. Тебе рады - или не рады. Когда ты делаешь вот так - это хорошо, это одобряется. А когда эдак - это плохо, так делать не надо. И ребенок учится делать так, как хорошо для мамы, а потом - и для остальных значимых взрослых. Учится жить так, чтобы не лишиться контакта с тем, от кого буквально зависит его жизнь. Быть таким, каким нужно, чтобы его не отвергли. Ребенок вырастает в то, чему говорилось “да”, под которым в бетонном подполе ждет выхода то, чему говорилось “нет”. Все продолжается достоинством - сложносоставным чувством ценности себя и своего существования. В этом сложном составе замешаны и уважение, и автономность, и права и свободы, и равный доступ к благам, которые все это укрепляют, и ощущение себя человеком среди людей. Есть люди, которым повезло больше, чем другим: их потребности в любви и достоинстве не ощущались как конфликтные. Значимые люди не ставили их перед невозможным выбором: или - или. Когда ты делаешь то, что верно для тебя, мне от этого плохо и я этого не хочу. Будь хорошим для меня - или я тебя брошу. “Одеваешься как шлюха, продолжишь - и ты мне не дочь”, “ведешь себя как баба, мне такой сын не нужен”, “твоего в этом доме вообще ничего нет, не хочешь жить по правилам - катись отсюда” и другие варианты одного и того же послания: выбирай между нашей связью и своей жизнью. Между связью - и ценностями. Между связью - и самостоятельностью. Между связью - и связью с кем-то еще, тоже любимым. К восьмому году практики мне кажется, что происходящее в кабинете терапевта сводится к поискам ответов на два вопроса: Кто тебя так и не полюбил? Где было порушено твое достоинство? В любой проблеме, в любой боли, в любой злости, в любом нелогичном, разрушительном, трудном или вообще невозможном к пониманию поведении, во взглядах, убеждениях и жизненных выборах нужно искать ответы на эти два вопроса. И чем более разрушительно и невозможно к пониманию, тем нужнее на них ответить. И тогда появляется третий: теперь, когда ты это знаешь, как ты будешь выбирать жить?

  • Записки злого терапевта

    Что вообще может терапия перед лицом войны, смерти, травли? С обучения методу системных расстановок я вынесла проверочный вопрос на миллион долларов: с кем вы перепутали ***? Вашего партнера, босса, собаку, противную бабку с первого этажа и стремного чувака, который утром дышал в шею в трамвае. Наше восприятие других не чисто и не объективно. Психика не любит неопределенности и мгновенно достраивает гипотезы, чего ожидать от нового человека, ситуации или опыта. Строительный материал для ожиданий - прошлый опыт. Что-то напоминает нам отношения, которые были и оставили глубокий след, и в ответ автоматически включаются стратегии поведения, которые сформировались в тех отношениях: защищаться, или провоцировать, или доказывать, или прятаться, или… Терапия не останавливает ни санкции, ни ракеты. Разве что речь о том, что в терапии находятся люди, которые принимают решения о санкциях и ракетах, - но это перспектива малореалистичная. Но терапия помогает отделить то, что есть, от того, с кем или чем это перепутано. С кем я путаю комментатора на фейсбуке, которого хочу забить своими эмоциями и размазать в биомассу? Или комментатора из соседнего треда, который унижает меня? С кем путаю политика, который записал меня в “плохие” и смакует, как бы еще меня за это наказать? С кем я путаю “всех русских”, “всех украинцев”, “всю Европу”? И когда я действую из чувств, которые поднимаются у меня в ответ на вот это все, то что я на самом деле делаю и для кого? И есть ли смысл продолжать это делать? Иногда нет. А иногда есть. Тут уж человек решает сам. Терапевт “просто” помогает навести чуть больше внутренней ясности и разделить: это - там, а я - здесь, это Вопрос со звездочкой: с кем эти люди путают меня? На него не обязательно знать точный ответ. Иногда достаточно помнить, что проклятия, слезы, просьбы, приказы, крик, унижение - это способ другого человека взаимодействовать со своими фантомами. С конца февраля мой ответ на вопрос “что может сделать один человек” не изменился: отделить войну в себе от внешней войны и учиться останавливать ту, что внутри.