Записки злого терапевта
6198
@therapyreal
Психотерапия: что, зачем, для кого? Честно об изнанке психологической помощи.
-
Записки злого терапевта
Да простят меня коллеги, но делать упор на “я использую только эффективные и безопасные методы” в продвижении своей практики - это умышленно искажать реальность для будущих клиентов. Во-первых, к любому методу прилагается человек, который или может использовать его в помощь исцелению клиента, или разнести клиента в кровавые щепочки. Во-вторых, контакт двух людей опасен всегда хотя бы просто потому, что никогда не знаешь, каких демонов каждый из них с собой привел и когда они вырвутся, воспользовавшись ближайшей удобной форточкой. Ты поморщился, отгоняя комара, а клиента уже разметало на миллион хомячков, потому что в затылок ему задышали холодная мама с вечно недовольным папой. Давайте уже как-то нормализовать тот факт, что психотерапия - это всегда риск и всегда боль. Риск от “нарваться на мудака в профессии” до “узнать, что тридцать лет я принимала насилие за любовь”. Без боли же к терапевту просто не идут, а сессия - не таблетка ибупрофена. Обещать или жирно намекать, что вот именно со мной и с моими эффективными методами вы будете в полной безопасности и обложены со всех сторон ваткой как хрупкая новогодняя игрушка, недобросовестно - ни один специалист не может этого гарантировать, потому что в его власти находится далеко не все. Отношения не могут быть стерильными. Стерильность не работает, даже если клиент очень хочет именно ее. Важно не отсутствие рисков и болей, а как терапевт обходится с ними. Может ли он сам выдерживать тот факт, что в своей профессии он будет сталкиваться с этим каждый день, что для этого может не быть немедленного решения, что в каком-то случае он вообще не справится. Может ли он бережно и одновременно честно говорить об этом со своими клиентами и выдерживать их сопротивление, злобу, отчаяние, внутренний крик младенца, который узнал, что мама никогда не придет и не починит его горя. Может ли терапевт держать баланс и чуять, когда нужно мягко поберечь, а когда придется фрустрировать и идти на конфронтацию. И как при этом не угробить ни себя, ни другого человека, ни процесс. Наконец, давайте помнить, что терапия, разумеется, - это еще и про облегчение, радость, гордость, возможность свободнее дышать и смену того огромного зеркала, в которое клиент смотрится каждый день и видит кого-то до ужаса неприятного, на другое, в котором отражается кто-то достаточно хороший, достаточно любимый, достаточно талантливый. И про другого рядом, который может дать опыт доверия без злоупотребления, любви без выставленного за нее счета и честности без жестокости. -
Записки злого терапевта
В субботу на вебинаре с коллегой вспомнила, с чего начинался канал и почему так называется. А начинался он с того, что я каждый божий день ругалась на кривой маркетинг, который вместо психотерапии продает какую-то нереалистичную хрень, формирует кривые ожидания и становится почвой будущего разочарования и клиентов, и самих практиков. Так вот, в канале что-то давно не было постов по теме. А больше рубрики "Терапия на салфетках" многие здесь любят именно записки злого терапевта. -
Записки злого терапевта
Меня давно интригует, как у понятия “психологическая защита” сложилась репутация с душком. Безусловно, удобно, когда абсолютно любое несогласие можно списать на эти самые защиты: это не я делаю что-то не то, это ты, бедолаженька недоразвитый, пытаешься спрятаться от реальности. Вот и терапевту может быть удобно соблазниться и найти оправдание своей ошибке, недостатку навыков или сложности процесса тем, что “клиент в защитах”. И сами клиенты иногда слышат это слово и реагируют: “Ну давайте же ее уберем!” Право на защиту есть у каждого. Лишить человека этого права - это не решение проблемы, а плюс одна проблема. Психологические защитные механизмы - это бессознательные автоматические функции. Психика всеми силами стремится не допустить своего распада под давлением событий, которые нарушают привычное существование. Чем сильнее дистресс, тем мощнее защитная реакция. Уровень дистресса измеряется не по внешней объективной шкале - нельзя взвесить тяжесть переживаний на весах, - а по субъективному ощущению. Если человеку больно и страшно - значит, ему больно и страшно, точка. Значит, в его психической реальности происходит что-то ужасное и отговорить его фразами типа “да ничего же такого” и “ты придумываешь” не получится. Работа с защитами в терапии - штука сложная, захватывающая, порой ювелирная. Но чтобы эта работа состоялась, терапевт должен быть в согласии с теми внутренними силами, которые активизируются в ответ на что-то, что происходит в жизни клиента или в кабинете. Быть в согласии - не значит сказать “а, ну ок, тут все ясно, расходимся”. Это значит признавать существование защит, их влияния на жизнь клиента и терапевтический процесс, и относиться к ним с уважением и желанием понять без намерения “вскрыть”, “пробить”, “починить”. Даже если кажется, что пробить и починить - в лучших интересах клиента. В устройство психической реальности никогда нельзя вламываться с ноги. По сути, терапевт должен признавать фундаментальное право человека на защиту любыми средствами. Если это безразличие, холод и пренебрежение, которые тяжело выдерживать. Если это разрушительная ярость и обесценивание. Если это постоянный побег от самого себя и своих переживаний. Если это регресс к самым ранним динамикам из детства, где можно было только спрятаться и повторять “я в домике, я в домике”. Любая защита хороша тем, что однажды сработала и позволила человеку пережить какой-то сложный опыт. Мы никогда не знаем, что было бы, если нашего клиента лишить этого домика, этого спасительного для него обесценивания или любого другого убежища. Скорее всего, было бы плохо. Думаю, что нам сложно с самой идеей права на защиту потому, что мы росли в среде, где это право часто не подтверждалось и не соблюдалось другими. Возможно, родителями, которые считали, что ребенок не смеет себя отстаивать перед их лицом. Возможно, взрослыми в социальных системах: школах, садиках, больницах. Мы все равно залезем тебе в рот, ткнем в тебя иголкой, заставим тебя сделать то, что требуем, а если тебе не нравится, никто с тобой не будет церемониться. Для многих лучшим, на что можно было рассчитывать, это якобы (но на самом деле нихрена нет) успокоительное “потерпи, будет больно, но это для твоего же блага”. Терапевту важно не впадать в слепое пятно “это для твоего же блага” - да и вообще в ловушку уверенности, что он знает как выглядит благо для клиента. Первой реакцией на любую встречу с действием защитных механизмов должно быть уважение и признание: я знаю, что ты сейчас чувствуешь опасность и пытаешься сохранить себя, я знаю, что однажды такая реакция помогла тебе выжить. Иногда терапевт становится первым человеком в жизни клиента, который дает ему понять: ты имеешь право на защиту и я не стану его у тебя отбирать. И после того, как это право установлено, начинается та самая ювелирная работа: налаживать контакт, вести диалог, интерпретировать защиты, делать их видимыми для клиента. -
Реклама
-
Записки злого терапевта
"Я не как все. И давно уже не подросток, и несколько лет терапии за плечами, но это ощущение все равно не проходит". И одновременно: "Почему другие люди такие странные и не могут как я: господи ты боже мой, разве вы не видите очевидного и не понимаете логичного?" Если вы прочитали первый абзац с чувством узнавания - блин, это я! - давайте сверимся. Знакомо ли вам что-то еще из списка ниже? 🐌Я часто чувствую, что какой-то странненький, как будто с другой планеты: не вписываюсь в компании, чувствую себя белой вороной, ощущаю неприкаянность; 🐌Я быстро устаю от людей, общение меня перегружает; 🐌Я очень удивляюсь, когда узнаю, что со мной, оказывается, флиртуют; 🐌Я легко понимаю эмоции отдельного человека, но в группе чувствую себя не в своей тарелке и не понимаю, как с ними разговаривать; 🐌После шумной вечеринки я могу несколько дней ощущать слабость, подавленность или сильные приступы тревоги, которые ничем не снимаются; 🐌Поступки и мотивация людей часто кажутся мне нелогичными; 🐌Иногда кажется, что я читаю людей как открытую книгу и понимаю очень тонкие оттенки чувств; 🐌Люди почему-то считают меня закрытым, угрюмым или злым, а ведь на самом деле я мягкий и чувствительный человек; 🐌Я плохо понимаю социальные правила и ритуалы, нарушаю иерархию; 🐌Люди мне в целом неинтересны, гораздо больше меня увлекает любимое хобби, которым я могу заниматься часами. Если вы ответили “да” на большинство пунктов (в том числе, тех, которые, казалось бы, противоречат друг другу), текст дальше - для вас. Часто при слове “аутизм” люди представляют себе ребенка, который закатывает истерику от того, что тележка в супермаркете слишком громко скрипит, или гениального математика, который не умеет разговаривать с людьми и постоянно совершает какие-то странные действия. До недавнего времени считалось, что аутизм - болезнь мальчиков до восемнадцати лет. Образа взрослого самостоятельного аутичного человека, который может быть успешен в карьере и отношениях, просто не существовало. Образа нет, а люди есть. Люди с высокофункциональным аутизмом хотели бы, чтобы о них знали вот что: у нас по-другому устроена нервная система. Мы отличаемся от нейротипичных людей, и эти отличия могут нас в чем-то ограничивать, но они же становятся нашей суперсилой, которую невозможно скопировать. Мы легко и естественно видим мир и людей так, как другие не могут. Это видение мира и эксперименты с ним двигали прогресс в математике, музыке, живописи, инженерии - и да, в психотерапии тоже! Но иногда эту суперсилу сложно разглядеть в себе и принять, потому что все внимание уходит на ощущение своей “нетаковости”. Мы с моим прекрасным коллегой психиатром и психотерапевтом Арсением Гусевым задумали поддерживающий вебинар для людей, которые долго страдают от этого ощущения и живут в состоянии “со мной происходит неведомая хрень, но ведь все в порядке и это недостаточно тяжело для диагноза”. Задумали один, а получилось два. На первом мы подробно расскажем, что такой высокофункциональный РАС, чем взрослые аутисты отличаются от нейротипичных людей, почему мы так болезненно мечтаем о таблетке, которая избавит нас от своих особенностей, и как перестать себя за них кусать. На втором поговорим об отношениях с другими людьми, чувстве “меня не принимают”, маскинге, коммуникационных стратегиях и необходимых навыках. Сделаем несколько практик и обязательно ответим на все ваши вопросы. Подробнее о вебинарах можно прочитать по ссылке, там же - форма записи. Коротко основное: Когда: 29, 31 июля (суббота и понедельник), 18.00 по Белграду, 19.00 по Москве. Чтоб будет: каждый вебинар идет 2 часа: 1,5 часа теории, 30 минут на вопросы участников. Для участников будет конспект вебинаров и запись после их окончания. ‼️И последнее по порядку, но не по значимости: если вы сомневаетесь, точно ли вам это нужно и стоит ли записываться, приходите в эту субботу на прямой эфир в инстаграме. Мы с Арсением расскажем, в чем разница между аутизмом, нейроотличностью и высокочувствительностью, и ответим на ваши вопросы. 22 июля, суббота, 19.00 по Белграду. -
Записки злого терапевта
Сегодня принесла вам анонс своего самого неожиданного и внезапного вебинара. Долго думала, с чего такого заманушного начать анонс, а потом случилось вот что: трое людей, которых я с удовольствием читаю, рассказали у себя в блогах, что им диагностировали высокофункциональный аутизм. В комментариях - не только много поддержки, но и вопросов "мне вот тоже кажется, что у меня что-то похожее, а к кому сходить за диагностикой?". У меня есть прекрасный коллега: психиатр, клинический психолог и специалист по диагностике высокофункционального РАС у взрослых. А еще у меня есть собственный солидный опыт работы с темой инаковости, "я с другой планеты", "мне всегда казалось, что я отличаюсь от других". Конечно же, "я с другой планеты" - это не всегда аутический спектр. С другой стороны, а как понять, где спектр, если до недавнего времени аутизм считали болезнью мальчиков до 18 лет? Поэтому мы сделали двойной вебинар для тех, кто сейчас читает этот пост и думает: "Так-так-так, еще не знаю, что там у вас, но мне туда нужно". А вот и анонс: -
Записки злого терапевта
Спонсор сегодняшнего поста - бородатый мем: Родители: мы просто хотим, чтобы ты был счастлив Ребенок: начинает делать то, что приносит ему счастье Родители: НЕ ТАК Вчера на лекции я упомянула, как некоторым детям назначают роль еще до рождения и потом требуют соответствия этой роли: напрямую, вербально или косвенно, поощряя те проявления, которые ей соответствуют, и игнорируя или наказывая, когда ребенок не вписывается. Некоторые из распространенных ролей: - мамина радость - козел отпущения - клей для брака родителей - вечный ребенок - неудачник - будущий защитник - слабенький и болезненный Иногда семья ожидает, что ребенок решит какую-то системную задачу или залечит давнюю рану из семейной истории: финансовые проблемы, обиду и желание отомстить мужчинам или женщинам, потеря из-за измены, несчастного случая, травмы, войны. Ребенка с детства настраивают на то, что он должен обязательно разбогатеть, дождаться единственного правильного партнера в океане козлов и стерв, никогда не испытывать неудач, уехать за границу - вариантов много. Некоторые из них звучать, казалось бы, неплохо. Но ребенок, которому внушали, что он должен стать богатым, годиков в -дцать придет в терапию в депрессивном эпизоде и с ощущением, что его комфортного дохода и приятной должности хронически недостаточно, он - лузер и всех подвел, хотя пять лет пашет без отпуска, чтобы получить очередное повышение. Ребенок не может не подстраиваться под родительские ожидания. Ему необходимо чувствовать себя хорошим и ощущать, что его не бросят, не исключат. Если ожидания связаны с семейными конфликтами и поколенческими травмами, то соответствовать нужно, чтобы сохранить что-то важное в семье или дать семейной системе спасение от горя, краха, боли. Так маленький человек бессознательно подстраивается под приписываемые ему роли и приносит в жертву те части своего “я”, которые им не соответствуют. Любые негативные убеждения о себе всегда вписаны в семейные ожидания. Терапевт, который с ними работает, может задать вопрос (если не клиенту, то хотя бы самому себе про клиента): кем ты был еще до того, как родился? Кем тебя видели твои родители - а кем отказывались видеть? И тогда постепенно можно разбирать замешанную на страхе брошенности детскую лояльность, и постепенно можно возвращать те части “я”, которые были изгнаны, потому что им не было места. -
Записки злого терапевта
Что делать, если терапевт накосячил: краткий гайд первой помощи (часть 1) Что делать клиенту? 🐌 Распознать свои чувства хотя бы на уровне “что-то не так и, кажется, это связано с тем, что мой терапевт сказал/сделал”. 🐌 По возможности, говорить, если в вашей терапии что-то не так. Терапевт вас задел, не уделил должного внимания, дал неуместный совет, проигнорировал что-то важное - скажите об этом. Если трудно вслух лицом к лицу, можно написать. 🐌 Если совсем невыносимо, можно поговорить о чувствах вокруг того, что случилось. Примерно так: “Кое-что произошло на прошлой сессии, но мне трудно вам об этом сказать. Я боюсь, что вы меня не воспримите всерьез и из-за этого я начинаю думать, не стоит ли мне прекратить терапию”. Что делать терапевту? 🐌 Всегда, всегда, всегда признать реальность этих чувств и поблагодарить за доверие, за шаг навстречу, за то, что человеку хватило смелости не замалчивать и открыться. 🐌 Сначала - восстановление безопасности и доверия в контакте, потом - все остальное. Дать выговориться, выслушать, задать вопросы, помочь распознать чувства и потребности за ними, которые оказались под угрозой. 🐌 Если нужно, предложить варианты урегулирования, в которых и вы, и ваш клиент сохраняют свое достоинство, а в ваши отношения возвращается ощущение безопасности другого. Подробнее можно почитать в посте про цикл rupture and repair. Да, в некоторых случаях это может быть прямое извинение. Почему это так сложно для всех? Мало кого из нас учили своим примером как безопасно говорить о чувствах. "Не злись на родителей”, “как ты смеешь так себя вести со старшими”, “не выдумывай, нет тут ничего обидного” и другие послания, в которых маленький человек слышит “твои чувства не важны”, “твоих чувств не должно быть”. Мало кого учили, что отношения - это не бесконечное выяснение, кто правее, и дележка ценных ресурсов, включая сочувствие и поддержку. Это “я и ты на одной стороне” и “мы вместе выясняем, как мы можем сделать хорошо для нас обоих”. Если вы терапевт, который работает в парадигме, не придающей значения процессам внутри ваших отношений с клиентом, вам все равно нужно освоить позицию “мы вместе” и помогать вашим клиентам ее прожить и в нее поверить. Тогда и за пределами терапии они смогут опираться на этот опыт: мои чувства важны, меня готовы услышать, другой человек в нашем конфликте может быть не врагом, от которого мне нужно спасаться, а партнером. PS. В рамках двух постов в телеграмме невозможно описать все разнообразие терапевтического опыта, а также все возможные сценарии и интервенции для коллег. Как и всегда, нас спасет супервизия, интервизия, учеба, личная терапия и смирение перед собственной неидеальностью:) -
Записки злого терапевта
Что делать, если терапевт накосячил: краткий гайд первой помощи (часть 1) Это в кино и клинических виньетках терапевт предлагает: “Давайте поговорим о наших отношениях” - а клиент душераздирающе открывается, инсайт, катарсис, жизнь больше никогда не будет прежней. В реальности, когда клиент чувствует, что терапевт сделал что-то не то, это часто замалчивается. Или находятся рациональные причины: ну, он же заболел, поэтому отменил вечернюю сессию с утра, на что же тут обижаться? Или человек привычно засовывает свои чувства куда подальше, потому что: 🐌 клиент не понимает, для чего это обсуждать и тратить время сессии, когда можно поговорить о действительно важных проблемах, с которыми нужна помощь; 🐌 клиент боится откровенно сказать, что чувствует, потому что это кажется опасным, неуместным или неважным; 🐌 клиент систематически не видит со стороны терапевта приглашения к обсуждению своих переживаний и не видит сигналов, что это вообще приветствуется. Но и сами специалисты не всегда могут нести свою половину ответственности в терапевтических отношениях. Например: 🐌 терапевт сам не считает важным обсуждать отношения с клиентом и не верит, что это может дать какой-то результат; 🐌 терапевт не умеет инициировать такой разговор; 🐌 если разговор начинает клиент, терапевту не хватает умения его подхватить и превратить в совместное исследование, вместо этого терапевт начинает оправдываться, говорить “на самом деле вам показалось, я этого не имел в виду” или пользуется случаем перейти на более понятную для него тему; 🐌 терапевт уверен в своей непогрешимости и списывает все на сопротивление. Если вы узнали себя в одном или нескольких пунктах, это повод задать себе вопрос: как это влияет на процесс терапии и на прогресс в нем? Что происходит, когда в разговоре приходится скрывать или подавлять свой дискомфорт, обиду, злость, ощущение несправедливости? А если собеседник сознательно или бессознательно отказывается их признавать и обсуждать? Чья ответственность и кому разгребать? Что на самом деле произошло - второй вопрос. Терапевт накосячил или случайно, сам того не зная, задел клиента фразой, жестом, мимикой. Разговор типа “вы меня обидели!” - “да я ничего такого не имел в виду!” никуда не ведет ни в терапии, ни в любых других отношениях. Важно другое: один человек вызывает в другом какие-то чувства. Эти чувства не могу не влиять не то, как эти двое будут взаимодействовать в дальнейшем. Если их нельзя безопасно разместить в отношениях (то есть, идентифицировать, назвать и обсудить, что в связи с этим человеку необходимо), они начнут искать запасной выход. Иногда в такой форме, что это разрушит терапевтический процесс или человек вообще разочаруется в психологической помощи. Ответственности терапевта здесь больше (сорри, коллеги), но часть ее есть и у клиента. (продолжение - в следующем посте) -
Записки злого терапевта
Я стала терапевтом до официального образования и подготовки: пятнадцать лет я преподавала английский, из них пять - взрослым, глубоко травмированным об язык. Таким взрослым, у которых буквально дергается глаз и трясутся руки при виде учебника. Из них примерно половина - взрослые мужчины, выстроившие карьеры и бизнесы в девяностые. Они, большие и успешные, столкнулись с проблемой, не решаемой ни переговорами, ни связями, ни консультантами, ни деньгами. Дело не в том, что им нужно было решать задачи на английском. Дело в том, что разрыв между их реальным английским (чаще всего, еще школьным) и необходимыми навыками был слишком велик. Чтобы сокращать этот разрыв, нужно было согласиться с позицией человека, который не знает, не умеет, ошибается, не справляется, не понимает. Согласиться с тем, что фрустрация и беспомощность иногда будет зашкаливать, а прогресс по сравнению с целями будет казаться никаким. Для многих это было почти невыносимо. На этой грани, чтобы за нее не свалиться, мы стали разговаривать - много и на русском. Не так важно, о чем: важно, что когда из этих разговоров начинало вырастать доверие, мои студенты могли заговорить о своих сложностях. О жестких отцах, школьных учителях, бывших и нынешних женщинах, о тех, кто когда-то стал наставником или ролевой моделью. О том, почему выстроить карьеру в лихое время было проще, чем не знать, не уметь и ошибаться, потея над учебником. Я знаю, что мало кто из них пошел бы в терапию. Что с приходящей девочкой, за чаем и в репетиторском сеттинге, им было безопаснее раскрываться. В сфере психологической помощи до сих пор недостаточно такой поддержки для мужчин, которую можно взять. Мужских пространств, где можно найти понимание и назвать свои проблемы вслух без риска нарваться на обесценивание или осуждение. Банально диалога между теми, кто готов создавать такие пространства, и потенциальными участниками: сигналов "я понимаю борьбу, которую ты ведешь внутри себя". Есть причины, почему нам все еще нужен отдельный мужской маркетинг крема для лица, что говорить о психологической поддержке. Так вот, мы с прекрасной командой белградского лектория "Adaptacija" хотим создать такое пространство. План на вырост, начнем мы с максимально безопасного и ни к чему не обязывающего формата лекции "Как формируются ожидания от роли мужчины". 🐌 Откуда берутся представления, что значит быть мужчиной? Кто и когда решил, что для этого нужно что-то большее, чем биологическая принадлежность? 🐌 Поговорим о гендерных сценариях и их истоках. 🐌 Обсудим, почему продолжаем нести установки, которые с трудом встраиваются в современный мир? 🐌 Порассуждаем о том, почему имея свободу строить жизнь и реализовываться это все еще так сложно и откуда берется страх не соответствовать ожиданиям и проявить себя как "ненастоящего" мужчину? Лекция будет men only, из женщин - только я. 17 июля (понедельник), 19.00, в центре Белграда. Записаться можно по ссылке. Я, честно, очень жду этой встречи. -
Записки злого терапевта
Июль у меня горячий не только из-за +39 по прогнозу, но и потому, что буду участвовать в нескольких классных проектах на редкие темы. Первый с радостью анонсирую ниже и буду очень рада встретиться на нем лично с читателями из Белграда: -
Записки злого терапевта
Для некоторых людей родительская забота в детстве была чем-то принудительным или лишающим достоинства. Некоторым, наоборот, не хватало такой нежности и теплоты, чтобы в ней купаться по самую макушку. С каждым человеком терапевт заново нащупывает границы той территории, где детская часть сможет получить опыт заботы, которая не удушает и не унижает, а, наоборот, открывает путь к укреплению самостоятельности и жизни в своем достоинстве. Поэтому, разумеется, не обязательно ворковать как с настоящей деточкой. Коммуникативный ключик к каждому свой. -
Записки злого терапевта
Знаете бородатый анекдот про мальчика, которому мама с балкона кричит, что срочно пора домой? - Мам, я замерз? - Нет, ты хочешь кушать! Шутки шутками, но сколько людей испытывают трудности с распознаванием своих базовых потребностей: голод, жажда, свежий воздух, сон, отдых? Они маскируются под злость, плаксивость, тревогу, отчаяние. С эмоциональными потребностями случается то же самое: необходимость ощутить нежность и заботу маскируется под сексуальное желание, жажда безопасности - под трудоголизм. К терапевту порой приходят как к хорошей версии мамы, которая будет точно угадывать, что со мной, и говорить, что мне в связи с этим делать. Не как та мама с балкона, которая не угадывает и принуждает жить не свою жизнь, а ее проекции, а нормально, правильно. И в этой точке клиент и терапевт рискуют не встретиться и разочароваться: друг в друге и сами в себе. Клиент встречается с тем, что его насквозь не видят и вместо прямых ответов задают тупые вопросы: а что вы сами-то чувствуете? а чего хотите-то? Ёшки-матрёшки, да если б я знал, что я чувствую, я бы к вам не пришел! Но и терапевт сталкивается с тем, что человек в кресле напротив не может про свою психическую реальность ничего толком рассказать: в том месте, где должно быть хоть какое-то знание себя, и опора на свои переживания и потребности, у него мама на балконе. Понимание себя не дается нам в чемоданчике по пути из материнской утробы в большой мир. Оно развивается с помощью взрослых. Котик, ты плачешь? Наверное, ты расстроен - ну-ка, из-за чего? О, у тебя пеленка мокрая, тебе некомфортно. Котик, ты смеешься? Похоже, тебе хорошо! А почему? О, там смешная собачка чешет ухо! Так ребенок постепенно узнает, что у непонятного комплекса ощущений есть название и причина. Вот радость, она приходит, когда случается вот это и вон то. Вот грусть. Вот злость. Вот я все это хорошо умею распознавать и могу понять, что со мной, почему и что с этим делать. Если у человека этот навык не был взращен, терапевт сколько угодно может петь про ответственность за свои чувства, потребности, границы и вот это все. Человеку нечем нести эту ответственность. Ему нужен кто-то, кто будет говорить: котик, а что это с тобой? Ну-ка, разберемся. Кажется, это злость. И постепенно, шаг за шагом, поможет распознавать и осваивать феномены внутреннего мира. Поэтому иногда нужен терапевт-мать, который будет чуток и проницателен, сможет читать клиента и рассказывать ему о прочитанном. Иногда нужно сменить нескольких терапевтов (возможно, в разных подходах), потому что после чуткой матери возникает потребность в другом взаимодействии - ну, или терапия с тем же специалистом будет трансформироваться и проходить разные этапы, если терапевт способен на разнообразие. Иногда нужны такие отношения вне терапии: да, со временем человек из, скорее всего, перерастет и либо выйдет, либо партнеры пройдут через жесткий кризис, чтобы снова встретить друг друга обновленными. И всегда нужна самостоятельная работа клиента, чтобы не повиснуть на груди у мамочки и не остаться навечно младенчиком тридцати-сорока-пятидесяти годиков. Не домашние задания, а внутренняя работа: для начала, замечать себя и свои реакции. Потом - задавать себе вопросы. Рефлексировать. Понимать. Встраивать то, что понял, в систему знаний о себе. Прислушиваться, как меняется жизнь, когда обогащается личность. Мам, я не замерз и кушать не хочу. Мам, я сам могу надеть свитер и разогреть суп. Мам, я себя лучше знаю. -
Записки злого терапевта
- Мне тяжело. - Это нормально, в такой ситуации не бывает легко. - Я понимаю, что нормально, а делать-то что? - Можно вот это и вот это, но, в основном, ждать, пока через полтора-два года не станет легче. Здесь, конечно, хочется приписать панчлайн из бородатых анекдотов про психотерапию: “С вас пять тыщ рублей”. Ладно, шутки шутками, но написать хочу о серьезном: массовой ошибке выжившего и отказа называть беду бедой. Вчера прошла последняя встреча на курсе для релокантов, где я была одной из ведущих. Похожий диалог повторялся на каждом вебинаре - ожидаемо. Я верю, что уважение к сложности своего опыта - это важный эффект от терапии: система оценки меняется, а вместе с ней - ожидания от себя. Начинаешь соглашаться: да, строить отношения бывает нелегко, материнство - нелегко, бизнес - нелегко. Вообще быть взрослым человеком, который несет ответственность за свою жизнь, нелегко, и эту тяжесть уравновешивает только приходящее со взрослением расширение своих возможностей получать удовольствие и испытывать радость от жизни. Но это все - про обычную жизнь без больших потрясений. А когда большое потрясение случается, мы попадаем в ловушку массовой ошибки выжившего. Ошибка выжившего - это ложные выводы, которые получены в результате исследования, где учитывается очевидное, но игнорируется неизвестное. Возможно, вы знаете историю термина: во время Второй мировой военные инженеры пытались улучшить защиту авиации и предложили покрыть дополнительной броней крылья, так как на них было больше всего повреждений. Венгерский математик Абрахам Вальд настоял на том, что защитить нужно не крылья, а двигатель. У вернувшихся самолетов не было ни одного повреждения двигателя - именно это позволило им вернуться на базу, в отличие от тех, что потерпели крушение. Когда с нами случается что-то большое и непредвиденное, разрушающее привычный уклад жизни, мы начинаем искать систему координат для оценки своего опыта: как мне к этому относится? у меня все более-менее или не очень? я чувствую себя плохо, но должно ли мне быть плохо? могу ли я себе разрешить признать, что со мной происходит что-то тяжелое? И встроенная оптика у многих из нас такая, что для сравнения мы выбираем тех, кому хуже. Кому-то родители в детстве на каждую попытку поделиться переживаниями говорили: “А о том, как мне тяжело, ты подумал?”. Кого-то учили насильственному альтруизму и такому же насильственному позитивному мышлению: в Африке, как известно, голодают дети, а у тебя все хорошо, не жалуйся. И вообще, поделись с мальчиком, не жадничай, у тебя, вон, две машинки, а у него - ни одной. Это приводит к тому, что, когда с человеком случается беда, он не может распознать в ней беду. Если уж после смерти близкого человека поддержкой все еще зачастую считаются комментарии вроде “ой, ну уже сколько времени прошло, тебе бы переключиться на что-то хорошее”, то что говорить о менее очевидной беде? Смерть, но не человека, а питомца. Физическая травма. Вынужденная смена работы, города, страны. Бедами нет смысла меряться. Боль нельзя сравнивать. Они принадлежат субъективному миру: беду делает бедой крушение смыслов, чувство выбитой из-под ног земли, глубинное переживание небезопасности и враждебности событий. Чтобы ее распознать, нужно научиться признавать свои переживания ценными, а психическую реальность - настоящей. Это невозможно без опыта поддержки со стороны, когда кто-то раз за разом тебе повторяет, словами и действиями: да, твои чувства реальны и если ты говоришь, что тебе плохо, я поверю тебе и не буду просить доказать это. О своей боли нужно говорить, чтобы в мире была разная репрезентация боли. Но чтобы говорить, нужно безопасное пространство. Или огромная смелость стать маяком, светящим для других в опасных водах. -
Записки злого терапевта
Дать себе полтора-два года, чтобы последствия беды хотя бы немного улеглись и психика адаптировалась к новым условиям будет сложно в любом случае. Но они хотя бы не превратятся в пять-десять лет, за которые боль многажды переварится сама в себе и застынет так крепко на стенка внутреннего котла, что потом так же многажды сорвешь себе запястья, пытаясь ее отскрести. -
Записки злого терапевта
Одной из самых недооцененных психотерапевтических техник я считаю интервенцию “они охуели”. Сразу скажу, что как и любую другую мощную интервенцию, ее нужно применять в исключительных случаях и с высокой точностью. Как с любой другой интервенцией, терапевт должен, исходя из своей концептуализации случая и понимания клиента, отдавать себе отчет: с какой целью, почему именно так, что это может изменить. И еще чертову уйму всего иметь в виду и худо-бедно понимать. “Они охуели” работает не само по себе, а в правильном контексте. Помогающих практиков учат прямо противоположному. Это друзья на кухне и подписчики на фейсбуке могут себе позволить сырые эмоциональные реакции и прямые оценки. Мы же контейнируем переживания наших клиентов и расспрашиваем об их эмоциональном опыте. Пытаемся понять, что случилось, какова в этом роль самого клиента, какой бессознательный сценарий, возможно, отыгрывается. Тренируем навыки ментализации и помогаем представить ситуацию со стороны других людей, которые в нее вовлечены. Все это - тонкая кропотливая работа, которую терапевт постоянно выстраивает по мерке каждого отдельного клиента. Организация личности, паттерны привязанности, прошлый опыт, надежность терапевтического альянса, диапазон окна толерантности - это все та сама чертова уйма, которую терапевт в идеальном мире постоянно держит в голове, а в реальности старается этими знаниями жонглировать, преодолевать неуверенность в своих диагностических способностях и пытаться понять, как же лучше поступить. Более того, с людьми, которые привыкли находить спасение в “они охуели”, терапевт будет, скорее всего, работать над развитием других способов справляться. И в ходе этой работы рано или поздно терапевту придется забрать у клиента “они охуели”, чтобы тот мог встретиться со своими чувствами, которые лакируются уверенностью в том, что все дело - в неадекватных других. Это, мягко говоря, неприятный опыт, требующий долгой подготовки и работы над тем, чтобы клиент мог выдержать самого себя без привычной защиты. Но изредка звезды сходятся так, что здесь и сейчас человеку нужно именно это: получить прямое и четкое подтверждение от другого человека, что с реальностью что-то очень не так и она действительно причиняет ущерб в одностороннем порядке. В моем личном клиентском опыте это было один раз за двенадцать лет терапии. Повод мне казался ничтожным, чувства были несоразмерно велики, я минут двадцать орала в терапевта о том, как мне плохо и почему мне не должно быть плохо, еще минут двадцать отвечала на уточняющие вопросы, а потом терапевт мне сказала: “Знаете, похоже, что эти люди - мудаки, которым нравится делать другим людям больно”. Я рыдала: выплакивала свою боль из костей, но еще и плакала от опыта увиденности. От того, что кто-то сказал мне: с тобой все в порядке, а с реальностью что-то не то. От того, что на мою сторону безоговорочно встали без ритуальных танцев исследования детского опыта и всего остального, что в таких случаях происходит. Сработало бы это со мной в другой ситуации? Думаю, нет. В такой же ситуации с кем-то другим? Большой шанс, что тоже нет. Но тут сошлись звезды плюс семь лет совместной работы, за которые терапевт меня очень, очень хорошо узнала. Есть время быть осторожным и не спешить: это время в психотерапии - почти всегда. И есть время пробить границы сеттинга, чтобы человек - возможно, впервые в жизни, - получил какой-то критически необходимый опыт в значимых отношениях. Это время может не наступить ни разу в личной терапии конкретного человека. Это время может не наступить ни разу в практике конкретного терапевта. Я совершенно серьезно пишу, что “они охуели” - это мощная штука, которая требует высокой точности: как любой риск, как любая дикая импровизация. Но если звезды сойдутся, то это может продвинуть обоих. -
Реклама
-
Записки злого терапевта
Сделала подробный конспект вчерашней лекции. Он не только для эмигрантов, но для всех, кто чувствует, что ему не хватает хороших и теплых отношений, но сил дружить нет. В конспекте: - почему нет сил - отношения, которые появляются сами собой, и которые нужно строить - больше всего помощи приходит не от близких друзей - а от кого тогда? - четыре лайфхака для тех, кто застрял в дилемме "эти ваши отношения - такое муторное говно, отжирающее последние ресурсы, но я очень хочу приятных взаимодействий с другими людьми!" -
Записки злого терапевта
Знакомая продюсерка: как мило с твой стороны думать, что подписчики на самом деле читают твои тексты Я: несу в канал лонгрид 
-
Записки злого терапевта
В понедельник, 29 мая, буду читать открытую лекцию о том, что делает эмиграция с нашими отношениями и связями. И если вам кажется, что формулировка какая-то странная - в смысле, "что делает эмиграция"? - вам не кажется. Смена страны -тем более, недобровольная - это опыт, который часто ощущается как вмешательство в жизнь какой-то силы. Эта сила мотает туда-сюда, играет жизнью, а человек словно превращается в объект воздействия: "эмиграция лишила меня Х" или, наоборот, "новая страна дала мне Y". На лекции попробуем потрогать мягкой лапкой свою субъектность - ощущение "это мои действия и моя способность изменять свою жизнь". Да, знаю, звучит претенциозно и вы наверняка читали обещания вернуть авторство своей жизнь в каждом втором объявлении от психологов и терапевтов. А если вы барахтаетесь в попытках отстроить жизнь в новой стране и сил уже вообще ни на что не осталось, то вам, возможно, хочется послать идею влияния на сво жизнь далеко и надолго. Именно поэтому разбираться будем мягкой лапкой, аккуратно, соблюдая баланс между честной оценкой реальности и заботой о своем состоянии. А поговорим об отношениях и связях. О чувстве одиночества, изоляции, брошенности. Об идеях "замыкаться в диаспоре - это фу" и "самое важное - это выучить язык и интегрироваться в общество". О поиске поддержки от других эмигрантов и о кровавых конфликтах вместо поддержки. А также про: - три вида близких отношений - силу слабых социальных связей - четыре способа почувствовать себя неодиноким (и немного более счастливым). И, главное, как не убиться в попытках заводить новые знакомства и строить новые дружбы. Нет, это не только вы чувствуете, что нет сил дружить - и таких людей на лекции будет много! Записаться можно по ссылке. Лекция пройдет в рамках психологического курса для эмигрантов и релокантов "Reborn" - сама лекция бесплатная и открыта для всех, вы не обязаны после нее записываться на курс. Но курс тоже горячо рекомендую: я буду одним из лекторов, вместе с коллегами Анастасией Рубцовой и Екатериной Жарковой, и изнутри знаю, насколько он хорош. Программа есть по той же ссылке.