Смотрел документальный фильм про Ива Сен Лорана. В одном из кадров на колени старого кутюрье, уже похожего на худого биоробота, садится фотомодель. Даже и знаю, кем бы я хотел быть — моделью или Сен Лораном.
Пару дней назад сгонял в парк-аэропорт Темпельхоф. Степень соскученности и усталости немцев можно оценить по количеству людей в Темпельхофе. В месте, где нет вообще ничего, ни скамеек, ни туалетов, ни еды, ни музыки, людей было примерно как на хорошем фестивале. Жевал дёнер от «Мустафы», наблюдал. В парк пришло семейство: отец лет 45-50, двое парней-подростков со скейтами и мама с пирсингом. Отец отнял у одного из сыновей скейт и как давай крутить на нем кик-флипы. Офигеть, ролевая модель!
Снилось, как знакомая женщина работает телеведущей и учит как правильно надевать презерватив — почему на плюшевом кролике размером с упаковку молока. Немного возбуждающее зрелище (но это было непросто). Вообще занятно как устроены сны. Кажется, что мозг просто лезет рукой в мусорную корзину со всеми наблюдениями и впечатлениями за день, копается там, достает всякие странные штуки. После — берет и перематывает их скотчем на манер ужасной игрушки, ставит получившееся перед собой и смотрит на это. И франкенштейн оживает.
Снег в Берлине падал неделю, а растаял буквально за вечер. Ночью пошел дождь и к утру совсем не было снега. Как вообще жить в таком месте — непонятно.
Адвокат решил торгануть знанием русского языка (кажется, многие восточные немцы учили его в школе). Спросил, как давно я живу в кармане. Думал, он хочет узнать, не иждивенец ли я. Оказалось, спрашивал как долго я живу в Германии.
Сосед вырастил грибов (тех самых) и угостил попробовать. Надо сказать что на фоне грибов все прочие вещества — это детский лепет. Самое страшное для того, кто употребляет изменяющие сознания вещества — испугаться своей странности. Так вот под грибами даже испугаться не успеваешь, да и нечем просто пугаться.
Ковид постепенно отпускает Берлин. Полиция пишет о том, что в злачном Нойкёльне количество арестованных превысило количество заболевших. Так победим.
Шорт про гей-пару: японский архитектор и американский журналист. Они нашли старый фермерский дом и восстановили его, перенеся на новое место с отличным видом.
Красиво, трогательно, с правильным чувством стиля и архитектуры.
Илья Красинский в подкасте у Вани Замесина дал совет: «Если это будет единственное, что кто–то из этого разговора возьмет, то я уже буду довольно счастлив. Очень простой прием. Как только ты услышал что–то новое, новый прием — не спорь, не рационализируй, тупо попробуй.»
Чтобы внедрить какое-то знание в свою жизнь нужно образовать новые нейронные связи. А чтобы образовать и закрепить нейронные связи, нужно повторить действие очень много раз. Только действие приводит к реальным изменениям. Поэтому главная часть любого обучения — практика.
Я поняла, что интуитивно так читала книги. Я не могу читать книги «про запас», а если читаю, то забываю информацию очень быстро. Обычно я выбираю книгу по тому, что в данный момент болит или отзывается. В итоге книга проглатывается за несколько дней или даже часов, я постоянно удивляюсь вещам, что хожу и постоянно пересказываю их мужу. Так как книга закрывает мою текущую боль или задачу, я сразу бегу пробовать штуки, которые я узнала из нее.
Недавно я читала «Путь джедая» и «Джедайские техники» Максима Дорофеева. Сидела с книжкой и сразу после прочитанной главы лезла выписывать задачи по крючкам, сортировать почту, блокировать все уведомления. Спустя полтора месяца прижилось почти все.
Иногда люди сопротивляются новому опыту. Ты предлагаешь что-то новое, а другие рассуждают, почему для них это не подходит, и сразу отказываются. Я и сама часто так делаю. Медитация? Не, какая-то эзотерическая фигня. В итоге за пару лет я случайно узнала кучу всего нового про медитацию и решила пробовать. Это происходит потому, что переписывать нейронные пути гораздо сложнее, чем наращивать новые. На то, чтобы просто попробовать медитацию, ушло несколько лет! Поэтому автоматическое правило для всего нового «как только ты услышал что–то новое, новый прием — не спорь, не рационализируй, тупо попробуй» будет круто работать. Чем больше и быстрее вы попробуете нового, тем больше полезных для себя навыков найдете. Всё как с проверкой гипотез в продуктах.
А еще я заметила такое: вероятность того, что я попробую новую штуку, уменьшается со временем. Не сделала сразу, скорее всего, уже и не сделаю. Пока не знаю, почему так. Может, знания и эмоции от прочтения еще свежи и от этого выше мотивация? Если вы знаете, напишите.
Обнаружено офигенное видео, которое за 40 минут пересказывает суть «Матрицы». Если вы думали что это кино где люди бьются с машинами, то вы здорово ошибались.
Я коллекционирую пленочные фотокамеры. И недавно заполучил в коллекцию камеру, о которой давно мечтал — Zeiss Ikon Contarex.
Contarex — это одна из самых технически сложных пленочных фотокамер в истории. Она полностью механическая, и состоит из 1200 деталей (это в 3-4 раза больше, чем в сопоставимом 35-мм зеркальном фотоаппарате). Для сборки камеры на заводе требовалось выполнить более 4000 операций. Для того чтобы просто снять верхнюю крышку, нужно было произвести 40 операций! Настоящее безумное чудо немецкой инженерной мысли. Ну а еще 35-мм зеркальная фотокамера весит 1,2 кг без объектива.
Contarex выпускали с 1958 по 1966 год, всего произвели 32 тыс камер (в 8 раз меньше, чем Leica M3). Камеру и выпускали в пику «Ляйке», Contarex с Цайссовым «Планаром» стоил в 1,5 раза дороже «Leica M3». К примеру, в 1970-х годах средняя стоимость месячной аренды квартиры в Германии не превышала 80 марок, а Contarex стоил 1400 марок. Зашкаливающая сложность камеры и принцип «0% брака» привели к тому, что этот фотоаппарат едва не утопил Zeiss Ikon в финансовом плане. Шутка ли, каждую камеру собирали месяц, часть деталей подгоняя друг к другу вручную. В это время Nikon F выходили с фабрик десятками тысяч штук в месяц.
Такая большая цена, вес и сложность — это расплата за уникальную функциональность фотоаппарата. Contarex стал первой в мире полностью механической камерой с приоритетом диафрагмы. Выставляешь диафрагму и камера сама подбирает выдержку (и наоборот). Именно для этого фотоаппарату потребовался «бычий глаз» сверху — в нем находится фотоэлемент. У фотоэлемента есть своя диафрагма, которая синхронизируется с диафрагмой в объективе. А еще у камеры есть сменные задники с шиберами, в которых есть счетчики кадров, которые синхронизируются со счетчиком кадров в самой камере! В камере куча блокировок и решений, которые выполнены полностью механическими, 0% электроники. Например, самовозвращающееся зеркало! И это в 1966 году. Одним словом, это самая совершенная технически пленочная 35-фотокамера, и тогда, и сейчас.
Конечно же, Contarex сочетался с лучшей оптикой из возможной — например, цайссовскими 8-лепестковыми «Планарами».
Из-за сложности и практически невозможности ремонта камеры стоят по-божески для фотоаппаратов с 60-летней историей. Правда, найти камеру в хорошем состоянии непросто (чаще всего ломается экспонометр).
Мне повезло, мне достался Contarex в идеальном состоянии. Ни пылинки, ни царапинки! И это неудивительно, ведь камера эта принадлежала доктору Йозефу Штупперу, председателю правления Zeiss Ikon AG. Там же, на родном заводе камера и прошла CLA а 1985 году — у меня есть паспорт со всеми отметками.
Сегодня прогулялся с камерой и понял, что влюбился не зря. Вот бы найти еще один Contarex в похожем состоянии, но с «Тессаром»...
После приговора Навальному и подавления протестов многие мои знакомые приуныли.
Друзья!
1. Мир меняется медленно. За последние месяцы кое-что в обществе сдвинулось, но несильно. Убедиться в этом несложно. Наверняка среди ваших знакомых и родственников полгода назад были сторонники действующей власти. Изменилось ли их позиция? Уверен, что практически всё осталось как есть. И тем более ничего не изменилось за последние пару недель — просто оживились те, кто уже был готов к активным действиям. Две недели назад вы не унывали, а сейчас унываете, хотя жили и живёте в том же самом мире.
2. Мир меняется медленно, но меняется. Кажется, что усилия тщетны, потому что конкретных результатов не видно, но это не так. То, что Навальный сел, — это не проигрыш, а может даже наоборот. Ведь важно, не чтобы Навальный не сел. И даже не чтобы Путин ушёл. Важно, чтобы в обществе возник настоящий запрос на изменения. Этот запрос зреет, и каждый микрошаг этому способствует — будь то выход на улицу, пост, донат или классное дело, с помощью которого вы меняете мир к лучшему. Всё не зря.
3. За последние дни было много экшена. Сейчас есть время подумать, порефлексировать. Это никогда не бывает лишним.
Отвратительно. Нас на 2,5 года лишили не Навального, нас лишили совести, справедливого права на изменения, превратили будущее в прошлое. Эти люди буквально изнасиловали страну, и не чувствуют никакого раскаяния, и не почувствуют никогда. Зал судебного заседания превратился в комнату грязи.
Первое, что мы должны сделать в такой ситуации — прекратить любое сотрудничество с причастными людьми, с госпропагандой. С этого дня публиковать проплаченную рекламу, отмывать совесть чиновников, работать на них — это быть соучастником преступления без срока давности.
Власть может попытаться запугать, но она не сможет заставить уважать себя (и после сегодняшнего — особенно и окончательно). У нас для нее осталось только отвращение, омерзение, за наше безразличие им придется многое сделать, а прощения нашего они не заслужат никогда.
Пора забыть 2020-й. Мы вступаем в год, где хуже будет абсолютно всем. И все только начинается, к сожалению. Давайте копить силы, много думать, быть вместе и не бояться. Мы справимся, я уверен.
И видишь как бы сон, и как бы – нет (настенного динамика мембрана процедит бормотание медбрата, вернёт тебя в знакомый кабинет, пропитанный лизолом и крахмалом) о чтении с больничного листа анамнеза от первого лица – о том, что жив... И видит сон, как мал он.
О третьих лицах, слившихся в одно: сухой хасид, его сосед, отёчен, на происках спецслужб сосредоточен, и женщина, глядящая в окно, пока другие жители палаты (полупалата – полукоридор, где всех равняет галоперидол), в пижамное одеты и патлаты, раскрашивают что-то всемером (арт-терапии труд ежесубботний как подтвержденье мысли, что свободный художник – всё-таки оксюморон).
О том, что видишь: лифт, подсобка, будка вахтерская... Сбиваешься с пути, блуждаешь. И в ответ на «как пройти?» дежурный тычет в пустоту, как будто её проткнуть пытаясь или на невидимую кнопку нажимая. Похожесть помещений нежилая, уложенная в лабиринт длина.
Больнично-коридорный сумрак суток. Как время замирает на посту, как зренье превращает пустоту в расплывчатый рисунок, и рассудок спешит назад, к приметам бытовым. И видишь, достоверности добытчик, не свет в конце, а красный свет табличек «пожарный выход» зреньем боковым. И – скрежет лифтов, и сквозняк подсобок, и оклик, относящийся не к нам, всё дальше... Разбредаются по снам жильцы палаты, спящие бок о бок.
1. Страх смерти у человека устроен необычно — он никогда не проявляется напрямую. Никто не боится смерти, не боится умереть. Вместо этого один боится высоты, другой — пауков, третий — коронавируса, четвертый — не оставить после себя чего-то важного.
2. Скука — это подавленная агрессия.
3. Если на борьбу с тревогой уходит больше сил, чем на попытки превратить ее в топливо для будущего развития, то вы в беде. Побороть тревогу саму по себе невозможно.
4. Проблема «не присвоения» опыта, отделения себя от других, ощущение «все вокруг взрослые, а я — подросток» или «все вокруг живут нормально, а я — нет» — это проблема отсутствия безопасности. С этим можно работать, но это очень сложно, долго и больно. И небезопасно.
Хожу на протестные митинги с 2010 года. Был и сегодня.
Кто-то считает, что вся эта протестная движуха только двигает Окно Овертона: ну выпустил Навальный очередной ролик, ну вышел кто-то на улицу — все давно привыкли, поэтому ничего не изменится. Такие люди не видят смысла выходить или даже говорят, что выходить вредно. С ними можно подолгу дискутировать, но диалоги эти будут абстрактны и только высосут энергию и время, потому что оппонент начнёт упражняться в поисках оправдания для конформизма. Конформизм — это тупик. Не мой вариант.
Кто-то считает, что выходить опасно, поэтому тоже не выходит. Кажется, что таких среди оппозиционно настроенных — большинство. На самом деле надо очень постараться, чтобы просто даже увидеть хоть какой-то замес. Все эти яркие задержания, которые есть в сети, вживую посмотреть вряд ли удастся. Они случаются очень быстро и обычно там, где тебя нет. Интернет-наблюдателю митинг представляется линией фронта, где всех жёстко винтят, а на практике это просто прогулка в окружении прекраснейших людей, где, к сожалению, мало что происходит. Но даже если тебе повезёт и тебя задержат, даже если выпишут какой-то штраф или дадут микросрок — что тут такого? Я попадал в детстве в отделение милиции пару раз за граффити. Это интересный опыт — гораздо интереснее того, что происходит с большинством людей ежедневно.
Я сам не верю в то, что протесты что-то изменят в ближайшее время, но по крайней мере делаю то, что в моих силах: выхожу на улицы, перевожу деньги ФБК. Можно сколько угодно трепаться или бояться, но другого способа что-то изменить пока не видно. Я нисколько не расстроен, ведь нет смысла расстраиваться по поводу циклопических событий, которые тебе неподконтрольны. Напротив, я доволен. Я всё делаю правильно и именно поэтому чувствую себя красавчиком. Желаю всем испытывать это бесценное чувство. 😉