Статья до просмотра цензурой и после. Карикатура из журнала «Искра» от 1863 года.
Первый цензурный устав, принятый в России (9) 21 июля 1804 года, определял всю издательско-типографскую деятельность в государстве – с момента подачи автором рукописи издателю и до выхода из типографии готового тиража издания. Цензорам вменялось в обязанность в том месте, которое будет ими сочтено «двойным по смыслу», трактовать в пользу сочинителя. Запрещалось писать лишь против Бога, власти и личной чести граждан.
«Если же в цензуру прислана будет рукопись, – отмечалось в одном из параграфов Устава, – исполненная мыслей и выражений, явно отвергающих бытие Божие, вооружающая против веры и законов Отечества, оскорбляющая верховную власть или совершенно противная духу общественного устройства и тишины, то комитет немедленно объявляет о такой рукописи правительству для отыскания сочинителя и поступления с ним по закону». #царскаяроссия
«Когда уже становилось жарко, но дамы наши ещё не выходили к чаю, я часто ходил в огород или сад есть все те овощи и фрукты, которые поспевали. И это занятие доставляло мне одно из главных удовольствий. Заберёшься, бывало, в яблочный сад, в самую середину высокой заросшей, густой малины. Над головой — яркое горячее небо, кругом — бледно-зелёная колючая зелень кустов малины, перемешанных с сорною зарослью. Тёмно-зелёная крапива с тонкой цветущей макушкой стройно тянется вверх; разлапистый репейник с неестественно лиловыми колючими цветками грубо растёт выше малины и выше головы и кое-где вместе с крапивою достаёт даже до развесистых бледно-зелёных ветвей старых яблонь, на которых наверху, в упор жаркому солнцу, зреют глянцевитые, как косточки, круглые, ещё сырые яблоки. Внизу молодой куст малины, почти сухой, без листьев, искривившись, тянется к солнцу; зелёная игловатая трава и молодой лопух, пробившись сквозь прошлогодний лист, увлаженные росой, сочно зеленеют в вечной тени, как будто и не знают о том, как на листьях яблони ярко играет солнце».
— Лев Толстой. Из произведения «Юность».
Писатель Лев Толстой возвращается с купания. Июль 1908 года. ———————————————— #царскаяроссия
Творчество Николая Клюева (1884–1937) занимает особое место в русской литературе первых десятилетий ХХ века. Отвечая требованиям времени, фольклорно- мифологические стихи поэта оказались чрезвычайно популярными. По верному замечанию Т. А. Пономаревой, лирика Н. Клюева – не идеализация деревни как таковой, а эстетизация «избяного космоса». Поэт говорил «языком народа» с целью быть услышанным и понятым, поэтому весь образ жизни и даже внешность его были превращены «в наглядное средство агитации, цель которой – утверждение самоценности крестьянского мира».
В «Мирских думах» передано настроение со-переживания солдатским семьям, потерявшим кормильцев на полях Первой мировой войны. Трагедия, охватившая всю страну, усилила обращение поэта к фольклорным образам Северной Руси. Это выразилось в создании стилизаций солдатской песни как чудского хтонического плача-причитания.
МИРСКАЯ ДУМА
Не гуси в отлет собирались, Не лебеди на озере скликались, – Подымались мужики – Пудожане, С заонежской кряжистой Карелой, С Каргопольскою дикой Лешнею, Со всею полесной хвойною силой, Постоять за крещеную Землю, За зеленую матерь-пустыню, За березыньку с вещей кукушкой...
Из-под ели два-десять вершинной От сиговья Муромского плёса, Подымался Лазарь преподобный Ратоборцам дать благословенье, Провещать поганых одоленье... Вопрошали Лазаря Лешане, Каргополы, Чудь и Пудожане: «Источи нам, Лазаре всечудный, На мирскую думу сказ медвяный: Что помеха злому кроволитью, – Ум-хитрец аль песня-межеумка, Белый воск, аль черное железо?»
Рек святой: «Пятьсот годин в колоде Почивал я, об уме не тщася; Смерть моих костей не обглодала, Из телес не выплавила сала, Чтоб отлить свечу, чей брезг бездонный У умерших теплится во взоре, По ночному кладбищу блуждает, Черепа на плитах выжигая; А железо проклято от века: Им любовь пригвождена ко древу, Сожаленью ребра перебиты, Простоте же в мир врата закрыты.
Белый воск и песня-недоумка Истекли от вербы непорочной: Точит верба восковые слезы И ведет зеленый тайный причит Про мужицкий рай, про пир вселенский, Про душевный град, где «Свете Тихий». И тропарь зеленый кто учует, Тот на тварь обуха не поднимет, Не подрубит яблони цветущей, И веслом бездушным вод не ранит...»
Поклонились Лазарю Лешане, Каргополы, Лопь и Пудожане: «Сказ блаженный, как баю над зыбкой, Что певала бабка Купариха У Дедери Храброго на свадьбе». Был Дедеря лют на кроволитье, После ж песни стал, как лес осенний, Сердцем в воск, очами в хвои потемки, А кудрями в прожелть листопада.
На снимке классическая зажиточная семья из Либерии начала XX века вместе со своими рабами. В 20-х годах XIX века борцы за свободу угнетенных негров в США организовали движение по возвращению освобожденных африканских рабов на родину их потомков. Так возникло государство Либерия (от англ. liberty - свобода).
Однако американские негры, вернувшись в Африку, захватили у тамошних племен на западе Африки значительную часть территории и обратили их самих в рабство. Таким образом рабы, увезенные когда-то в Америку, и их потомки тщательно скопировали американский образ жизни и сами стали рабовладельцами. #заграница
Нижегородская ярмарка в XIX веке. Фотограф: М.П. Дмитриев.
(3) 15 июля 1822 года открылась Нижегородская ярмарка - крупнейшая ярмарка в царской России. Здесь были устроены санитарно-технические помещения, построена первая в России подземная сводчатая канализация. В 1840-е годы на ярмарку ежегодно приезжало около 15 тысяч купцов, в том числе около 500 купцов из Западной Европы и Америки, 220 купцов из Средней Азии.
К середине XIX века ярмарка оказывала влияние на состояние всей торговли России. #царскаяроссия
Санкт-Петербург. Горожане на Троицком мосту, 1900-е годы.
Пошли, Господь, свою отраду Тому, кто в летний жар и зной Как бедный нищий мимо саду Бредёт по жаркой мостовой; Кто смотрит вскользь через ограду На тень деревьев, злак долин, На недоступную прохладу Роскошных, светлых луговин. Не для него гостеприимной Деревья сенью разрослись, Не для него, как облак дымный, Фонтан на воздухе повис. Лазурный грот, как из тумана, Напрасно взор его манит, И пыль росистая фонтана Главы его не освежит. Пошли, Господь, свою отраду Тому, кто жизненной тропой Как бедный нищий мимо саду Бредёт по знойной мостовой.
— Фёдор Тютчев. «Пошли, Господь, свою отраду...» (июль 1850 года). #царскаяроссия