Берегись человека, который упорно трудится, чтобы получить знания, а получив их, обнаруживает, что не стал ничуть умнее. Он начинает смертельно ненавидеть тех людей, которые так же невежественны, как он, но никакого труда к этому не приложили.
Считается, что мир населяют люди двух типов. Одни, когда им подносят наполовину полный стакан, говорят, что он наполовину полон, а другие — что наполовину пуст. Однако на самом деле мир принадлежит тем, кто, посмотрев на стакан, воскликнет: «А что случилось с этим стаканом? Простите? Простите?! Это что, мой стакан? Вот уж вряд ли. Мой стакан был полон! И он был куда больше!» А на другом конце всемирной барной стойки сосредоточились люди другого типа, чей стакан разбит либо нечаянно опрокинут (как правило, теми, кто требует принести стакан большей ёмкости) или у которых совсем нет стакана, потому что они стоят в задних рядах и не могут привлечь внимание бармена.
Если спросить сегодня, что люди на самом деле считают счастьем, то это будет неограниченное потребление. Такого плана вещи Хаксли описал в своём романе "О, дивный новый мир". Спросите людей, что такое рай, и если они будут честны, то ответят, что это своего рода большой супермаркет с новыми товарами каждую неделю и достаточно денег, чтобы купить всё новое. Полагаю, сегодня для большинства людей счастье — вечно быть грудным младенцем, пить больше того или иного напитка. Счастье же должно быть результатом творческих, подлинных, интенсивных связей, понимания, отзывчивости ко всему в жизни, к людям, к природе. Счастье не исключает печали. Когда человек реагирует на жизнь, он иногда счастлив, а порой ему грустно, но главное, что он реагирует.
Ты построил свой тихий мирок, замуровал наглухо все выходы к свету, как делают термиты. Ты свернулся клубком, укрылся в своем обывательском благополучии, в косных привычках, в затхлом провинциальном укладе, ты воздвиг этот убогий оплот и спрятался от ветра, от морского прибоя и звёзд. Ты не желаешь утруждать себя великими задачами, тебе и так немалого труда стоило забыть, что ты — человек. Нет, ты не житель планеты, несущейся в пространстве, ты не задаёшься вопросами, на которые нет ответа: ты просто-напросто обыватель. Никто вовремя не схватил тебя и не удержал, а теперь уже слишком поздно. Глина, из которой ты слеплен, высохла и затвердела, и уже ничто на свете не сумеет пробудить в тебе уснувшего музыканта, или поэта, или астронома, который, быть может, жил в тебе когда-то.
Запрет на критическое мышление в отношении одного-единственного предмета приводит к оскудению критической способности человека в других сферах мышления, и, следовательно, затрудняет применение разума в целом.
Большинство так называемых благ — лишь пустая внешность, вроде декорации; сути в них нет никакой. Таковы, например, расцвеченные и разукрашенные корабли, пушечные салюты, иллюминации, трубы и барабаны, крики ликования и тому подобное. Всё это — лишь вывеска, символ, иероглиф радости, самой же радости обыкновенно нет при этом; она одна не участвует в празднике. Где она действительно бывает, там большей частью является без приглашения и без доклада, сама собою, sans façon. Иной раз она прокрадывается молча, часто под незначительнейшим, пустым предлогом, при самой обыденной обстановке, и далеко не всегда при блестящих, громких событиях. Она, как золото в Австралии, рассыпана то тут, то там, рассыпана прихотью случая, без правил и законов, обычно мельчайшими крупицами и очень редко в значительных массах. Цель всех только что упомянутых манифестаций единственно в том, чтобы уверить других в собственной радости: всё это делается ради видимости, ради чужого мнения.
Истинная трагедия Фауста заключается не в том, что он продал душу дьяволу. Настоящая трагедия — это то, что нет никакого дьявола, чтобы её у вас купить.
Вы должны знать, что ваша внутренняя жизнь не становится богаче за счёт вашей внешней жизни, а наоборот беднее. Если вы не живёте снаружи, вы не станете богаче внутри, вам и внутри будет тяжелее. Ограничивать себя во внешней жизни не служит вам на благо: это начало зла. И так же ваша внешняя жизнь не станет богаче и красивее за счёт вашей внутренней, но только беднее и беднее. Тут нужен баланс. Без приключения во внешнем мире, которое произойдёт с вами, не случится и внутреннего приключения. Человек живёт в двух мирах. Дурак живёт тут или там, но никогда и здесь и там.
Люди издавна верили, что в мире торжествует зло, а добро вознаграждается после смерти. Получалось своего рода уравнение, связывающее землю и небо. В наше время уравнение превратилось в неравенство. Небесное вознаграждение кажется явным абсурдом. Но торжества зла в земном мире никто не отменял. Поэтому любой нормальный человек, ищущий на земле позитива, естественным образом встаёт на сторону зла: это так же логично, как вступить в единственную правящую партию. Зло, на сторону которого встаёт человек, находится у него в голове, и нигде кроме. Но когда все люди тайно встают на сторону зла, которого нет нигде, кроме как у них в голове, нужна ли злу другая победа?
У государства есть много различных целей — военных, политических, экономических и т.д. Но в каком-то смысле дело обстоит гораздо проще. Муж с женой, спокойно беседующие у камина, двое друзей, играющих в кости, человек, читающий книгу или копающийся в своём садике, — вот для чего существует государство. Если все законы, парламенты, армии, суды, полиция, экономика и т.д. не содействуют сохранению и защите таких моментов, то они существуют впустую.
Право сделавшего добро — забыть о сделанном добре. Обязанность согретого добром — помнить об этом. Мир рушится там, где эта связь разомкнулась, где сделавший добро назойливо памятлив, а согретый добром впадает в беспамятство.
Никогда не предпринимай никаких сложных ходов, если того же можно достичь гораздо более простыми способами. Это — одно из самых мудрых правил жизни. Применять его на деле очень трудно. Особенно интеллигентам и романтикам.
Что такое философ? Это человек, который законам противопоставляет природу, обычаям — разум, общепринятым взглядам — совесть и предрассудкам — собственное мнение.
Я вспомнил, как однажды жестоко обошёлся с осой. Она ела джем с блюдечка, а я ножом разрубил её пополам. Не обратив на это внимания, она продолжала пировать, и сладкая струйка сочилась из её рассечённого брюшка. Но вот она собралась взлететь, и только тут ей стал понятен весь ужас её положения. То же самое происходит с современным человеком. Ему отсекли душу, а он долго — пожалуй, лет двадцать — этого просто не замечал.