Научкот // PopScienceCat. Страница 4

— Кажется, нам надо поговорить.

Сколько раз за последние полгода вы видели в лентах соцсетей ссылку на тест «Когда тебя заменят роботы»? Пока это всего лишь пятиминутное развлечение во время перерыва на кофе, но в ближайшие годы схожие вопросы будут маячить всё чаще и становиться всё серьёзнее.

Умные машины переделали под себя рынок труда буквально за несколько последних десятилетий, значительно расширив наши возможности. Смогли бы ли вы работать с той же производительностью, если бы у вас забрали компьютер и все остальные гаджеты? Кстати, сколько времени нужно роботу, чтобы освоить ваш объём знаний? Сможет ли он изучить профессию, просто повторяя ваши действия и анализируя принятые решения?

И мы сейчас говорим не только о фабриках и заводах. Автоматизация и возможность быстрой обработки больших объёмов данных повлияют на самые разные области: например, уже сегодня медиа пишут об алгоритмах-рентгенологах, которые выявляют заболевания, анализируя снимки, и алгоритмах-агрономах, определяющих, как обрабатывать поля. Роботу не нужно учиться десять лет, робот может постоянно обновлять свою базу знаний, используя в работе не старые конспекты, а актуальное исследование, опубликованное три дня назад на незнакомом вам языке. И расходы на его обслуживание в итоге обходятся работодателю дешевле найма сотрудников. Кстати, разработки, позволяющие сочинять музыку и создавать художественные произведения, уже тоже существуют.

Антиутопические прогнозы говорят, что если крупные игроки рынка начнут пользоваться преимуществами автоматизации, сокращая расходы и увеличивая прибыль, прочим останется лишь следовать за ними. В принципе, сценарии грядущих экономических потрясений нам хорошо известны: в истории человечества уже неоднократно случались эпизоды, когда новая технология лишала рабочих мест немалую часть населения. Но раньше технологические революции скорее сокращали долю низкоквалифицированного труда, забирая заработок у простых рабочих. А сегодня есть вероятность того, что рынок вытеснит даже высококлассных специалистов, которые, оставшись без гроша, смогут от досады лишь кусать локти. Ну или блестящий металлический зад своего робозаместителя. И да, слово «луддиты» в тексте тоже встречается.

К слову, собравшимся читать эту книгу тоже стоит подготовиться к работе с большими объёмами данных. Экономист и IT-предприниматель Мартин Форд создал обстоятельный и разноплановый труд, объясняющий, как именно и почему нам будет плохо: вот экономические предпосылки, вот схема, вот график, вот пять ссылок на соответствующие исследования, а вот пример из истории. Но не всё так мрачно, как мы тут только что нафантазировали. Девять глав подряд Форд будет старательно пугать вас описаниями грядущего экономического кризиса, а в десятой (спойлеры!) расскажет, как можно сделать переход к новой системе распределения благ чуть менее болезненным. Поэтому обязательно дочитайте книгу, чтобы не затосковать окончательно: даже если вы не найдёте ответ на вопрос «Что делать?!», сможете более аргументированно спорить в комментариях под теми самыми тестами. Кстати, пора допивать кофе и возвращаться к работе — пока она у нас всё ещё есть.

Мартин Форд. Роботы наступают. Развитие технологий и будущее без работы
Martin Ford. Rise of the Robots: Technology and the Threat of a Jobless Future

Что пишут о перспективах происходящей сейчас технологической революции: во-первых, мы все обречены, во-вторых, гарантированно обречены, в-третьих, это произойдёт быстрее, чем мы думаем. Кот демонически хохочет, да.

Судя по нашему #2017bestnine, самыми популярными темами Научкота в минувшем году были эволюция человека и лженаука, Нобелевская премия и премия «Просветитель», Star Wars, обнимашки и ОБОЖЕМОЙКОТИЧЕК.

«...Большинство современных учёных – прямые наследники научного позитивизма, который верил в науку, спасающую мир и делающую всех счастливыми. Это, само собой, не так – хотя бы потому, что у науки нет цели делать людей счастливыми, да и управлять этим процессом мы не всегда можем.

Для меня лично наука – это основной способ справляться с окружающей действительностью и самый короткий путь к истине. Да, на этом пути много раз перекладывали тротуарную плитку, заставляя ни в чём не виноватых людей какое-то время идти по колено в грязище. А тем, кто рассчитывал на простые и быстрые решения, в разговоре с учёными бывает очень непросто держать себя в руках (и не держать в них вилы и факел). Но очень важно помнить, что на самом деле наука никогда не дает готовых ответов, она лишь постоянно переуточняет картину мира, снова и снова, двигаясь к истине не очень быстро, но быстрее и точнее всех других способов познания...»

Анна Козлова, учёный-генетик, спикер и солицензиат TEDx в Беларуси и, по совместительству, главный редактор @popsciencecat, ответила в интервью на пару вопросов Жизни, Вселенной и Вообще.

http://kyky.org/cult/my-mnogo-lazhali-no-kak-esche-priyti-k-istine-obsuzhdaem-itogi-goda-nauki-s-uchenym

Ещё во второй половине XIX века мир искусства жил относительно спокойно. Художники рисовали пухлопопых ангелочков, мифологических героев и, если очень повезёт, парадные портреты, тщательно полируя каждый мазок. А потом пришли импрессионисты и всё испортили.

Мы, конечно, утрируем, но за сравнительно небольшой период художественный мир действительно проделал огромный путь. И без чудотворных пинков от тех, кто не боялся экспериментов, тут тоже не обошлось. Благодаря этим пинкам современное искусство ускакало настолько далеко, что сегодня у многих при взгляде на представленные в арт-галереях объекты нередко появляется мысль: «А почему ЭТО называют искусством?» Или: «Я знаю пятилетнего ребёнка, который создаст такой же шедевр». В лучшем случае: «Это очень интересно, но я вообще ничего не понимаю».

Оценивая художественные работы, мы до сих пор нередко пользуемся категориями «красиво / не красиво» или, в крайнем случае, «похоже / не похоже» — вне зависимости от того, смотрим ли на пейзаж с мягкими овечками или на портрет носатого герцога. С такими критериями оценки композиция из меланхоличных пятен будет вызывать у массового зрителя как минимум недоумение. Но к концу XIX века копирование реальности было отдано на откуп фотографам, а художники вплотную занялись конкретными творческими задачами. Пытаясь запечатлеть атмосферу (импрессионизм), или передать эмоциональное воздействие цвета (фовизм), или показать предмет с различных сторон (кубизм), они постепенно уходили всё дальше и дальше от привычной «классической» живописи.

В 1872 году Клод Моне написал картину «Впечатление. Восходящее солнце», про которую журналист Луи Леруа сказал: «Обои, и те смотрелись бы более законченно, чем это "Впечатление"». Кстати, именно Леруа в насмешку назвал новое течение импрессионизмом. Спустя сто лет, в 1972 году лондонская галерея Тейт потратила кучу денег, купив 120 огнеупорных кирпичей (примерно так это тогда описывали газеты). Спустя ещё тридцать лет та же галерея потратила гораздо большую кучу денег, купив даже не само произведение искусства, а листок с описанием идеи — и на этот раз им и слова никто не сказал.

Хотите узнать, как менялось общественное мнение? Уилл Гомперц повторил путь именитых мастеров ХХ века, написав любопытное пошаговое пособие для тех, кто пока не ничего не понимает в современном искусстве, но очень хочет разобраться.
—
Will Gompertz. What Are You Looking At? The Surprising, Shocking, and Sometimes Strange Story of 150 Years of Modern Art

Уилл Гомперц. Непонятное искусство. От Моне до Бэнкси

В юбилейном сезоне Премии Просветитель, как вы уже поняли, многое происходит впервые. И в области гуманитарных наук внезапно победили сразу две книги!

Это «Конструирование языков. От эсперанто до дотракийского» Александра Пиперски (о ней мы уже говорили).

Вторая книга — «Знак не сотрется. Судьбы остарбайтеров в письмах, воспоминаниях и устных рассказах»: Алёна Козлова, Николай Михайлов, Ирина Островская и Ирина Щербакова проделали сложную работу, и в дальнейшем мы расскажем об этом подробнее.

И наконец о главном!

Лауреатом премии в области естественных и точных наук стала книга «С ума сойти! Путеводитель по психическим расстройствам для жителя большого города» Дарьи Варламовой и Антона Зайниева.
В ней рассказывается о восьми наиболее наиболее распространённых расстройствах психики, информацию о которых в массовой культуре нужно подавать правильно: не осуждать, но и не превозносить, объяснять, но не оценивать.

В юбилейном сезоне Премии «Просветитель» многое происходит впервые. Победителям народного голосования на сайте N + 1, например, впервые достаётся денежная премия.

В этом году читателям больше всего понравились книги «Конструирование языков. От эсперанто до дотракийского» Александра Пиперски и «Достающее звено» Станислава Дробышевского.

Недавний флешмоб #faceofdepression показал, насколько часто на самом деле мы сталкиваемся с вопросами душевного здоровья. И насколько чудовищно мало об этом знаем.

Некоторые наши редакторы непосредственно имели дело с диагнозом «клиническая депрессия» — вот почему мы считаем большим и важным событием то, что книга Дарьи Варламовой и Антона Зайниева оказалась в коротком списке премии «Просветитель». Как пишут сами авторы, 14,9% мужчин и 22% женщин в ближайший год столкнутся с каким-либо расстройством психики, и в книге рассказывается о восьми наиболее распространённых: депрессия, биполярное расстройство, тревожные расстройства, СДВГ (синдром дефицита внимания и гиперактивности), шизофрения, антисоциальное расстройство, синдром Аспергера и пограничное расстройство личности. Как и авторам, нам кажется, что информацию о таких состояниях нужно правильно подавать и широко распространять.

И здесь очень важно сохранить баланс. С одной стороны, на постсоветском пространстве слишком часто осуждают людей, которых беспокоит собственное душевное здоровье, и многие не признают существование у себя или окружающих тех или иных психических состояний: «Вот пойдешь к психиатру, заберут тебя в дурдом и никогда не дадут водительские права!», «В Африке дети голодают, и им гораздо хуже!», «Нельзя принимать антидепрессанты/противотревожные и т.д., это сплошная химия!». Важно показать, что душевные болезни — это расстройства, нуждающиеся в лечении, а не капризы пациента. Человека с переломом мы немедленно отправим к врачу, почему же нарушение биохимических процессов в мозгу окружающие нередко предлагают преодолеть на морально-волевых?

С другой стороны, не нужно романтизировать психические расстройства, как это часто происходит в популярной культуре. Вспомните «функционального социопата» Шерлока, гения-аутиста Рэймонда Бэббита из фильма «Человек дождя», Ханну Хорват из сериала «Девчонки», которую обсессивно-компульсивное расстройство делает более оригинальной, или трек Оксимирона «Биполярочка». Может сложиться впечатление, что психическое расстройство — это источник таланта или привлекательности, а с ним возникнет желание поставить себе диагноз самостоятельно и оправдывать им свои действия. Дарья Варламова и Антон Зайниев придерживаются золотой середины: не осуждать, но и не превозносить, объяснять, но не оценивать. Кстати, к каждой главе с описанием той или иной болезни прилагается список книг и фильмов, герои которых от неё страдали.

В нашем обществе ещё только зарождается культура работы с психическими расстройствами. Человек может просто не знать о симптомах собственной душевной болезни, бояться признаться в ней себе или окружающим или опасаться похода к врачу. Из-за того, что мы плохо осведомлены о психических расстройствах, пациентам сложно говорить о них со своими близкими, а близким — поддерживать пациентов. Ни один читатель книги «С ума сойти!» больше не скажет другу в депрессии: «Просто соберись и подумай о хорошем!», и это — уже большое достижение авторов.

Дарья Варламова, Антон Зайниев. С ума сойти! Путеводитель по психическим расстройствам для жителя большого города

Две недели назад Райнер Вайсс, Барри Бэриш и Кип Торн получили Нобелевскую премию за решающий вклад в создание и работу LIGO детектора и регистрацию гравитационных волн. А вчера появилась информация о том, что впервые в истории зафиксированы гравитационные волны от слияния двух нейтронных звёзд.

В книге «Суперобъекты. Звёзды размером с город», которая вошла в лонг-лист премии «Просветитель» в прошлом году, астрофизик Сергей Попов тоже много рассуждает о том, почему нейтронные звёзды — это самые самые удивительные объекты во Вселенной. А мы, рассказывая про неё, как раз предполагали, что учёные мечтают о возможности запустить одной нейтронной звездой в другую, чтобы увидеть лучший фейерверк в истории.

Подробный отчёт о наблюдении за гравитационным «всплеском» от этого самого фейерверка можно почитать на сайте LIGO Laboratory:
https://www.ligo.caltech.edu/page/press-release-gw170817

Neutron is the new black!

Кстати, если вам понравится книга Пиперски, и вы захотите углубиться в тему, наша редакция настоятельно рекомендует вам прочесть «Поиски совершенного языка в европейской культуре» Умберто Эко.

Эко рассказывает о создании искусственных языков с техническими подробностями, которые могут быть утомительными для новичка в этой области, но в то же время даёт более широкую историческую перспективу и приводит больше примеров. Bonŝancon, как говорят у нас на эсперанто!

Любой уважающий себя герой фантастической книжки, попадая в другой мир, с первой секунды прекрасно понимает местных жителей (или, в крайнем случае, пользуется услугами Вавилонской рыбки). Почему же в реальной жизни для того, чтобы говорить на другом языке, приходится заучивать тысячи слов и правил, неужели нельзя свести всё к набору понятных символов в строгом порядке? Или, если подойти к проблеме основательно, почему бы нашему собственному языку не быть более ясным: словам — однозначными, а грамматическим структурам — очевидными?
Языки живут и развиваются по собственным внутренним законам, которые не всегда понятны даже их носителям. Сталкиваясь с этим, мы каждый раз справедливо возмущаемся, и самые возмущённые рано или поздно приходят к выводу, что естественный язык для этих целей просто не подходит — что ж, остаётся придумать собственный.

Александр Пиперски не только рассказывает о механике создания искусственных языков, но и поясняет мотивы их авторов. Средневековым проповедникам нужен был принципиально новый словарь для того, чтобы общаться с ангелами и просвещать неверных, а создателю языка логлан — чтобы максимально точно описывать картину мира. Изобретатель философского языка Джон Уилкинс снабдил свое детище сложнейшей классификацией, где каждому слову соответствовало строго определенное значение, а авторка языка токипона Соня Ланг обходилась парой сотен лексем с довольно расплывчатым смыслом. Кто-то строил свои языки на основании уже существующих, искажая грамматику или фонетику (как происходит, например, в волапюке), а кто-то придумывал специальные значки и пиктограммы, позволяющие понимать новый язык даже без базовых знаний (к этому стремился Карл Блисс, отец блисс-символики). Некоторые же языки, как дотракийский из сериала «Игра престолов» или квэнья из книг Дж. Р.Р. Толкина, существуют лишь в вымышленных мирах.

Пиперски описывает множество попыток создать универсальный язык, общий для всего человечества, но, как показывает его книга, этот процесс нельзя контролировать искусственно. Конструирование языков — бесконечно увлекательная игра, но ещё никому не удавалось в ней победить.
—
Александр Пиперски. Конструирование языков. От эсперанто до дотракийского

А мы начинаем утреннюю гимнастику для языка и заодно обзор шорт-листа премии «Просветитель»