Убийство Кеннеди. Минута в минуту. Страница 19

Переговорщики наконец-то дожидаются звонка из Москвы. Советское правительство дает официальный ответ: капитуляция или в 10:40 возобновится штурм Берлина. — Я не имею полномочий, — отвечает Кребс. — Надо воевать дальше, и кончится все это страшно. Это большое несчастье...

— Правительство Германии должно быть авторитетным, — намекает Кребс на наследников Гитлера. — Может, авторитет фюрера стал несколько меньше, но он еще велик. Новые правительства будут основываться на авторитете Гитлера. Может, база будет демократичней, но мы хотим сохранить себя.

В штаб Чуйкова приезжает заместитель маршала Жукова генерал Соколовский. Вместе они давят на Кребса, буквально через слово вставляя требование о немедленной капитуляции. Кребс настаивает, что она невозможна без участия рейхспрезидента Дёница, который находится на севере Германии

Чуйков настаивает: сначала капитуляция! Кребс объясняет, что это невозможно без информирования Дёница. А он ведь даже не знает, что стал рейхспрезидентом. — Дадим вам радио: просто обнародуйте завещание фюрера. — Будет неудобно перед Дёницем, если он узнает об этом по радио.

Кребс откровенничает, что наследники Гитлера боятся объявления Гиммлером другого состава правительства. Они просят русских о перемирии, чтобы отправить в войска самолеты с сообщениями о смерти фюрера и составе нового правительства раньше, чем это сделает Гиммлер.

Чуйков возвращается к свои подозрениям, что эти переговоры — попытка нацистов расколоть союзников: — Вы ведь знали о предложении Гиммлера: полная капитуляция перед США и Англией? — Гиммлер — предатель, хотел заключить мир без ведома фюрера. Он против интересов Германии.

Беседа уходит в сторону: — Почему Гитлер покончил с собой? — Военное поражение, которого он не предвидел. Понял, какие жертвы понес народ, и, чтобы не нести ответственности при жизни, решил умереть. — Какое было бы счастье для народа, если бы он это понял 5-6 лет назад…

Чуйков требует капитуляции: — Вы настаиваете на перемирии, когда ваши войска капитулируют, ваши солдаты сотнями и тысячами сдаются в плен. Кребса передергивает: — Где? — Везде. — Без приказа?.. — Наши наступают — ваши сдаются. — Может быть, это отдельные явления?..

Кребс настаивает, что они единственное легальное правительство, уничтожив которое, русским будет не с кем «работать» в Германии. Чуйков, едва сдерживаясь, пытается втолковать ему, что русские специально пришли, чтобы освободить Германию от фашизма, а отнюдь не сотрудничать с ним

— Вопрос о перемирии или мире может решаться только на основе общей капитуляции, — твердо заявляет Чуйков. — Таково решение наше и наших союзников, и никакими разговорами и обещаниями вам не удастся разорвать этот единый фронт антигитлеровской коалиции. Кребс заметно напряжен.

Тела выносят в сад рейхсканцелярии. Повсюду рвутся снаряды, поэтому их кладут всего в 3 метрах от бункера и обливают бензином. Камердинер бросает в них горящий сверток бумаги и скорее бежит обратно. Последнее «Хайль!» похоронная процессия отдает Гитлеру уже на безопасной лестнице

Камердинер открывает дверь в кабинет Гитлера. Его тело на диване, у ног валяются два пистолета (один запасной на случай осечки). Правый висок прострелен. Рядом Ева. Лицо сведено судорогой от яда. У неё не получилось выглядеть красиво после смерти, как она того хотела.

Траудль Юнге усаживает детей Геббельса за стол и кормит бутербродами. 9-летний Гельмут жует и болтает, что ему нравятся разрывы, доносящиеся с поверхности. Сюда они всё равно не достанут. Раздается выстрел. Все замолкают, и в этой тишине Гельмут звонко кричит: «В яблочко!»

Дверь за Гитлером уже закрывается, но вдруг к нему врывается Магда Геббельс. До нее наконец-то дошла реальная перспектива убийства ее детей. Она умоляет фюрера бежать, ведь тогда ее муж тоже согласится. Его отказ резок. Магда выходит в слезах, и дверь закрывается в последний раз

Гитлер поднимает руку в последнем салюте и уходит в свой кабинет. Секретаршу Траудль Юнге охватывает неудержимое желание выбраться наружу. Она бежит вверх по лестнице, но на ней молча сидят шестеро голодных детей Геббельса — никто даже не вспомнил, что их надо кормить обедом.

Персонал бункера выстраивают в шеренгу для прощания с Гитлером. Он подходит, сильно сутулясь, и каждому протягивает дрожащую руку. Затем напоминает Геббельсу, что его семье разрешено покинуть Берлин. — Мы останемся с вами и последуем вашему примеру, майн фюрер, — отвечает тот.

Гитлер вызывает своего личного пилота Ганса Баура: — Баур, я хочу с вами проститься. Я хочу поблагодарить вас за все годы службы. Этот портрет короля Фридриха на стене я дарю вам на память. Это мой самый любимый портрет. Постарайтесь выбраться отсюда. — Мой фюрер, вы не можете этого сделать, ибо тогда всё развалится через несколько часов! — Я назначил гросс-адмирала Дёница своим преемником. Он окончит войну. Мои солдаты не могут и не хотят больше держаться. Я больше не могу этого выносить. Гитлер боится, что русские применят усыпляющий газ, чтобы захватить его живьем: — Я распорядился, чтобы мой труп и труп моей жены были немедленно сожжены. Иначе они с ним еще будут делать что-либо подобное, как с Муссолини. Его они повесили всем напоказ... Когда-нибудь впоследствии придется написать на моей могильной плите: «Он пал жертвой своих генералов»

Гитлер садится обедать в последний раз. Даже сейчас он не может удержаться от очередного политического монолога. Раньше фюрер выплескивал их перед толпой, но с началом войны удалился от публики и теперь мучил своими тирадами о глупости мира лишь спивающихся от скуки генералов.