Обложка канала

дочь разбойника. Страница 8

27134 @megabitch
Открыть

Приключения женоненавистничества в российских медиа

  • дочь разбойника

  • дочь разбойника

    Женщины Украины. Лана, Киев: «Мне 26 лет, живу в Киеве со своей возлюбленной, нашими пятью кошками и собакой с 2019 года. Я родом из Луганской области. В провинции, где я жила, в 2014-м началась война. Ровно через три дня после моего выпускного. Моей семье не удалось уехать, я прожила в зоне боевых действий вплоть до 2019-го. С 2014-го по 2016-й бомбили постоянно и сильно, потом бомбежки могли быть раз в 2-3 месяца. Мы назвали это «обострение» и «затишье перед бурей». Жизнь там напоминала адский День Сурка. По сути это и не жизнь, а выживание. Когда я переехала к своей девушке в Киев, стала потихоньку отходить от пережитого трешака. Мне казалось, война навсегда останется в прошлом. Увы, я ошиблась. 24 февраля мы проснулись от взрывов. Сначала думали, что салюты, чуть позже решили, что теракт. А потом я зашла в телеграм и узнала, что началась война по всей Украине. В тот момент что-то во мне умерло окончательно и бесповоротно. Мы сразу решили, что либо уезжаем все вместе с животными, либо все вместе сидим дома. Бросать их или отдавать не вариант от слова совсем. Три дня назад пытались вдвоем с шестью животными уехать на поезде. Это была очень плохая идея, максимально. На личном опыте поняли, что поезд точно не вариант, прям 100%. Нас уже ждёт семья из Германии вместе с животными, но проблема именно в том, чтобы добраться с большим количеством питомцев через три границы — украинскую, польскую и немецкую. Пока мы отходим от поезда (там случился лютый кошмар) и надеемся, что в наш дом не кинут ракету. Спим на полу в коридоре, рядом с ванной комнатой». #женщиныукраины

  • дочь разбойника

    Женщины Украины. Даша, Харьков: «Доброй ночи. Под звуки очередной бомбежки очень захотелось написать вам для рубрики #женщиныукраины. Меня зовут Даша, мне вот-вот исполнится 29 лет, и я живу в Харькове. Точнее, жила. Сегодня идёт 20-й день, как я не знаю, есть ли у меня дом и смогу ли я вернуться. Я никогда не была аполитичной, а после 2014 года стала с особенным вниманием следить за всем, что происходит в моей стране и во всем мире. Нет большей глупости, как по мне, чем аполитичность. Живя в демократической стране, а именно такой была и, я надеюсь, останется Украина, нельзя оставаться вне политики. У студентов, предпринимателей, врачей, учителей — у всех нас — есть власть свергать и выбирать президентов. Разве не в этом смысл демократии? Война не стала для нас неожиданностью, ведь в течение нескольких месяцев мы читали новости и понимали, к чему все идет. Но все же война стала для нас величайшим шоком, шоком, который в 21 веке не ожидаешь пережить. 24 февраля в 4 утра я не была одной из тех, кто проснулся от взрывов. Мы с мужем не спали. С начала пандемии наш график перестроился, и мы вели по большей части ночной образ жизни: работали до позднего вечера, а потом смотрели сериал или играли в видеоигры. В ту ночь мы посмотрели обращение Путина, а когда видео закончилось, мы услышали первые взрывы. Дальше все происходило очень быстро. Под звуки взрывов мы собрали документы, вещи, лекарства. Сложили в чемодан по паре футболок и по одной толстовке, остальное свободное место оставили под корм для собаки и котов. Собрали двух котов, одного ротвейлера и пару сумок с самым необходимым. Загрузились в машину, забрали моего брата и уехали из дома. Под звуки взрывов мы выезжали из родного города, не зная, когда вернёмся и вернёмся ли вообще. В Харькове у нас осталось все, вся наша жизнь: наши родные и близкие, которые отказались эвакуироваться, квартира, в которой мы жили последние пять лет, квартира, в которую мы должны были переехать в апреле, два наших совместных бизнеса. Мы не выезжали из страны и даже не уехали в другой город. Мы живем под Харьковом у моих родителей. Мы засыпаем и просыпаемся под звуки взрывов и выстрелов, которые доносятся со всех сторон. Каждый день мы слышим, как бомбят Харьков, как его методично стирают с лица земли. 20-й день я хожу как в тумане. 20-й день я сижу без работы. 20-й день я молюсь о том, чтобы я и все мои родные пережили этот ад. 20-й день я пытаюсь осознать новую реальность, но все ещё безуспешно». #женщиныукраины

  • Реклама

  • дочь разбойника

    Женщины Украины. Валерия, Николаев/Тбилиси: «Я улетела в Тбилиси 4 февраля. Мое начальство из Канады уж очень переживало из-за войск на границе. Из наших никто не верил, что что-то произойдет. Начальство предложило временный релокейт и для меня это был просто «мини-отпуск, пока войска не отъедут и шум не спадет». Шум только усилился. Никто из близких больше не уехал и не улетел. Я одна, и я никогда в жизни не чувствовала такого одиночества. Никогда в жизни я настолько не чувствовала, что у меня нет дома. Нет никого рядом. Есть с кем поговорить, есть с кем выпить, но нет никого, кто привносил бы в мои будни хоть каплю смысла. Иногда я плачу. Иногда стараюсь жить — это лучшее, что я могу сейчас сделать. Отец в самой горячке, мать под бомбами, друзей разбросало повсюду, и я не знаю, смогу ли я увидеть кого-то из них в ближайшее время. Большую часть времени хочется кричать. Иногда хочется петь. Слушаю песни только на украинском и пью грузинское вино. За месяц в Тбилиси познакомилась с ребятами со всего мира, но не знаю тут ни одного украинца. Благо, грузины меня понимают. Местные знакомые часто вспоминают 2008-й и то, чем он для них обернулся. Каждый, кого я тут знаю, обнимает при встрече, держит за руки, что-то дарит, даёт. Я больше не могу. Значащего прикосновения не было ни одного за месяц. Остаётся только ждать и надеяться. Через три недели — в Польшу, компания открывает там временный офис. Что дальше — не знаю. Попаду ли я домой — тоже не знаю. Статистически, 80% людей, покинувших страну во время войны, не возвращаются уже никогда. Ехать особо и некуда. Под окнами мамы снаряды, а ее рабочее место взорвано. Теперь остается только работать в полную силу, чтоб отправлять ей деньги на неопределенный срок. Теперь остаётся только молиться, чтоб все это поскорее закончилось и чтобы все остались живы. Каждый, с кем я была хоть на миг знакома. Я не молилась 15 лет, но теперь каждый день повторяю как мантру: «Милый боже, я знаю, мы уже 15 лет не в ладах, но только пусть они дышат. Полной грудью. А я буду в порядке. Сегодня, завтра или однажды». #женщиныукраины

  • дочь разбойника

    Женщины Украины. Наталья, Запорожье: «Меня зовут Наталья, недавно исполнилось 44 года. До войны я вела курсы «Пользователь ПК. Интернет». Я тот человек, который научит владеть мышкой и отучит бояться техники. Как и многие, я не верила, что Россия нападет на мою страну, хотя подозревала, что ничем хорошим нагнетание обстановки не закончится. В день Х встала пораньше, собралась ехать в поликлинику со средней дочкой (у меня четверо детей 21, 18, 16 и 14 лет). Первым делом после побудки включила телефон и… «офигела» – это самое приличное слово. Накануне муж сказал снять деньги с карты, т.к. собираются ввести военное положение. В кои-то веки сделала, как он просил, и не прогадала. Вещи собрала быстро, пригодилось увлечение пост-апокалипсисом. По первой же сирене мы организованно спустились в убежище. Я, вообще, по жизни пугливый человек, рядом со мной пакетик упадет, я уже ору, так что легко представить, что со мной было первые 3-4 дня. Дети тоже перепугались. Средняя дочь, ей 16 лет, отказывалась спать без куртки, только ботинки снимала. Первые две ночи дети дежурили по очереди. А я легла спать — честно говоря, просто свалилась от усталости. Постепенно все наладилось. Точнее, мы как-то пришли в себя. Уже два раза проспали воздушную тревогу, стало как-то по фигу, что ли. По вечерам сидим в темноте. Недавно я нашла старую карту мира из плотного картона и прицепила на кухонное окно, так что теперь там можно включать свет по вечерам. Очень радует, что наша армия достойно дает отпор, и нет, кровожадной я себя не считаю. «Чем меньше их, тем больше нас», – как сказал персонаж одного зомби-муви. В самом деле, их сюда не приглашали, никто их тут не ждал. Дети постоянно требуют уехать. В одиночку меня не отпускают из дома, один только сын ходит. Остальные по двое. Стали чаще обниматься. Отца давно со счетов. Как оказалось, легенда о «сильном мужском плече» в нашем случае так и осталась легендой. Муж то впадает в апатию, то начинает командовать на ровном месте. Он давно бросил работу, нам помогает его мать, и сейчас, когда лично мне приходится, натурально сцепив зубы, взять себя в руки, муж ноет и злится. Мы прожили вместе вот в апреле будет 22 года. И я серьезно думаю разойтись с ним по окончании войны. Моя мама с 1991 года живет в селе, теперь к ней не доехать без машины. Созваниваемся каждый день, она держится бодрячком, но я слышу слезы в голосе. Помочь ей некому, спасибо, что родственники «на машине» успели привезти продукты. Уезжать очень не хочется, тем более в чужую страну. Сын с мужем призывного возраста, потому их не выпустят. Я часто злюсь: из родного дома выгоняют. Это неприемлемо и унизительно. У меня никогда не было тревожности, а теперь появилась, и это невыносимо. Обострилось ОКР, часто возникает ощущение полной разбитости, беспомощности и растерянности. Но я не могу позволить себе это показать. Огромная поддержка от людей из интернета – я давно веду блоги на diary.ru и на dybr.ru, участвую в Фандомных битвах как фикрайтерка, так вот люди из команд очень поддерживают. Прислали деньги, на них мы сейчас и живем. Знакомые каждый день справляются, в порядке я с семьей или нет. И если кого-то это раздражает, то меня, наоборот, поддерживает. Одному сейчас нельзя оставаться, это прямой путь в личный ад. Постепенно жизнь вроде как «налаживается». В магазинах есть продукты, люди уже не гребут их ящиками. Установили приложение «Повітряна тривога», теперь получаем оповещения намного быстрее. Отнесли в убежище одеяла и подушки, провели розетки, вот бы еще пробивал интернет. Жаль, что отключили лифты, на 9 этаж тяжеловато подниматься. Планы на «после войны»? Хочу что-то решить с работой, надеюсь, что мои школьницы сумеют продолжить обучение. Старшей нужно сдать диплом – последний курс университета. Но основные надежды мои связаны именно с тем, чтобы выжить». #женщиныукраины

  • дочь разбойника

    Женщины Украины. Арина, Харьков/Европа: «У вас есть любимое место в городе? Уютный дворик у квартиры вашей бабушки? Лавочка на берегу реки, где вы любили подумать о жизни? Представьте, что этого места больше нет. Как и магазина, в котором вы покупали телевизор, парка, где вы гуляли с ребенком, офиса с любимой работой, вкусного сырного магазина. Представьте, что вы смотрите на миллион бесконечных фотографий вашего города, узнаете почти каждую улицу, и понимаете, что ее больше нет. И этой тоже нет. И вот той. Так я себя чувствую, глядя на фотографии Харькова. А еще представьте, что у вас может умереть один пожилой родственник. Бывают трагедии пострашнее, и вся семья погибает в автокатастрофе. А теперь представьте, что в любой момент могут погибнуть не только ваши родители, но и друзья, коллеги, милая девочка Лена из соседнего подъезда. А если это случится, вы вряд ли сразу узнаете, не попрощаетесь. И даже если они сегодня выходили на связь, то вы все равно думаете, а как это будет, если они окажутся под завалами? А если будет блокада, каково это умирать от голода? Но город и люди это тоже еще не все! Еще с большой вероятностью у вас больше нет работы. Нет всех денег, которые вы вложили в покупку новой квартиры и ее обстановку. Нет классного веловипеда, который вы купили ребенку на день рождения. Раньше, когда случалась беда, я могла рассчитывать на родственников из России. Родная сестра моей мамы, моя двоюродная сестра, кума, еще 10-15 человек? Не отвечают. Я пишу, что наша общая бабушка, вероятно, погибла, а они не отвечают. Можете себе это представить? Но может есть надежда на других россиян? На блогеров, которыми восхищался, на друзей. Но нет, они говорят, что прям очень сочувствуют и это все ужасно, но они ничего не могут поделать, на митинги ходить опасно. Я верю, что опасно, но как можно противопоставлять весь тот экономический ужас, который ждет россиян, все то, через что проходят украинцы, с 15 сутками в тюрьме (это до новых законов было)? Это ужасное чувство разъедающего разочарования, потому что казалось, что именно «вот этот» человек точно что-то будет пытаться сделать. А теперь представьте, что веры в россиян и надежды на революцию у вас тоже больше нет. И вот, все проебано по всем фронтам. Но мне надо как-то жить. Как-то надо улыбаться детям. Надо придумать, как помочь 7 недееспособным родственникам, которые смогли перейти границу. Как? Как можно дальше жить?» #женщиныукраины

  • дочь разбойника

    Мы ждём ваших историй о происходящем в Украине Привет, дорогие читательницы. Мы продолжаем собирать истории в рубрику #женщиныукраины. Если вы живете в Украине или были вынуждены ее покинуть и готовы поделиться своим опытом и чувствами в связи с войной, расскажите нам об этом. Вы можете записать аудиосообщение (мы его расшифруем) или написать свою историю. Как с нами связаться? Все контакты в профиле. На всякий случай объясню, зачем я это делаю. Как и всегда, я хочу, чтобы были слышны женские голоса, и считаю, что сейчас время слушать украинок. Мне (и я верю, многим моим читательницам) важно знать, что именно происходит сейчас, мне важно, чтобы люди, которые теряют дом, привычную жизнь, любимых, могли высказаться. Если кто-то из женщин Украины захочет рассказать свою историю на шелестящих страницах телеграм-канала «дочь разбойника», я буду считать это честью. Спасибо вам. Настя и Вика

  • дочь разбойника

    Марина Овсянникова — героиня. Восхищаюсь. Спасибо Марине среди прочего за то, что ее перформанс позволил мне (и, надеюсь, многим) узнать, каково это: когда на главном телеканале страны вдруг звучит моя точка зрения.

  • дочь разбойника

    Женщины Украины. Продолжение рубрики Буду по мере сил продолжать публиковать монологи девушек и женщин, которые прямо сейчас находятся в Украине или недавно покинули ее. Все вместе сохранила здесь, по этой же ссылке будут появляться и новые истории. Настя, Энергодар: «Меня зовут Настя. Я учитель. Я живу в городе Энергодар, Запорожская область. В нашей семье трое: я, муж и кошка. Мне «повезло». Я узнала о войне не потому, что услышала взрывы. Мне в 7 утра написала подруга. Зашла на официальные источники. Оказалось, что это так. Мне снова «повезло». У нас есть, что кушать, мы здоровы и мы в тепле. Когда звучит сирена, мы бежим в укрытие. Мои бабушка и дедушка живут в селе. Они скрываются в подвале. Там холодно и сыро. Мне невыносимо думать о том, что если завалится вход в подвал, то они будут в ловушке. Крыша их дома повреждена после обстрелов, вылетели стекла. Но у них хотя бы дом уцелел пока. Моя лучшая подруга сейчас в Мариуполе. Она уже попрощалась. У них после обстрела нет света, тепла. Меня трясёт. Мне как будто постоянно холодно. Если воет сирена, то у меня немеют руки и ноги. Нужно быстро собираться и бежать в укрытие, а мне тяжело даже кошку нести. Как будто сил нет. Самое шокирующее то, что пишут родственники и знакомые из России. Нам говорят, что мы «все придумали». Что ничего нет. Что это нас наша же армия бомбит. Некоторые пишут, что это «вам за наш Домбас» (орфография автора сохранена)), что нас зомбируют. И нас спасут от нацистов и бандеровцев. Кто такие эти мифические нацисты и бандеровцы, мы так и не знаем. Работа остановилась. Я даю частные уроки и веду занятия с небольшими группами учеников. Сейчас занятий нет. Муж – музыкант. Связь поддерживаем через мессенджеры, в основном. Утром связываемся друг с другом. Мы мониторили новости с каналов РФ. Сообщают, что тут неонацисты. Это ложь. Украинская националистическая партия «Правый сектор» не имела поддержки среди населения и не представлена в Верховной Раде. Президент Украины Владимир Зеленский из украино-еврейской семьи. Следующее утверждение российских СМИ: угнетают русскоговорящих и запрещают русский язык – ложь. Никого тут не удивить русским языком. В советское время многие специалисты (строители, монтажники, инженеры) приезжали на крупные стройки со всего СССР. Когда строилась АЭС в нашем городе, тоже приезжали люди отовсюду. Мой свекр родом из Белгородской области, живут много лет тут. Жена дяди – из Читы. Женщина, у которой я арендую офис, родилась и провела юность в Москве. Бывший начальник мужа — из Омска. И последняя новость — что мы ждем «русский мир» и «освободителей» – ложь. Никто их тут никогда не ждал. «Русский мир» убивает нас и своих же людей. Как военных, так и мирных». #женщиныукраины

  • дочь разбойника

    То, как с нами (и со всем миром) общаются российские власти, называется «газлайтинг» Я не политолог и не исследовательница, но я пристально наблюдаю за происходящим — и хочу высказать одну (вероятно, очевидную) мысль. Вот как 28 февраля пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков ответил на вопрос корреспондента ТАСС. ТАСС: А планируется принятие каких-то решений по поддержке граждан и экономики, как это было, например, в период пандемии? Дмитрий Песков: Подождите, но пока у нас ничего не произошло с вами! То есть пока у нас что произошло-то, ну? Еще раз повторяю, по мере поступления проблем. Пока у нас с вами ничего не произошло. «Ничего не произошло», — говорит представитель власти согражданам, которые видят, что экономика страны разваливается из-за санкций. Это газлайтинг: вас пытаются убедить, что вам померещилось. «Ничего не произошло», когда очевидно, что произошло необратимое — это попытка даже не соврать, а убедить всех в том, что их представление о реальности ложное. Газлайтинг — это вид психологического насилия, при котором манипулятор отрицает произошедшие факты, пытаясь заставить жертву сомневаться и изменяя ее восприятие реальности. Вот ещё один пример. Сегодня министр иностранных дел РФ Сергей Лавров сказал, что Россия не нападала на Украину: «Планируем ли мы нападать на другие страны? На другие страны мы нападать не планируем. Мы и на Украину не нападали. На Украине мы просто… объяснили многократно: наступила ситуация, которая создает прямые угрозы безопасности Российской Федерации». Это снова газлайтинг: очевидно, что Россия напала на Украину. Но представитель власти прямым текстом это отрицает. Жертвой газлайтинга становится буквально весь мир: нам с вами снова якобы померещилось. Газлайтинг — излюбленная техника домашних тиранов и абьюзеров: заставить жертву сомневаться в себе, в своей устойчивости и адекватности — это способ обрести над ней контроль. Именно поэтому так страшно оказаться в информационной изоляции: пока мы имеем доступ к разным ресурсам и СМИ, мы можем формировать собственную картину реальности. Если нас отрежут от внешнего мира, контролировать нас и наши представления о реальности станет гораздо проще.

  • дочь разбойника

    Важная информация для тех, кто в последние недели понял, что осмыслить происходящее в мире без посторонней помощи сложно. Иными словами, для тех, кто решился на психотерапию. Вера Якупова, психотерапевтка и создательница психологического центра Good Point, запустила стажерскую программу. Что это значит? Начинающие специалисты, отобранные Верой и ее опытными коллегами, будут работать по цене ниже рынка: 2000 рублей за сеанс. У всех стажёров есть высшее психологическое образование и квалификация по одному из направлений психотерапии, и каждый из них будет работать под супервизией более опытных коллег. Супервизии Веры Якуповой можно доверять: она кандидат психологических наук, консультирует уже 11 лет и отбирает в свой центр Good Point специалистов со схожими представлениями об этике, с хорошим образованием и умением формировать доверительные и тёплые отношения с клиентами. Возможно, для кого-то возможность обратиться к психотерапевту за небольшие деньги окажется спасительной. Расскажите об этом тем, кому такая опция может быть полезной. Если вдруг вам не подходит начинающий специалист, в центре Good Point вам всегда помогут подобрать опытного. Промокод Good даёт скидку 500 рублей на любое количество встреч. И ещё одно важное нововведение в Good Point: бесплатные группы поддержки, которые проводятся онлайн каждую неделю. Группы поддержки — это возможность поделиться сложными чувствами и мыслями без риска нарваться на осуждение или обесценивание. #реклама
    Начинающие специалисты

    Специалисты с высшим образованием и квалификацией по психотерапии начинают практику под супервизией Веры Якуповой. Стажерская программа позволяет нам сделать цену на психотерапию небольшой, при этом получить качественную помощь.

    good-point.ru

  • дочь разбойника

    Сегодня 8 марта, день борьбы за эмансипацию и равноправие. И сегодня то 8 марта, когда я могла бы сказать: все, за что мы с вами боролись последние годы, разрушено. Горько думать о том, что будет с нами, женщинами, в ближайшее время. Последние события отбросили женщин и наши права на десятилетия назад. Кто-то потерял любимых людей. Кто-то лишился дома, здоровья, физического или ментального. Кто-то потерял работу, финансовую независимость, накопления. Кто-то потерял свободу и безопасность. Кому-то придётся стать зависимой от людей, от которых зависимой быть не хочется. Кого-то пытают в полиции (издеваются и избивают вместо того, чтобы защищать). И всем нам пытаются продемонстрировать, что наши ценности и принципы ничего не стоят. Я могла бы сказать: все, за что мы боролись, разрушено. Но я знаю, что это не так. Потому что наши ценности и принципы — с нами. Потому что мы есть друг у друга (подумайте о ваших восхитительных подругах). Потому что мы умеем решать конфликты разговором, а не насилием. Потому что у нас отняли все, но не отняли главное: достоинство. С 8 марта! Спасибо, что вы есть. Спасибо, что сопротивляетесь, не соглашаетесь, делаете своё дело, следуете своим идеалам, поддерживаете окружающих. Женщины — великие люди.

  • дочь разбойника

    Женщины Украины. Ханна-Соломия, Киев: «Я Ханна-Соломия, мне 26, по образованию режиссёр, по призванию — одна из двух хозяев приюта для ежей. Я родилась и живу в Киеве. И сейчас в этом же Киеве вместе с двумя собаками, ребёнком, мужем и ещё кучей животных сижу в коридоре, подальше от окон, поближе к несущим стенам. Я не знаю, страшно ли мне, мне, скорее, непонятно. На днях волной ударило в спальню, благо, стекла остались целы. Убежища вокруг моего дома недостаточно безопасные, потому мы переживаем воздушные тревоги дома, у нас многоэтажка. Дочь-первоклассница играет в коридоре в военные нападения, научилась спать под звуки ПВО, и хорошо, когда это именно ПВО, тогда мы хотя бы знаем, что угрозу удалось отразить. Первые пару дней все были в шоке, а сейчас даже слегка свыклись. Но когда слышно очередную сирену, тело холодеет, а под кожей бегают мурашки. Еще в первый день событий малая простудилась, и я стояла в аптеку — на открытой местности, на улице за аптекой, 34-я в очереди. Простояла так три воздушных тревоги. В очереди хихикали, что остаться без лекарств страшнее, чем оказаться под обстрелом, поэтому все стояли, соблюдая порядок. Никогда не думала, что первый класс дочери пройдёт вот так — из карантина в войну. Мы стараемся улыбаться друг другу и ребенку. Приносим из магазина, где очереди на пол-улицы, хоть немного сладкого. Строим планы на мирное будущее, но будет ли это «после войны», не знаем. Знаем только, что на нас напали и нападающим не важны ни их потери, ни жизни наших детей. В другом городе они попали в роддом. Вчера — в частный дом. Среди погибших двое детей. Я просто хочу укладывать ребенка спать и знать, что увижу ее утром. Мы хотим, чтобы чужие военные покинули нашу страну и больше не возвращались. Только тогда мы выдохнем. Но, думаю, ужас будет в сердцах еще долго. После войны первое, что я сделаю — наконец позволю себе плакать. Если будет мое «после войны». #женщиныукраины

  • дочь разбойника

    Женщины Украины. Соня, Славутич/Львов: «Меня зовут Соня, мне чуть меньше 25, я архитекторка и графдизайнерка. Последний год я жила в Славутиче возле границы с Беларусью. Это мой родной город, я вернулась туда с моим парнем-айтишником во время ковида, устав от ограничений во Львове. В Славутиче мы жили у моих родителей и делали ремонт в однушке, которую мне оставил дедушка. Пожить в квартире не успели: нас пугали российские войска у границ, так что решили вместо ремонта кухни привести в порядок машину на случай срочного отъезда. Как только над городом пролетел первый истребитель, парню на работе предложили релокейт, и мы уехали. Это было 5 февраля. Из Славутича мы поехали во Львов, где оба учились и жили до пандемии. 12 февраля моя мама отправила к нам моего младшего брата, решив перестраховаться, тем более у него было дистанционное обучение. 23 февраля мама сказала брать малому обратный билет на 26 февраля. Мы с парнем были не так оптимистичны, поэтому закупили лекарства, консервы и макароны. Все эти недели до 24-го я жила на грани истерики: в Славутиче плакала каждый вечер, потому что не хотела уезжать, во Львове — тоже, хотя и было спокойнее. 24-го числа в 7 утра нам позвонила мама моего парня и сказала, что Россия напала. Я стала звонить своей маме в Славутич. Она ответила сквозь слезы, что утром дважды грюкнуло вдалеке, с тех пор тихо. Что было дальше, я не помню. Дни с 24-го слились в один, мы ели один раз в день и бесконечно листали новости. Иногда пищали сирены, и тогда мы шли в коридор между квартирами, где самые толстые стены. Подвал нашего дома закрыт, на карте бомбоубежищ в нашем районе нет ни одного. Ночью летают истребители, а днем вертолеты. Мои родные отказались уезжать из Славутича. Сказали, будут обороняться, если придется. С родителями живет бабушка, которой за 80, и семь собак — у моей мамы питомник. Славутич не бомбят и танки туда не едут, потому что город в тупике. Сейчас он по сути в блокаде, ближайший Чернигов бомбят, а все въезды заминированы. По дорогам и селам ездят танки. Бабушка говорит, что в магазинах ничего нет, кроме чипсов. У родных есть запас еды и корма для собак, хотя собачьи порции уже урезали. Папа записался в тероборону, мама плетет маскировочные сетки. Бомбардировки Чернигова, похожие на далекий гром, пугают одного из наших псов. Мама говорит, что на улице он все время заглядывает ей в лицо, проверяет реакцию». #женщиныукраины

  • дочь разбойника

    Женщины Украины. Ксения, Днепр: «Меня зовут Ксения, мне 38 лет. У меня двое детей: 14 и 4 года, сын и дочка. У меня есть муж, собаки, кошка, хомячок. Я из Днепра, до недавнего времени я работала, торговала вещами через интернет. Естественно, все это обвалилось, кому сейчас нужны вещи? Собиралась идти учиться на SMM-специалиста, даже оплатила первую часть курса. Это тоже все полетело. Утром 24-го проснулась, сын уже собирался в школу, муж крутился по дому, я хотела дочку собирать в садик, но открыла новости, а в новостях «российские войска вошли на Украину». Сказала всем сидеть дома. Я живу в частном доме. У меня нет бомбоубежища, но есть кухня на цокольном этаже. Я забаррикадировала кухонное окно, поэтому частично получается соблюдать правило двух стен. Когда звучит сирена, а последнее время она звучит 5-6 раз на день, мы всей семьей идем на кухню, выключаем газовый котел и свет и ждем, когда будет отбой сирены. Документы, вещи сложены там же, на кухне. Собаки, если что, сразу идут за нами, а кошка такой товарищ, что ее приходится искать. Самое страшное для меня, что родственники моего мужа, которые живут в России, в Тюмени, категорически не верят нам. Они ни разу не спросили за эти шесть дней, как мы здесь, не скинули денег. Когда я пишу своей невестке (мы с ней раньше дружили), она говорит: «А у нас инстаграм угрожают отключить». У нас тут вся жизнь пошла по пизде, какой инстаграм? Мы остались все без работы. Муж — сантехник, ремонт сантехники сейчас никому не нужен. У меня тетя в Польше, но мы далеко от границы с Польшей, да и мужа бы не выпустили. Маме 71 год, она категорически отказывается уезжать, а я без мамы, естественно, никуда не поеду. У меня депрессивно-тревожное расстройство, я на антидепрессантах. Все эти шесть дней у меня ужасные головные боли. В аптеках не докупишься лекарств, их просто нет — все скупили, а новые поставки не идут. К счастью, я запаслась антидепрессантами, поэтому ближайший месяц смогу их пить. Первое, что я сделаю, когда закончится война, пойду лечить сердце. А сейчас не купить даже корвалол или валерьянку. Я только-только закончила обучение, чтобы настроить свой собственный сайт, связанный с сантехникой. Как не скоро мне это понадобится! Я не понимаю, как собрать свои мысли, не могу заставить себя вообще ничего делать. Моя реакция на стресс — замри. В каком-то замершем состоянии я каждый день буквально сдираю себя с кровати. Я очень благодарна таким блогерам, как вы, Настя, как Маша Карнович-Валуа, которые нас поддерживают. Несмотря на то, что на русский народ льется столько грязи, столько ненависти от украинцев, я так благодарна за эту поддержку, спасибо. Это шестой день войны, а такое ощущение, что прошел месяц. Позавчера был понедельник, день уборки, я убирала в доме — у нас большой дом. Вчера попросила сына пропылесосить, он говорит: «Мам, мы же убирали». Я потерялась в днях. Вчерашний день прошел как будто несколько, время замедлилось, и так — каждый день». #женщиныукраины

  • Реклама

  • дочь разбойника

    Женщины Украины. Марина, Днепр: «Меня зовут Марина, мне 34. Я живу в городе Днепр. Моя семья — это я, мой ребенок (4 года) и муж. Еще у меня есть бабушка (86 лет), родители, двоюродная сестра и тетя — они все тоже находятся здесь. Я узнала о начале войны в 5 утра 28 февраля. Муж разбудил и говорит: «Началось». Позвонила коллега, она проснулась от взрывов, потом взрывы услышали и мы. Последние шесть дней я в растерянности, я чувствую злость, агрессию, гнев. Я не могу их контролировать. Я не понимаю, за что, не понимаю почему. Я злюсь, когда открываю новости и вижу две противоположные интерпретации событий. Я до последнего не верила, что такое может произойти. Я знаю, что жизнь теперь будет разделена на «до» и «после». Мои родные рядом, но я не знаю, как долго это будет продолжаться. Если ситуация усугубится, мне с ребенком придется оставить мужа. Сегодня он сказал, чтобы мы уезжали. Я не могу себе представить, как я уеду, а он останется. А еще в моей голове очень много вопросов. Что делать с собакой? Что делать с бабушкой? А что делать с улиткой? Мы недавно из офиса забрали улитку, его зовут Чеба. Оставить улитку просто умирать? Друзья из Европы зовут к себе. А я боюсь, потому что даже в мирное время нам ехать два дня до ближайшей границы. Как ехать сейчас, непонятно. В каждом городе обстрелы, сигналы тревоги. Мы прячемся в ванной, в подъезде. Мой ребенок спрашивает, почему летят бомбы и почему они не игрушечные. «Мама, это война?» И я отвечаю ему. Мне уже прислали инструкцию, как отвечать. Теперь я знаю, что такое «правило двух стен». Мое утро начинается с переклички «Кто жив?» Одна из преподавательниц моей команды живет в Харькове, и мы всей школой за нее переживаем. Я думаю, что моему бизнесу пришел конец: студенты у нас из России, а преподаватели из Украины. Мы сейчас не можем вести уроки, а многие и не хотят, потому что это больно. Преподаватели сидят в бомбоубежищах, и я не знаю, как им помочь. Мы не можем выводить деньги, потому что в рублях ничего не вывести. Я когда-то прочитала, что 11 сентября, когда самолеты врезались в башни, многие люди остались на своих местах, не попытались себя спасти. Мне казалось, что я никогда не буду одной из них, вообще не понимала, как такое может происходить. И вот уже шестой день я не решаюсь уехать, все бросить. Я нахожусь в прострации. У меня сжато все тело, у меня напряжение в челюсти, в шее, в глазах, я не могу спать, есть, мне очень тяжело. Я не хочу, чтобы кому-то еще было так же тяжело». #женщиныукраины

  • дочь разбойника

    Женщины Украины. Ксения, Харьков: «Меня зовут Ксения, я живу в Харькове. У меня есть муж — потрясающий товарищ, который сидит со мной сейчас в коридоре. Я занимаюсь продажами, а он инженер-разработчик. Такая у нас интересная семья. Как мы узнали, что началась война? 24 февраля, отпраздновав накануне — мне тут сейчас подсказывают — восемь лет счастливого совместного пребывания, мы проснулись в 5 утра от того, что наш большой и мирный спальный район начали бомбить. Мы сначала подумали: это гром? фейерверки? петарды? Такое иногда случается, хотя с 2014 года это запрещено. Последние шесть дней с нами происходил дичайший, жутчайший стресс. Мы приняли решение оставаться в доме и теперь практически живем в коридоре, потому что здесь у нас несущие стены. Мы находимся на 9 этаже. Это опасно, но бомбоубежища и метро от нас далеко, а подвалы наших домов совершенно не оборудованы. Благодаря соседям в нашем хотя бы есть розетки, но мы пока туда спускались только один раз. Мы, вообще, товарищи оптимистичного склада, всегда на позитиве. Мы всегда думали, что у нас крепкие нервы, но сегодня ночью наша кошка решила пройти через раздвижную дверь на кухню и сильно задела ее. Спросонья я начала кричать мужу, что в нас стреляют. Уже после этих пяти жутких дней я могу сказать, что нам нужна будет помощь психотерапевта. В самом Харькове проблемы с медикаментами и едой. Мелкие магазины и лавки на рыночках закрыли, в оставшихся — огромные очереди. Есть проблема с переводом денег, но это наименьшая из проблем. Я работаю с интересным проектом из Минска, но работа, естественно, на стопе. Начальство переживает, пытается перевести зарплату, но уже ввели санкции, и ничего не получается. У супруга то же самое, только компания украинская: работники в чате поддерживают друг друга, руководство уехало в Западную Украину, пытается перевести деньги, но в банкоматах нет налички. Наши родные тоже в Харькове, по этой причине мы, наверное, и не уехали до сих пор. Все максимально сплотились, пытаются друг другу помогать. Утро начинается с переклички: проверяем, все ли у всех нормально у близких и друзей. Нападения идут по всему городу, иногда друзьям из другого района слышно, что бомбят именно у нас, и они нам сразу пишут. Мы сегодня смотрели интервью доктора Комаровского, известного детского врача. Он сказал, что люди нашего поколения никогда даже представить себе не могли, что в 21 веке в нашей стране такое может произойти. У нас даже не был собран тревожный чемодан. В наши головы даже не приходило то, что на нас могут напасть, так подло, рано утром, сразу в нескольких городах. Этого не должно быть. Никогда больше, никогда вообще. А вот что происходит с обычными украинцами. У моей подруги сложилась абсолютно жуткая ситуация: 23 февраля она похоронила маму, 24-го началась война. Вместе с мужем и папой она выехала к родственникам в Словакию, но из-за того, что у нас была объявлена мобилизация, она смогла пройти через границу, а они нет. Нам пришлось подключать друзей, а точнее маму моей подруги в Мукачево, чтобы она приютила их. То есть несмотря на все происходящее, на вот эту всю боль, все максимально сосредоточены и сплочены». #женщиныукраины

  • дочь разбойника

    Женщины Украины. Новая рубрика в дочери разбойника Предисловие. Я провела шесть дней в оцепенении, а сегодня наконец поняла, что я хочу делать в этих обстоятельствах. Я попросила читательниц, которые сейчас в Украине, рассказать про то, что происходит вокруг них, как они справляются и о чем думают. В ближайшие дни, насколько хватит сил и историй, я буду публиковать здесь монологи женщин, которые прямо сейчас в Украине. Комментарии в канале временно отключены, потому что в телеграме нашествие ботов. Аня, г.Сквира: «Меня зовут Аня, 2 месяца назад я переехала из ОАЭ в родной город Сквира в Киевской области. Обычно мы живём вчетвером: я, муж, дочка (1.9 лет), папа и собака. Сейчас нас 6 взрослых, 2 детей и 2 собаки. К нам приехали родственники Белой Церкви, чтобы убежать от взрывов в своём городе. Ближайшие снаряды падают в 30 км от нас. У нас не слышны взрывы, только рано утром летают военные самолёты — звук, как будто падают ракеты. В магазины не привозят достаточно продуктов, остались одни конфеты. Видно, после войны первым делом пойдём к стоматологу. Очень страшно умереть и не увидеть, как выросла твоя дочка. Очень страшно, если война заберёт жизнь ребенка. Это все, что сейчас волнует. Чтобы помочь другим, мы оправляем деньги в благотворительные фонды помощи детям. Чтобы помочь себе, я каждый день начинаю работу (очень тяжело включиться). На эту зарплату будет жить моя семья. Мне повезло работать удалённо и в международной компании. Остальные временно без работы. Мои коллеги из России, Великобритании, США и Индии меня поддерживают. Те, которые работают из Украины, стараются не паниковать в общих чатах и сосредоточиться на работе. Это то, что у нас осталось и то, что нас прокормит. Мне помогает держаться ребёнок и факт, что на данный момент я единственный работающий взрослый. Мой муж иностранец, говорит только на английском. Ещё очень помогают шутки, смешные мемы, чёрный юмор. Муж часто шутит, что мы жили 10 лет в Эмиратах и очень вовремя решили переехать. Что нового я узнала о себе в это время? Что мы, женщины, офигенно сильные. Извините, мне кажется, что мы сильнее мужчин. Мужчины начинают запивать стресс. Я это вижу в окружении. Это злит, потому что сейчас не самое лучшее время. Женщины много тратят сил на поддержку настроения и мужчин, родителей и детей. И ещё, когда из тебя вышел ребёнок, ты уже сильнее. А во время войны ты комок силы, который убьёт за ребёнка. Пусть поскорее закончится эта война. Это страшно». #женщиныукраины