Анонимный канал Дмитрия Колезева. Страница 163

Да, разумеется, Сергея Смирнова преследуют не за ретвит, это только формальность. Это ясно. «Медиазона» — один из важнейших источников информации по протестам, задержаниям, уголовным и административным делам. Конечно, Смирнова обыскивают, задерживают и судят в первую очередь за это.

Но еще надо понимать, что силовики, вероятно, воспринимают Смирнова и «Медиазону» не как журналистов, они воспринимают их как часть инфраструктуры протеста. Сергей Смирнов общается с Навальным, ходил на стримы в «Навальный Live», сам Навальный просил пустить «Дождь» и «Медиазону» на заседание суда в Химках и т.п. То есть, я так думаю, в голове у полицейского начальства не картинка «мы сажаем журналиста», а картинка «мы сажаем навальниста».

Вообще, российские власти всегда путают освещение и пропаганду каких-либо явлений, в том числе протестов. В их картине мира если журналисты много и подробно рассказывают о чем-то, они это поддерживают и рекламируют. Точно так же «Дождь» преследовали за прямые эфиры акций протеста в Москве. Точно так же екатеринбургские СМИ пытались преследовать за освещение протестов в Сквере и т.п.

Это картина мира, уходящая корнями в советские учебники, где журналист — это всегда «коллективный агитатор и пропагандист». А значит он не может являться субъектом своей деятельности, за ним кто-то стоит, кто-то заказывает эту агитацию и пропаганду.

Моя картина мира другая: большинство журналистов освещают протесты, потому что это 1). важно для страны, их профессиональный долг 2). интересно их читателям и зрителям, 3). интересно им лично.

Дальний Восток и Сибирь пока начали протестовать значительно менее активно, чем 23 января. Посмотрим, что будет западнее, на Урале, а главное — в столицах. Но пока речь о сотнях собравшихся. Полицейских больше, чем протестующих.

Судя по всему, у полиции во всех городах примерно одинаковая тактика: перекрывать потенциальные места сбора граждан, не давать собраться в группы, задерживать по одному еще на подходах (для задержанных пригнали даже не автозаки, а целые автобусы). В том числе задерживают журналистов и тех, кто ведет трансляции. Это не считая того, что те, кого полиция считает хоть как-то связанным с организацией протеста, задержали и арестовали еще накануне.

Сергея Смирнова («Медиазона») вчера отпустили из ОВД под обязательство явки — видимо, спасибо шуму, который подняли журналисты по всей стране. Но у него статья, предполагающая до 30 суток ареста или крупный штраф. Суд 3 февраля.

Выяснилось, что Смирнову все же не предъявляют непосредственное участие в митинге, в котором он не участвовал. ситуация чуть менее абсурдна: обвинение касается ретвита шутки про группу «Тараканы» (на картинке была надпись «23 января 14:00», что полиция сочла агитацией, хотя там не было данных о месте проведения акции). Информация о предъявленных обвинениях поначалу была неверной из-за того, что Смирнову не давали документы, а устно сотрудники полиции говорили о другой статье.

В общем, до стадии «судят за участие в митинге, в котором не участвовал» мы пока не дошли. Мы все еще на привычной стадии «судят за ретвит шутки». Но от этого не менее грустно.

Постоянные подписчики этого канала знают, что иногда я провожу стримы на своем ютуб-канале. Один, реже — с гостем, говорю про главные события недели, концентрируясь на трех-четырех ключевых темах. Общаюсь со зрителями, вместе с ними рассуждаю о происходящем…

По Сергею Смирнову полное безумие: перед акцией 23 января он получил предостережение, остался дома, но теперь его обвиняют в том, что он участвовал в акции и создавал помехи транспорту. Оставляют в ОВД до суда, вменяют часть 6.1 статьи 20.2 — до 15 суток ареста. Это от силовиков привет всем журналистам, кто освещает протесты.

В этот раз в реакции властей на протест есть два важных негативных момента: преследуют не только самих протестующих, но также адвокатов и журналистов. И те, и другие страдают за выполнение своих профессиональных обязанностей. Это недопустимо.

На видео — задержание главреда «Медиазоны» Сергея Смирнова в Москве, во время прогулки с ребенком.

Вот и в Екатеринбурге появились свои уголовки после акции 23 января: на двух молодых людей возбуждены уголовные дела по статье о применении насилия к представителям власти (ч.1 ст. 318 УК РФ). Они задержаны, их личности и суть предъявленных обвинений (в чем заключалось насилие-то?) не раскрываются.

Я был на этой акции, она была сравнительно мирной. Там был единственный агрессивный эпизод, когда в сторону полиции кинули дымовую шашку. Плюс кидали снежки в ОМОН. Ну и, когда в толпе задерживали отдельных людей, иногда их пытались не отдавать полиции.

До сегодняшнего дня ни о каких пострадавших полицейских не сообщалось.

СК возбудил уголовное дело против предпринимателя Александра Хоменко, которого в пресс-релизе называют «спонсором ФБК».

При этом само дело ФБК не касается вовсе. Фабула такая: фирмы, связанные с Хоменко, в 2017-2019 гг. якобы занимались ремонтом техникума в Сергиевом Посаде по госконтрактам и, как считает следствие, украли 30 млн рублей. Сам Хоменко сейчас на Украине.

Неизвестно, насколько крупным спонсором ФБК является Хоменко — так-то спонсорами можно считать всех донатеров. Еще в 2019 году пригожинские сайты писали, что Хоменко занимался подбором помещений для ФБК и взаимодействовал с Навальным. То есть это человек, уже давно известный силовикам.

Обращают на себя внимание три вещи:

1. Силовики уже не стесняются говорить, что экономические дела имеют чисто политическую подоплеку. Раскопали какое-то хищение 2017-2019 годов (было ли оно?), никак не связанное с ФБК, но пресс-релиз озаглавлен «Спонсор Фонда борьбы с коррупцией обвиняется в мошенничестве». Не был бы спонсором — не обвинялся бы.
2. Собственно, суть этого дела — в том числе сигнал для тех, кто поддерживает ФБК. Сигнал такой: к вам придут и будут искать. Так как непогрешимых людей в нашей стране не бывает, то — обязательно найдут. И возбудят дело. Поэтому не надо поддерживать ФБК. Вряд ли это коснется тех, кто перечисляет по 1000 рублей в месяц, но более крупных жертвователей хотят напрячь.
3. Плюс пиар-эффект: по телевизору можно говорить, что спонсоры Фонда борьбы с коррупцией — сами коррупционеры. Навальный, мол, уголовник и платят ему жулики, чтобы не давал Путину и рыцарям в погонах наводить порядок в стране. Поверят не многие, но на кого-то подействует.

Постоянные подписчики этого канала знают, что иногда я провожу стримы на своем ютуб-канале. Один, реже — с гостем, говорю про главные события недели, концентрируясь на трех-четырех ключевых темах. Общаюсь со зрителями, вместе с ними рассуждаю о происходящем, даю оценки и делаю прогнозы. Зрители называют эти стримы ламповыми, потому что они домашние, уютные и спокойные.

Сегодня будет очередной ламповый стрим — в 17:00 по Москве. Мы поговорим про то, как власть реагирует на протесты 23 января и как готовится к протестам 31 января, обсудим последние новости про «дворец Путина», критику Семена Слепакова, преследование Маргариты Юдиной и некоторые другие новости.

Приходите пообщаться вечером, а пока можно поставить будущему стриму лайк и поставить напоминание о начале.

https://youtu.be/yGGL1z-yO-4

У «Медузы» большой и довольно убедительный текст про дворец Путина с кучей новых подробностей. Журналисты поговорили с рабочими, которые трудятся во дворце, и изучили много сайтов подрядных организаций — там можно найти немало следов и отчетов о проделанных работах.

Главное из текста:

1. После 2014 года Путин как минимум четырежды бывал на стройке, хотя рабочих к его приезду всегда прятали.
2. Сооружение может быть гораздо дороже, чем считает Алексей Навальный: у него есть скрытые сложные инженерные конструкции вроде огромных резервуаров с водой, а главное — 16-этажного (!) подземного бункера.
3. В мысе Идокопас прорыты несколько подземных ходов, например путь от дворца на пляж длиной сто метров. Туннелей сделали меньше, чем хотели, из-за нехватки денег.
4. Местные считают, что президенту рассказали об уникальном потайном месте после тайфуна 2002 года, когда эту локацию показали МЧС-никам аборигены. Вскоре после этого пляж закрыли для посещений.
5. Аквадискотека и правда есть — это фонтан с цветомузыкой. Вообще, фонтанов там несколько, один из них даже есть на видео на ютубе.
6. Склад грязи тоже есть — там хранится лечебная грязь.
7. Соседнее шато, которое Навальному тоже приписал Путину, на самом деле может относиться к Дмитрию Медведеву.
8. ФСО полностью контролирует стройку, в том числе следит за дисциплиной и принимает работы. Действующие сотрудники ФСО есть в ЧОПе, охраняющем стройку.
9. Поместье бесконечно перестраивают, хотя Путин туда приезжает редко.
10. Рабочие и инженеры считают, что когда-нибудь дворец станет народным достоянием, как Зимний дворец.

«Яблочник» Андрей Бабушкин, состоящий в Совете по правам человека при президенте России, считает, что надо возбуждать дела на людей, которые бросали снежки в полицейских.

Предметом дискуссии является лишь то, какие именно дела — уголовные или достаточно административных? В телеграм-канале РИА Новости говорится про уголовные, а в заметке на сайте просто общими словами про ответственность. Хотелось бы уточнения.

Но то, что наказывать за снежки в полицейских в целом надо, правозащитник не сомневается. Может быть, на его позицию как-то влияет то, что директор его фонда обвиняется в мошенничестве, я не знаю.

И Бабушкин ведь действительно правозащитник, много лет занимается этой деятельностью, даже имеет награды от международных правозащитных организаций.

Думаю, в целом можно переименовать Совет по правам человека в Совет по правам полицейских — будет честнее.

P.S. В этот момент кто-то обязательно спросит: ну а что, разве не надо как-то наказывать людей, которые бросают снежки в полицейских? Что это, каждый может подойти к полицейскому и засадить в него снежком? И ему за это ничего не будет?.. Отвечаю: речь в данном случае не о содержании сообщения, а об источнике. На мой взгляд, функция правозащитников — все-таки способствовать гуманизации и смягчению наказаний, а не призывать к возбуждению уголовных дел. Пусть к наказаниям призывают следственный комитет, прокуратура или какие-нибудь специально обученные депутаты Госдумы. Желающих вроде бы хватает. Но у нас и правозащитники участвуют в этом фестивале жестокости.

А еще (читатель Полина Иванова заметила) в ролике специально крупным планом показали мешки со шпаклевкой, выпущенные в декабре 2020 года — возможно, чтобы не возникло сомнений, что съемка недавняя (тут-то сомнения и появились).

Лояльному к Кремлю изданию Mash показали дворец. Там пока стройка, интерьеров нет, сплошной бетон, хотя в целом подтверждаются и домашний театр, и аквадискотека (бассейн с баром). В общем-то Навальный и говорил, что во дворце все переделывают, так что не противоречит.…

Лояльному к Кремлю изданию Mash показали дворец. Там пока стройка, интерьеров нет, сплошной бетон, хотя в целом подтверждаются и домашний театр, и аквадискотека (бассейн с баром). В общем-то Навальный и говорил, что во дворце все переделывают, так что не противоречит. Видимо, Кремль согласовал «легализацию» объекта, скоро должны явить «владельцев».

Количество людей, которые выйдут на акцию 31 января, очень важно для оценки Кремлем ситуации, реакции на нее и последующих событий. Важна динамика численности уличных акций: протестная активность растет или снижается? Хотя по двум акциям говорить сложно, все же примерно будет понятно, куда идет протест — на убыль или на рост. От этого Кремль либо несколько успокоится, либо занервничает сильнее.

Но и в первом, и во втором случае могут быть разные реакции. Ответом на рост протеста может быть как расширение репрессий, так и их смягчение. Конечно, оппозиция надеется, что расширение протеста заставит власть пойти на уступки. Но у всех (у Кремля в том числе) в голове есть и белорусский сценарий, когда всенародные акции протеста подавляются с помощью беззаконного насилия. И, к сожалению, этот способ борьбы с протестом пока представляется эффективным: Лукашенко все еще в своем кресле.

Комитет Госдумы поддержал законопроект, согласно которому «устанавливается уголовная ответственность за склонение к потреблению наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая интернет). Такое деяние будет наказываться лишением свободы на срок от пяти до 10 лет».

В сообщении Госдумы говорится, что новая норма призвана бороться с «распространением информации о наркотиках, навязыванием идеологии их «безвредности» и склонения лиц к потреблению».

Таким образом под действие закона попадет не только реклама магазинов в даркнете. Это, например, может быть и журналистская публикация, в которой рассматриваются последствия легализации легких наркотиков на основе позитивного опыта западных стран. Или публикация знаменитых диаграмм, на которых марихуана выглядит безвреднее алкоголя. А тот самый мем «Посмотри, какой мир яркий без наркотиков?» — попадет ли он под действие закона? Глядя на то, как вольно сегодня правоохранительные органы трактуют уголовные статьи, можно сказать с уверенностью: когда будет нужно — попадет! В отношении нужного блогера, паблика, журналиста или СМИ.

Так как проверять действие закона на себе никому не захочется, после одобрения этой нормы большая часть СМИ просто перестанут публиковать о наркотиках что-либо, кроме пресс-релизов силовиков.

Будет ли это способствовать решению проблемы наркомании? Разумеется, нет.

Я дважды бывал в Нью-Йорке. Это удивительный, бесконечно разнообразный и притом очень дружелюбный город. Я скучаю по нему и надеюсь когда-нибудь оказаться там снова. А пока можно читать телеграм-каналы о Нью-Йорке.

Вот, например, канал «История Нью-Йорка» @nyhistory. Его ведет русский программист Александр Назаров, переехавший в Нью-Йорк из Санкт-Петербурга более трех лет назад. Он увлекательно пишет не только об истории города, но и о своем эмигрантском опыте, политических событиях, работе и — иногда — о России.

С удовольствием рекомендую, подписывайтесь: https://t.me/nyhistory

#реклама

Издание «Проект», в последнее время опубликовавшее несколько важных расследований о Путине и его окружении, фиксирует волну негатива против себя в околокремлевских медиа и предполагает, что скоро может получить статус «иностранного агента».