Один из самых маленьких книжных магазинов в мире - "Симао" в Португалии. Его площадь — четыре квадратных метра, на которых умещаются тысячи книг.
Над входом — цитата главного местного поэта Фернандо Пессоа: «Не знаю. Мне не хватает чувства, понимания».
Одновременно в магазинчике находиться продавцу и покупателю сложно, так как свободного пространства очень мало.
#стихиВремена не выбирают,
В них живут и умирают.
Большей пошлости на свете
Нет, чем клянчить и пенять.
Будто можно те на эти,
Как на рынке, поменять.
Что ни век, то век железный.
Но дымится сад чудесный,
Блещет тучка; я в пять лет
Должен был от скарлатины
Умереть, живи в невинный
Век, в котором горя нет.
Ты себя в счастливцы прочишь,
А при Грозном жить не хочешь?
Не мечтаешь о чуме
Флорентийской и проказе?
Хочешь ехать в первом классе,
А не в трюме, в полутьме?
Что ни век, то век железный.
Но дымится сад чудесный,
Блещет тучка; обниму
Век мой, рок мой на прощанье.
Время - это испытанье.
Не завидуй никому.
Крепко тесное объятье.
Время - кожа, а не платье.
Глубока его печать.
Словно с пальцев отпечатки,
С нас - его черты и складки,
Приглядевшись, можно взять.
А. Кушнер (1978)
Мэри Маклейн издала свою первую книгу «История Мэри МакЛейн» (1913 г. ) в 19 лет. В первый же месяц было продано свыше 100.000 экземпляров.
Сочинение Маклейн пользовалось бешеным успехом. Юная девушка написала скандальный текст, открыто признавшись в своих лесбийских наклонностях. В книге девушка смело рассуждала о своем эгоизме, сексуальности привлекательности и выражала желание вступить в брак с дьяволом. Скандальная книга произвела эффект разорвавшейся бомбы и оказала серьезное влияние на умонастроение барышень, как, впрочем, и мужчин, своей эпохи.
#писатели
Как-то часу в седьмом вечера, великим постом, мы ехали с Антоном Павловичем с Миусской площади ко мне чай пить. Извозчик попался отчаянный: кто старше, он ли, или его кляча — определить было трудно, но обоим вместе сто лет насчитывалось наверное; сани убогие, без полсти. На Тверской снег наполовину стаял, и полозья саней то и дело скрежетали по камням мостовой, а иногда, если каменный оазис оказывался довольно большим, кляча останавливалась и долго собиралась с силами, потом опять тащила еле-еле, до новой передышки. Наших убеждений извозчик, по-видимому, не слышал и в ответ только улыбался беззубым ртом и шамкал что-то невнятное. На углу Тверской и Страстной площади каменный оазис оказался очень длинным, и мы остановились как раз против освещенной овощной лавки Авдеева, славившегося на всю Москву огурцами в тыквах и солеными арбузами. Пока лошадь отдыхала, мы купили арбуз, завязанный в толстую серую бумагу, которая сейчас же стала промокать, как только Чехов взял арбуз в руки. Мы поползли по Страстной площади, визжа полозьями по рельсам конки и скрежеща по камням. Чехов ругался — мокрые руки замерзли. Я взял у него арбуз.
Действительно держать его в руках было невозможно, а положить некуда.
Наконец, я не выдержал и сказал, что брошу арбуз.
— Зачем 'бросать? Вот городовой стоит, отдай ему, он съест.
— Пусть ест. 'Городовой! — поманил я его к себе.
Он, увидав мою форменную фуражку, вытянулся во фронт.
— На, держи, только остор...
Я не успел договорить: «осторожнее, он течет», как Чехов перебил меня на полуслове и трагически зашептал городовому, продолжая мою речь:
— Осторожнее, это бомба... неси ее в участок...
Я сообразил и приказываю:
— Мы там тебя подождем. Да не урони, гляди.
— Понимаю, вашевскродие.
А у самого зубы стучат.
Оставив на углу Тверской и площади городового с бомбой, мы поехали ко мне в Столешников чай пить.
На другой день я узнал подробности всего, вслед за тем происшедшего. Городовой с бомбой в руках боязливо добрался до ближайшего дома, вызвал дворника и, рассказав о случае, оставил его вместо себя на посту, а сам осторожно, чуть ступая, двинулся по Тверской к участку, сопровождаемый кучкой любопытных, узнавших от дворника о бомбе.
Вскоре около участка стояла на почтительном расстоянии толпа, боясь подходить близко и создавая целые легенды на тему о бомбах, весьма животрепещущую в то время благодаря частым покушениям и арестам. Городовой вошел в дежурку, доложил околодочному, что два агента охранного отделения, из которых один был в форме, приказали ему отнести бомбу и положить ее на стол. Околодочный притворил дверь и бросился в канцелярию, где так перепугал чиновников, что они разбежались, а пристав сообщил о случае в охранное отделение. Явились агенты, но в дежурку не вошли, ждали офицера, заведывавшего взрывчатыми снарядами, без него в дежурку войти не осмеливались.
В это время во двор въехали пожарные, возвращавшиеся с пожара, увидали толпу, узнали, в чем дело, и старик брандмейстер, донской казак Беспалов, соскочив с линейки, прямо, как был, весь мокрый, в медной каске, бросился в участок и, несмотря на предупреждения об опасности, направился в дежурку. Через минуту он обрывал остатки мокрой бумаги с соленого арбуза, а затем, не обращая внимания на протесты пристава и заявления его о неприкосновенности вещественных доказательств, понес арбуз к себе на квартиру.
— Наш, донской, полосатый. Давно такого не едал.
(Из книги Гиляровского "Друзья и встречи".
Фото: в Мелихове, Гиляровский - за тачкой. В тачке - Антон и Михаил Чеховы. Справа Иван Чехов, слева - двоюродный брат Чехова - А. Долженко.)
#новости
Издательство «Мелик-Пашаев» объявило первый литературный конкурс на поиск новых детских авторов. Тема: «Ох уж эти дети…».
Конкурс проводится по двум номинациям:
-Книжка-картинка (короткий текст, предполагающий иллюстрации) для самых маленьких: от 0 до 3 лет.
-Книга для дошкольников от 4 до 6 лет. Объем не более 7 а.л.
На конкурс принимаются только неопубликованные произведения.
Тексты принимаются до 1 декабря. Шорт-лист будет опубликован в конце января 2023 года.
Произведения победителей, вошедших в шорт-лист, будут опубликованы в издательстве «Мелик-Пашаев».
"Размышление о маленьком принце" - памятник установлен в Санкт-Петербурге, во дворике филологического факультета государственного университета. Шут держит в руках раскрытые страницы истории Экзюпери. Ниже видна хрупкая фигурка Маленького принца.
#ЦитатаДня
"Вы ужинаете в Метрополях, натираете полы и спорите о ширпотребе, мы — каждым нервом чувствуем биение осени. Уже улетают птицы — это очень печально, как в старом романсе".
(Из писем Паустовского, 1932 г.)
#ЦитатаДня
"Всякой девушке несчастная любовь нравится ну разве что чуточку меньше, чем замужество. Она дает ей пищу для ума и несколько выделяет среди подруг."
Джейн Остин