ПростоЖеня. Страница 14

Summer is coming. Преодолев горные кряжи, на южные земли ступили норды-ходоки.

Они сильны и выносливы, потому что у них есть палки.

Скандинавская ходьба - это дополнительные ноги в помощь твоим. А я - пара глаз, читающих за тебя книгу.

Ты сметливый, зоркий и практичный, потому что у тебя есть я.

​​​​Сейчас лишусь последней анонимности.

Я – потомок князя Пожарского.

В детстве я не воспринимала своё происхождение всерьёз. И как воспринимать, если разговоры об этом сводились к подобным саркастическим фразам: «Мы, князья Пожарские, посуду за собой не моем» или «Куда нам, князьям Пожарским, знать, с какой стороны корову доить».

В течение жизни вспышками вспоминались эти слова и затухали, не задерживаясь в сознании. Пару дней назад, во сне, какие забываются прежде, чем затянут будильную песню петухи, предстало предо мной генеалогическое древо и крепко впилось корнями в мягкую серую плоть моего мозга.

Проснувшись, я нервно рассмеялась. Конечно, это была шутка. Не могло быть не шуткой, иначе как объяснить, что после упоминания о Пожарском, меня всё равно заставляли доить злосчастную бурёнку, укоряя: «Лакеев отменили в семнадцатом году».

Я всегда отличалась чрезмерной наивностью и потому ощутила себя обманутой. Несмотря на то, что я не верила в голубизну своих кровей, всё же приятно было хотя бы частичкой ума и сердца предполагать возможность, что не зря при рождении вашу покорную слугу окрестили «благородной».

Меня поставили в один ряд с несчастными киношными дураками, выросшими без отцовской ласки, которые в неразумном возрасте задавали матерям неудобные вопросы и те, во избежание не менее неудобных ответов, кивали на модель из журнала или на ведущего телешоу: «Люк, он твой отец».

Печально. И, к великому счастью, ко мне это не имеет никакого отношения. Потому что я и вправду княжеских кровей.

Поинтересовавшись у своей чудной маменьки о подробностях обнаружения связи между нашим семейством и спасителем Москвы, я получила достойные объяснения, которых мне более чем достаточно для успокоения души.

Фамилия бабушки действительно часто мелькает в многоуважаемой и не дающей поводов для сомнения статье в википедии, конечно, в несколько искажённом виде, но что значат лишние «це», когда речь о долгожданном приобщении, или, лучше сказать, возвращении в семью русского национального героя. Маменьке и на это нашлось, что сказать, благо за ней никогда не замечалось, чтобы какой-либо потенциально неприятный момент ошарашил и сбил её с толку: «це» добавили в фамилию нарочно, скрываясь, во всем печально известный период нашей родины, от репрессий. Тут крыть мне было нечем, так как историю я знаю из рук вон плохо, и все, кто со мной когда-либо имели честь разговаривать, об этом прекрасно осведомлены.

Я углубилась в тернии интернета и нашла, что Пожарский, в свою очередь, происходил от сына Юрия Долгорукого, а, стало быть, и от него самого, что преприятнейшим образом выявило ниточку, чрез которую я непосредственно соприкасаюсь с основанием нашей горячо любимой столицы.

Однако, здравствуйте. Ладно вам, не рухайтесь так резво на колени, расшибётесь ведь, и кто потом посуду за меня помоет?

Авторки, докторки, инженерки и профессорки, а также философини и психологессы, как бывшая готесса (мы-то знаем, что бывших не бывает), с радостью возвещаю, что уже в волосатых-мускулистых маскулинных семидесятых годах два глупых козлика каким-то образом написали роман, в котором, кроме типичных бе, да ме, фигурируют настоящие, достойные женщины.

Заценим, уважаемые товарки?

​​Как можно написать роман, если скелет произведения занимает всего пару машинописных страниц? А что же тогда мясо книги? Описание занавесок в комнате главного героя? Детальное изображение каждой лужи, встреченной персонажем на пути? Когда я впервые посмотрела на книгу как потенциальный автор, создатель, мне показалось, что всё обстоит именно так. Но не такого мяса заслуживаю я и мои читатели. Я подумала, что писательство - не для меня, а для словоблудов.

Когда же я была лишь читателем, то принимала на веру, что описания важны для идеи романа, и добросовестно наслаждалась всякой вещицей, про которую мне тщательно рассказывали, хотя потом часто оказывалось, что и я, и произведение пережили бы отсутствие подробностей о сколах на чашке в забегаловке или о составе костюма второстепенного персонажа.

Совсем недавно я поняла, что у писателей это не праздная болтливость. Они отклоняются от сюжета в описания и размышления не из занудства и скрупулёзности или необходимости раздуть текст до требуемых издательствами размеров.

История - только предлог, чтобы рассказать нечто большее, выходящее за рамки любого события, пусть даже самого захватывающего и значительного. В этих излюбленных авторами отступлениях иногда и есть основное зерно, ради которого пишется книга.

Вспомнить забавный случай, не относящийся к основной линии сюжета, облечь в слова дорогой сердцу аромат, объяснить ту нежность, которую пробуждает освещённая утренним светом молочная ткань простыни, и страх, вызываемый полночной тенью корявых ветвей на стене, поделиться мнением о роде людей, современном обществе, хоть о погоде - вот в чём главный интерес иного писателя и вот откуда растут ноги ветвистого романа.

Пришёл, увидел, победил - слова полководца, но не литератора. Факты сами по себе не имеют ценности, только преломляясь через опытную, тонкую душу художника - события приобретают смысл и вес.

Цель на первый взгляд пустословного писателя: не сообщить факты, а погрузить читателя в атмосферу, путём точного изображения знакомых форм и явлений (тех же занавесок и чашек), чтобы добившись таким образом его внимательности и доверия - транслировать свои идеи и соображения на благодатной, подготовленной к восприятию почве - разрыхлённом существе читателя.

Раз, два - мама заберет тебя,
Три, четыре - ты лишний в этом мире,
пять-шесть - поймали тебя в сеть,
семь-восемь - и имени не спросим,
девять-десять - мы - хозяйки леса!

​​Иногда полезно говорить со стенами.

Людьми-стенами - скептиками.

Ты ему: "Ах! Ах!", а он: "Дерьмо". И на каждый твой ах - он повторяет, что это дерьмо.

Хочется убиться об стену, но доказать, что "Ах!". Бросаешь на это всё своё красноречие, выворачиваешь душу и оголённым нервом орёшь, пока не падаешь без сил. Скептик подходит к тебе, вывернутому, но с ещё теплящимся ахом в глазах, придвигается ближе к измученному жарким монологом лицу, смотрит внимательно, и кажется, что вот сейчас он наконец понял и скажет то, чего ты так ждёшь. "Дерьмо" - выплёвывает он и уходит в закат.

Иногда хочется сдохнуть после такого конструктивного разговора, а иногда, как у меня сейчас, через дерьмо приходит инсайт, освещает все твои ахи ангельским светом и проясняет дальнейший путь.

Это вообще Маркес виноват, а я только рядом стояла.

Прочитала его цитату о том, что как же здорово, что он в начале писательской карьеры постиг структуру произведения и выучился технике, так как на вдохновении он далеко бы не уехал.

А я тут же, по своему обыкновению, занервничала, что в ус не дую: что за структур-муктур такой и из чего слагается текст в душе не шарю.

На запрос "как стать писателем" гугл выдал мне литературный институт имени Горького.

Об этой авантюре я и писала. Уже вещи в Москву собрала, наскребла рассказов на творческий конкурс и усиленно взялась за рекомендуемый список литературы. Кстати, вновь открыла для себя Гоголя: уморительный чувак оказался, я за ним в школе и не замечала. "Мёртвые души" так живо написаны, заведи Николай Васильевич сегодня блог - вы бы тоже поугорали бы и тут же отписались от всяких двачей и лентачей.

В общем, я вроде совсем решила на студенческую скамью вернуться, но всё же страшно и волнительно мне было при мысли о том, кому я себя вверяю, что получу в процессе заочного, а стало быть - поверхностного обучения, на котором даже с единомышленниками не заобщаешься. Много отзывов студентов и выпускников Лита я прочла, но всё время меня тревожил стандартный вопрос приёмной комиссии: почему вы решили поступать именно к нам.

И вот лежу я на холодном линолеуме, истерзанная вопросами без ответов, и мне прилетает: "Дерьмо". И долгожданный ответ.

Я хочу признания своего таланта другими писателями.

Какое же это дерьмо! Какая чушь! Писатели пишут не для писателей, да и коллеги никогда не скажут доброго слова о твоей работе. Критику получить ещё реально, но ради одного этого учиться шесть лет на филолога, лингвиста - патологоанатома от литературы, чтобы стать таким же снобом-критиком, препарирующим тексты на запятые и неведомые мне, необразованной, составные части - совсем не то, чего я хочу.

Маркеса тоже можно ставить под сомнение. Ну не для Маркесов я пишу, а для вас.

Думаю, вы меня там не сильно чихвостите за отсутствие структуры, ведь вы люди умные и понимаете, что душа не поддаётся течению завязок и развязок, а мы же все здесь ради неё: ради правды души, которой глубоко противны вскрытие и расчленение её составляющих.

Кто хозяин мертвяков?

а) лиловый туман, похожий на обман
б) мертвяк сам себе хозяин
в) зловещие хозяева
г) мама Навы (чтооо?!)

​​Слышали фразу, что как бы хорошо ты ни воспитал своего ребёнка, в будущем ему всё равно найдётся что рассказать своему психологу?

А всё почему? Потому что, вне зависимости от условий жизни, все мы испытываем одиночество, ищем Бога, любовь, себя и смысл существования. Все мы разочаровываемся. И иногда не можем заставить себя встать с утра, потому что незачем.

Как же так? Жизнь - это страдание. Родители - люди, производящие страдание. Но мы думаем, что с нами всё будет иначе, мы-то вырастим своих детей счастливыми. А дети рождаются в муках и с теми же муками повторяют наши несчастные неправильные судьбы.

Отчего же? Да кто ж знает. Родительский пример. Пример общества. От всех взрослых так и разит несчастьем. Как они могут создать счастливое дитя?

Да... Беспросветная история. Зато есть о чём писать. Не помню такой радости, чтобы не отпускала всю ночь, заставляла глушить кофе литрами и терзать страницы ворда страстными строками. В сытости и благополучии живут, но не творят. Бедный Боженька, как же тебе было херово, раз ты создал нас, продумал каждую горную ложбинку и прописал все листочки, северные сияния и голоса летучих мышей. Нам грех жаловаться.

А эта мысль приободряет. Как представишь, что кому-то было настолько эпично и богично отвратно. И из этого получилась красивая страдающая масса. Картины, книги, здания, музыка. И дети. Глупые, хохочущие до колик дети. Вспомнить бы, как это. Мало знать и крепко спать. Вспомнить, рассмеяться и сделать ночью нового человека, вместо очередного рассказа.

Блохи столько не живут, сколько мы тут с "улиткой" возимся. Одна только дух не испустила ещё, потому что лабораторная. Хотя не знаю что она вообще понимает под капельницей с разбавленным инсектицидом и с зондом в хоботке.

​​Каждый день борюсь с соблазном не писать.

Вроде как это был бы удивительный творческий эксперимент и повод подумать и понервничать для читателей.

Но, в действительности, поддаться лености означало бы больше страданий лично для меня. Только дай повод обвинить себя в никчёмности.

Иногда змий, обходя углы моего кривого ума, шепчет: напиши, но пару предложений, это креативно, концептуально и не займёт много времени.

Но предложение не способно утолить мою потребность высказаться. Мне надо излить всё, что на душе. Пусть загадкой, басней или попсовым примером, но гнетущее обязано полностью выплеснуться, как гной из многоходового прыща.

Когда я хорошо поработала над собой и оформила хаотичные мыслечувства в текст, тогда я впервые за день вдыхаю воздух полной грудью, как если бы только вышла из кабинета психоаналитика.

Недавно посреди ночи меня разбудили звуки гитары. Соседи пели, играли, смеялись и я заслушалась. "Стало как-то радостно и больно". Отчаянно захотелось присоединиться к ребятам.

Звон струны - и сердце просится на свободу. Мама - анархия, перемен требуют наши сердца, закрой за мной дверь, я ухожу.

Вот уж кому хватает минимума слов, чтобы влюбить в себя. Простой язык Цоя - концентрат смысла и эмоций. Я всегда хотела быть похожей на него. На тот образ Цоя, который вырос из его песен и фильмов о нём. Быть такой же смелой, независимой, неограниченной, самодостаточной, безумной.

И я бы хотела писать так же, как Виктор Цой. Чтобы мне хватало слов, понятных ребёнку, для создания и описания собственного мира.

Сегодня посмотрела фильм Кирилла Серебренникова "Лето" про "КИНО", рок и неформальную молодёжь. Есть ещё классный фильм "Дом Солнца", похожий по атмосфере.

Когда такие фильмы перестанут быть про меня? Сколько можно держать две тысячи седьмой в уме? Как много гештальтов надо ещё осознать и закрыть?

Великое множество.

Между сделать или нет - всегда выбирай сделать. Поэтому хорошо, что я сейчас пишу: нечего плодить гештальты. Только сделать надо на совесть, а-то как накроет через десять лет и придётся судорожно исправлять хвосты юности с сединой в бороде.

Всё, в общем скоро книгу мою будете по подворотням друг у друга растаскивать.

План такой: беру посты из блога, разбавляю их словами типа: "Перец подумал" или "Кандид вообразил" (имена конечно поменяю на Соль, например, и Клотримазол), всех героев в лес запущу и изредка им на тропинку живность какую странную подкидывать буду, можно не в лес, а там - в пустыню, луг или океан, это ещё я успею обдумать, пока выбираю "Эксмо" или "АСТу" свою жилу золотую доверить.

​​Говорю же, всё меняется.

Вон даже четверо отличных ребят собрались вместе, предчувствуя моё непостоянство, и вот так, квартетом, покинули меня в нелёгкий час сомнений.

Я покопалась в себе и поняла, что хочу ввязаться в долговременную жутчайшую авантюру лишь ради того, чтобы доказать себе, что чего-то стою.

А тут ещё эти четверо мозги делают, усугубляют неуверенность.

С другой стороны! Когда, как не сейчас рисковать и совершать горячо желанные глупости? Ведь если не попробую - всю оставшуюся жизнь буду жалеть. Живём один раз и моложе, чем сегодня, никогда уже не будем, ё-моё.

Я просто испугалась. Слишком на внешнем сконцентрировалась и забыла о том, кто я. Обезличилась, а потом удивляюсь, куда пропал азарт.

Так вот же он, внутри, в сердцевинке самой.

Скучно я живу, встряска нужна, адреналин, стресс. Развитие по накатанной не происходит, оно через расцарапанные о камни пальцы, через нехватку кислорода запускается.

А до вершины и ты просветлённый доберёшься и случайных людей вокруг не останется.

Итак, дамы и господа. Сегодня я поистине удивителен. Никто меня толком не знает, а если говорят, что знают - врут. Маэстро, поставьте нам звуки природы. О, просто замечательно... Русалки на ветвях, ходячие мертвецы, пропавшие без вести и загадки мироздания: всё во мне! Во мне абсолютно всё и одновременно полное отсутствие чего бы то ни было! Showtime, дорогие мои, SHOWTIME!!!

Если ты живёшь как хочешь, скажи: "О, да!"


Моя мама - блондинка, значит белый цвет волос забит. Выбирай, что пожелаешь, но только не блонд.

Если у тебя были похожие мысли, скажи: "О, да!"

О, да!

Думала поступить на психолога, а потом узнала, что коллега уже учится на него. Ищи другие варианты.

Если тебе это знакомо, скажи: "О, да!"

О, да!

А ещё она хочет, как и я, пройти курсы пирсинга и установки микродермалов. Чёрт!

Если замечаешь, что другие крадут твои мечты, скажи: "О, да!"

О, да!

Или нет?

Ты точно проживаешь собственную жизнь?

О... да?

Не глупо ли отказываться от желаний только потому, что кто-то похоже выглядит или делает то, что тебе нравится? Может, этот кто-то повстречался тебе на пути, чтобы подтолкнуть, показать как достигнуть, помочь, стать близким другом?

Поэтому блонд. Спокойно - психолог и пирсер.

Если ты вдруг любишь то, что мэйнстримно, хайпово или как у соседа по лестничной площадке - дерзай. И не бойся за свою индивидуальность, потому как твой личный коктейль страстей, увлечений и предпочтений не повторит ни один бармен.

Hell yeah!

Если б мне платили каждый раз,
Когда под постом вы жмёте на сердце мне,
Я бы бомжевала возле трасс,
Мне хватило б лишь на крошечный пельмень.

Неудачный день я выбрала, чтобы бросить нюхать клей.

До работы у меня было столько энтузиазма. Жить хотелось. Спортом заняться и учиться пойти.

А сейчас ничего не хочу. Хочу дышать. Мечтаю о тишине. Целый день: скучные громкие разговоры.

Взяла у себя кровь, повеселила и поучила молодую медсестру. Со смехом вспомнила, как проводила аутогемотерапию лет пять назад. Чистила себе кровь: брала из вены и вкалывала внутримышечно.

Кажется, мало я себя нагружаю. Дурь девать некуда.

Заглянул врач, говорит, через полчаса привезут инфаркт. Вот и нашлось, куда силы приложить. Так и живём. От больного до больного. А между - полная бессмыслица.

P. S. Спустя час...

Пациент при смерти. Узнала, что ещё двое наших больных сегодня умерли.

Пью холодный кофе, налитый до операции, и ничего не хочу. Только дышать.

Это не шутки,
Уже восьмые сутки,
Подсев на кофеин,
Пишем и не спим.

Мы отлично умеем концентрироваться. Мы можем быть сосредоточены на одной мысли часами и развивать её.

Здорово! Но что-то не припомню, когда это я…

У многих из нас случаются такие периоды, когда мы дни напролёт думаем о своих проблемах, а, порой, внутренний монолог не оставляет нас даже ночью.

Мне и правда бывает тяжело заснуть. Пока не устану перебирать в голове все обиды в хронологическом порядке и представлять страшные последствия всего того, что я должна была сделать, но откладываю, или того, к чему я только готовлюсь приступить – о сне можно лишь мечтать. И думать о неприятностях, которые постигнут меня, когда я завтра просплю.

Только представь, каких высот можно было бы достичь, если бы мы так же часто и глубоко думали о другом. Например, не о том, что на работе ждут ненавистные коллеги, а о том, как решить какое-то неудобство в рабочем процессе.

Я вот иногда задумываюсь, как модернизировать очистку хирургических инструментов, а-то они слишком быстро ржавеют. Но энтузиазм проходит, как только вспоминаю недовольное лицо начальницы, когда ей в последний раз кто-то предложил по-новому заполнять документацию…

Стресс и раздражительность давно стали привычным состоянием. Стоит мелькнуть радостной мысли, как на неё обрушивается неподъёмный пласт проблем и негатива, поверх которого мы для верности наваливаем беспросветные фантазии и прогнозы.

А ещё я заметила, что испытываю неловкость от того, что мне хорошо. Если вдруг меня ничего не тяготит, я подсознательно ищу трудности, чтобы снова стать как все, несчастной.

В искривлённом стрессом мире, думать о счастье кажется извращением, а быть счастливым сродни добровольному отчуждению. Как это у тебя не трясутся коленки перед боссом? Почему ты не оплакиваешь вместе с нами жертв терактов, неизвестных актёров и морских животных? Сегодня нет места счастью, счастье – эгоизм, лучше сбрось больным детям семьдесят пять рублей на операцию.

Но грешно не радоваться жизни. Твоя депрессия никому не облегчит страдания. Пока ты несчастен, тебе нечем делиться с другими.

Для счастья нужна смелость, анархия в крови, но чтобы его ощутить – много не нужно. Только благодарность.

Что, если вместо того, чтобы накручивать себя, размышляя о худших вариантах развития проблем – взять и раскрутить проскользнувшую радостную мысль, накрутить себя, воображая, что ты – счастливый человек?

Накручивать я умею. Весна, я еду в машине, окно открыто и ветер перебивает моё дыхание, играет музыка. Вроде всё хорошо, но завтра – работа… Не сейчас. Прогнать мысли о вчера и завтра, думать о том, что у меня есть, наслаждаться апельсиновым солнечным светом. Собака под боком, муж поёт за рулём, я сыта и здорова.

Накрутила до слёз.

Меня всегда коробило от позитивных людей. Я ждала от них подвоха. Казалось, должно было всплыть, что они убили всю свою семью или торгуют детьми. А они ходили и назло ослепительно улыбались, люди-солнышки, однозначные и простые. Они всегда жалели и помогали. Конечно, я им не верила, но, вопреки моим ожиданиям, они не обсуждали за спиной, не искали для себя выгоды и не набивались в друзья, они просто были рядом, когда это нужно, до противного милые и отзывчивые. Что-то их подпитывало. Собаки, кошки, весна: не знаю. Но благодаря этому в них открывался источник, и они пускали к нему всех, кто нуждался.

Воды этого источника способны изменить мир. А семьдесят пять рублей – только семьдесят пять рублей.