Обложка канала

Смерть на рейве

Анонимный кетаминовый подвал

  • Смерть на рейве

    Христос воскрес. Россия воскреснет. И нам тоже пора. арт: dopingpong
  • Смерть на рейве

  • Смерть на рейве

    Elden Ring — всего лишь дорогая игрушка, которую у вас могут отнять еще до того, как она вам надоест. Стеллаж из Икеи очень плохо горит в печи — верный признак бесполезной вещи для массового потребления. Посты в соцсетях — вам повезёт, если они исчезнут вместе с этими соцсетями, и вы не наткнётесь на них спустя годы, испытав стыд и отвращение. Спустя годы всё это станет пылью, и вы даже этого не осознаете, потому что просто не вспомните. О чем вы действительно не забудете — это о том, что однажды вы не остались в стороне. О том, как, может быть, впервые в жизни вы протянули руку помощи незнакомому человеку. Мы знаем о чем говорим. Ещё до «Смерти на рейве», до того, как мы вообще познакомились, мы писали агитационные тексты, отправляли деньги, возили гуманитарные грузы на Донбасс, собирали помощь для луганских больниц и беженцев на местах. Мы делали это потому, что не могли не делать. Мы знали, что это правильно тогда. Мы знаем, что это правильно сейчас. Помогите нашим. Александр Жучковский Медицина и снаряжение для Донбасса. Доверяем на 200% Наталия Холмогорова собирает адресную помощь для Донбасса. Из недавнего - помощь для горловской школы, где во время обстрела погибли две учительницы. В порядочности не сомневаемся. Реквизиты с её страницы: Карта Альфа-банка: 4584 4328 1069 5867 Карта Сбербанка: 6390 0238 9039 2353 12 (18 цифр), Наталия Леонидовна Х. Яндекс-кошелек/Юмани: 41001224599346 Данил Махницкий Помощь беженцам на местах (в Ростове, скоро - в Белгороде и Воронеже). Его активистов знаем лично и доверяем. Ссылка на сборы: https://www.tinkoff.ru/cf/7W1wFOD8nSK «Чёрная Сотня» тоже собирает на медицину, плюс можно купить их «Кодекс чести русского офицера» — его обещают доставить бойцам на передовой тыл-22.рф
  • Реклама

  • Смерть на рейве

    Вы, десятилетиями называвшие нас рабами и терпилами, думаете, что оскорбили нас сейчас. А мы думаем: пусть будет по-вашему. Мы литературоцентричная нация. И мы наконец оскалились штыками. Libro e moschetto, fascista perfetto.
  • Смерть на рейве

    Что бы русские ни сказали, что бы русские ни сделали, Запад не устраивало ничего кроме абсолютного подчинения. «Мы – истина в последней инстанции, мы конец истории, делайте что мы скажем, живите так, как мы считаем правильным. Подчиняйтесь нам». Люди, которые все уже решили за тебя. И разделение в русском обществе проходит на самом деле не между пацифистами и милитаристами. Разделение проходит между людьми, которые хотят и готовы подчиниться силе, и людьми, которые для этого слишком горды. По линии чувства собственного достоинства. Не случайно «пацифисты» обвиняют милитаристов в том, что те сумасшедшие. Для них эта война правда выглядит как безумие. Когда они говорят «нет войне», они пытаются сказать: «У Запада Айфон, Марвел, Гугл, ООН, Тесла, Баленсиага. Запад дает нам лучшие игрушки – гаджеты, шмотки, курорты, сериалы – и может их отобрать. Запад платит нам, айтишникам, рекламщикам и продавцам, деньги, за то что мы работаем прислугой и половыми в его глобальной экономике». Когда они говорят «нам стыдно», они пытаются сказать: «Запад сильный! Как можно бунтовать против такого сильного хозяина? Разве вам не страшно? Чего вам не сиделось, разве вас плохо кормили? Вас же накажут!» Они хотят подчиняться. Даже рады. А мы не хотим. Мы считаем, что чем больше сила, которая пытается тебя подавить, тем важнее бросить ей вызов. Мы считаем, что подчиняться кучке жирных европейских бюргеров и истеричных американских лесбиянок унизительно. Более того, мы хотим забрать все что у них есть. И привести, наконец, в порядок планету, которую они превратили в один огромный бессмысленный торговый центр, царство бесконечного производства и потребления тряпья, жратвы и цифровых игрушек для сорокалетних подростков. Риск ли это? Блажь ли это? Конечно. Но умение рисковать собой ради абстрактной идеи, ради правды, ради красоты, а не ради «благосостояния» – единственное, что отличает человека от животного. Поэтому – слава русскому оружию. Не верьте в золото. Верьте в железо и красоту.
  • Смерть на рейве

    И залитые кровью недели Ослепительны и легки, Надо мною рвутся шрапнели, Птиц быстрей взлетают клинки. Я кричу, и мой голос дикий, Это медь ударяет в медь, Я, носитель мысли великой, Не могу, не могу умереть. Словно молоты громовые Или воды гневных морей, Золотое сердце России Мерно бьется в груди моей. И так сладко рядить Победу, Словно девушку, в жемчуга, Проходя по дымному следу Отступающего врага. — Николай Гумилёв
  • Смерть на рейве

    Во-первых, это красиво. Во-вторых, это правильно (потому что красиво). В-третьих, Слава России!
  • Смерть на рейве

    Слава России!
  • Смерть на рейве

    Егору Просвирнину все уже написали по некрологу – некоторые даже по два. Я не хочу этого делать – замечу только, что Егора жаль, и жаль русских, оставшихся без него и без всего что он еще мог бы сделать и наверняка сделал бы. Сам Егор, вероятно, не стал бы скорбеть. Вместо некролога я хотел бы поступить как он и сделать из его смерти три вывода, причем два – довольно злых и обидных. Первый злой вывод заключается в том, что русские – и это одна из самых неприятных наших черт – не ценят своих живых героев. При жизни над Егором было принято за глаза посмеиваться и покровительственно похлопывать по плечу – мол, много сделал, но… – причем часто это делали те же самые люди, которые сейчас пишут про «перевернул русские медиа», «изменил мою жизнь» и «научил меня любить свое Отечество». Что мешало собрать Егору два миллиона рублей, пока он был живой – не на похороны, а просто потому что он этих (и гораздо больших) денег заслуживал просто по совокупности своего таланта и заслуг? Да ничего не мешало. Второй злой вывод заключается в том что русские – болезненные, патологические индивидуалисты. Нам кажется что работать в команде, посотрудничать в проекте где ты меньше чем приглашенная звезда или хотя бы просто уважать кого-то – значит поступиться частью своей независимости. Егор раз за разом собирал вокруг себя умных, талантливых, редких людей, и раз за разом – за редким исключением – они уходили делать свое, а он оставался генералом без армии. В этом мы все грешны. Третий вывод такой: Егор не умел сдаваться. Если ему было что-то нужно (не для себя, для дела), то он просил, требовал, рекомендовал, убеждал, уговаривал, приказывал, ругался, пока наконец не получал желаемое. И сейчас в Раю, я абсолютно уверен, Егор ходит вокруг святых и праведников: «Мало помогаете России! Почему не помогаете России! А русские как же? Надо помочь русским! Вот эта девочка из Луганска зачем страдает? Вот этот мальчик из Новосибирска почему несчастлив? Кто допустил?». И не хочет слышать никаких возражений. И не отстанет от ангельских чинов никогда. Вечность. И это значит, что как бы тяжело сейчас ни было, однажды у нас все будет хорошо. Родион Раскольников, «Спутник и Погром»
  • Смерть на рейве

    "Я скажу вам, что делает вас человеком и что вы уносите с собой в могилу, оставляя потомкам обглоданный временем каркас вместо наполненной светом и смыслом жизни. Вместе с вами умирают еще и ваши несбывшиеся мечты. Вы ведь не мечтали быть менеджером по продажам или индивидуальным предпринимателем в разлагающейся стране второго мира, живущим под лозунгом «а нам и так нормально!», заливая экзистенциальную изжогу от поглощаемых бессмысленностью дней водкой «Мягков». Вы мечтали жить в великой и процветающей стране, в великой державе. Вы мечтали быть частью великой нации, внося свою посильную лепту в национальное движение к свободе, процветанию и великой русской мечте, быть частью общего дела, великого проекта, который больше вас, ваших детей, вашей семьи, больше всех ныне живущих, живших и еще не родившихся. Вы мечтали быть частью великой и могучей силы, созидательной силы, а не акакием акакиевичем посреди опускающейся в Африку латиноамериканской петрократии, и это периодически прорывается в ваших пьяных всхлипах «Зато нас боялись!», «Еще покажем Кузькину мать!», «Абама — абизяна, чтоб его!», проскальзывает в вашем затравленном взгляде в церкви, где вы жжете свечку одну за другой, надеясь почувствовать, что ПОТОМ что-то будет, что это еще не конец, что смайлик с пятью скобочками — не предел вашего развития, что будет еще второй шанс, что всё обретет смысл, пазл сложится, и смайлики, ипотеки и пьяная рыбалка сложатся во что-то большее, во что-то высшее. Хотя бы в жизнь, смысл которой будет судить не бомж, разбирающий ваши вынесенные на помойку вещи, а строгий ангел с лицом районного участкового. Бомж — дурак, но ангел-то поймет, что вы хотели другого, что вы мечтали о другом, что вы внутри были другим, поймет — и оценит по достоинству. Нет. Ваши мечты умрут вместе с вами. Никто не узнает, каким человеком вы хотели быть, каким человеком вы хотели стать. Никто не выяснит, что стало бы, если бы вам по-настоящему дали в морду, по-настоящему бы разъярили, по-настоящему бы заставили вырваться из болотной тины повседневности и яростно идти к мечте, ведя жизнь, полную не компромиссов, не отступлений, не тихого соглашательства с «обстоятельствами», но жизнь, полную конфликта, ибо только в конфликте раскрывается человек. Никого не интересует, чего вы там «хотели бы». Всех интересует, что вы сделали. Без «бы»." Егор Просвирнин, 2015 Спасибо, Егор.
  • Смерть на рейве

    Манифесты будут позже – мы слишком заняты собой. Но можем предложить светскую хронику. АНТОНА ДОЛИНА унижают не впервые. Ридли Скотт здесь не изобрел ничего нового. Лет пять назад самооценку Долина чувствительно потрепал один мой друг. Произошло это так: мой товарищ вместе с потрясающе красивой рыжей девицей собирался переходить Садовое Кольцо. Рядом с ними зеленого сигнала светофора ждал толстый и грустный Антон Долин. «Смотри! Смотри, Антон Долин!» – зашептала моему товарищу его экзальтированная спутница. Долин заметно расправил плечи и заулыбался. К сожалению, мой товарищ был в дурном расположении духа. Девица раздражала его красотой и мелочными придирками. «О боже мой, да всем насрать на Антона Долина!» – воскликнул он чуть громче чем следовало бы. Красный погас. Молодые люди пошли. Долин, сразу как-то поникший и скорчившийся, остался стоять. Это, впрочем еще не самый наш большой грех перед тусовкой. Довольно долго я был уверен что Юрий Сапрыкин из журнала «Афиша» и Юрий Борзыкин из группы «Телевизор», автор песни «Твой папа – фашист», это одно и то же лицо. «Вот человек» – думал я – «И в восьмидесятые гремел, и в нулевые остался модным. Удивительно!» Долина мы с тех пор называем исключительно Севидовым – чтобы не путать его с Волобуевым. Волобуев отличается от прочих тем что зачем-то снял полнометражный фильм «Холодный фронт» – согласитесь, что не каждый сможет так выделиться. Различать этих людей сложно, и для общности, которую они составляют, в городе даже нет термина – их обычно обозначают неопределенным взмахом руки, изображающим нечто смутно межэтническое, но в целом безвредное. Кому-то из них принадлежит стыдный бар под названием Noor. Ничего не могу о нем сказать, кроме следующего: я был там единственный раз, и за стойкой ко мне приставала нетрезвая бальзаковского возраста цыганка. Кинокритик ли она, установить не удалось.
  • Смерть на рейве

    Больше всего подозрение вызывают люди, которые неиронично спрашивают, почему Гендальф просто не полетел в Мордор на орлах и не скинул кольцо в жерло Ородруина. Подлинные братство и любовь, отвага и честь проверяются только в долгом пути, вот почему. Завязывайте с этим эффективным менеджментом.
  • Смерть на рейве

    8-го июля родился Эд Старков, 9-го умер Сергей Курехин. Они существовали параллельно в одном городе и вряд ли даже пересекались. Но оба остались в памяти полубогами давшей трещину реальности Петрограда 90х. Два самых значимых героя андеграунда самого значимого города России. Один - шаман тотального джаза, забитый самодельными сакральными татуировками, второй - джазмен-интеллигент с амбициями архитектора реальности. Их объединяла разве что застенчивая улыбка, с которой они возвышались над руинами мещанского быта. И то, что оба они превратили свои жизни в магический ритуал - Старков скорее интуитивно, Курехин вполне осознанно. Курехин, мечтавший о синтезе искусства, науки и магии, пытался комбинировать атомы рассыпающейся действительности, создавая свои постановки в рухнувших декорациях общества спектакля. Старков позволил высвободившейся хтони проникнуть в себя, трансформируя энергию в стихи и рёв гитар. Совершенно разные личности и творчество, которые всё же странным образом рифмуются даже в финале. В сентябре 1995-го Курёхин ставит последнюю «Поп-механику 418». Это была настоящая вакханалия с участием Дугина и Лимонова, трибьют Алистеру Кроули. Увлечение Тúбетом, Кроули и нацболами (в лице Дугина) можно было бы порицать, но почитайте интервью и статьи Курехина. Не его вина, что он родился не в Фиуме. Нормальных фашистов и других эзотериков-интеллектуалов не было, а без них скучно. Ходит легенда, что именно месса 418 и заставила бездну заметить Курехина. Она забрала его через 290 дней, 9 июля 1996-го. В мае 1996-го «Химера» Эда Старкова приступает к записи последнего, абсолютно потустороннего альбома Zudwa. (Чтобы добавить драмы: Курехин как раз тогда попадает в больницу с фатальным диагнозом). Zudwa - один из тех альбомов, после которых можно уже ничего не говорить и не слушать. Это пик и финал. Старков прыгает в бездну сам - 23 февраля 1997 года. Его любимая книга - «Убик» Филипа Дика, так что отношение к смерти и реальности у него наверняка было соответствующим (да он и сам предупреждал в «Разорались вороны» и «Виселице»). Точная дата начала записи альбома неизвестна, но где-то между ней и самоотводом тоже должно быть число 290. Иначе и быть не может. Дугин назвал Курехина духом Петербурга. Старков же был рычащим духом ижорских болот. Их проявление в одном месте в одно время уж точно не случайность. Как известно, стабильность и застой порождают неизбывное племя обывателей. Хаос же открывает двери тем, кто готов своим огнём жечь гипноз пустоты. И никто не горел так ярко, как Курехин и Старков. P.S: Только если это история про богов и героев, я приму в ней участие (Сергей Курехин) Успейте попасть в историю прежде, чем на кресте выбьют вторую дату. (Да, сегодня уже десятое. Когда хотим, тогда и пишем)
  • Смерть на рейве

    «Я был рожден стать императором Кохинины, курить трубки длиной 36 туазов, иметь шесть тысяч жен и тысячу четыреста юношей, кривые сабли, чтобы сшибать головы тем, чьи физиономии мне не нравятся, нумидийских кобылиц, мраморные бассейны; а у меня есть всего лишь неутолимые, жгучие желания, ужасная скука и непрекращающаяся зевота. А еще старая трубка и пересушенный табак». Это Флобер. К Флоберу присоединяется Уильям Берроуз: «Мне с детства хотелось быть писателем – предполагалось, что все писатели богаты и знамениты. Писатели курили опиум где-нибудь в Сингапуре или в Рангуне, разметавшись на подушках, в костюмах из желтого эпонжевого шелка. Писатели нюхали кокаин в Мейфэре. Писатели проникали в запретные трясины в сопровождении верного мальчика-аборигена и проводили время в арабских кварталах Танжера, куря гашиш и рассеяно поглаживая ручных газелей». Надо ли говорить, что все оказалось не так, и абзацем выше патриарх контркультуры признается что Бог с ними с газелями, для работы ему необходимы «уединенные сады в голубом предутреннем тумане» (и, хочется добавить, «героин»), а это «требует твердого доллара». Верно и что стать на деньги богатых родителей битником и наркоманом до сих пор гораздо проще (и скучнее) чем добиться царской власти в Лаосе. Но часть своей программы Берроуз все же выполнил – особенно в том что касалось Танжера, мальчиков, гашиша и запретных трясин. Рембо, после того как бросил поэзию и уплыл в Абиссинию продавать дикарям винтовки, жаловался на безденежье, скуку и невыносимую жару – но, однако, не вернулся. Маринетти за свои стихи вместо механических крыльев получил в награду пулю под Сталинградом – и все-таки не роптал. И мы, несмотря на оговорки, рекомендуем этот метод – последовательно стирать границы между вымыслом и реальностью, пока не останется никакой заметной разницы между одним и другим. Стена между вероятным и возможным – тюремная стена; она сделана из судьбы, и эту стену необходимо преодолеть или разрушить вовсе. Иными словами, мы убеждены, что Флоберу стоило бы попробовать.
    Exit Existence

    «Я был рожден стать императором Кохинины, курить трубки длиной 36 туазов, иметь шесть тысяч жен и тысячу четыреста юношей, кривые сабли, чтобы сшибать головы тем, чьи физиономии мне не нравятся, нумидийских кобылиц, мраморные бассейны; а у меня есть всего лишь неутолимые, жгучие желания, ужасная скука и непрекращающаяся зевота. А еще старая трубка и пересушенный табак». Гюстав Флобер о восточных сказках (особенно хороша выверенная пропорция жен и юношей).

    Telegram
  • Смерть на рейве

    Начался туристический сезон, а значит пора кое-что прояснить. Турист не появляется там, где есть жизнь. Он появляется там, где город покрыт коростой музейных ограждений и неприкосновенных руин, а жители потеряли волю к жизни настолько, что любой урбанист может загнать их в общественные пространства - чтобы не мешал экскурсионным группам. Путник, бродяга, искатель приключений - вот благородные странники. Турист же банальный паразит, питающийся умирающим духом и плотью обитаемой части планеты. С появлением туриста местный житель начинает добровольно деградировать из хозяина в обслугу. Паразита, паразитирующего на паразите. Особняком пока стоит туризм космический. Пока. Но скоро и он превратится в массовый аттракцион с обязательным посещением орбитальных торговых центров и корпоративами для олигархов с пьяным караоке под Space Oddity. На начальном этапе туристической экспансии часть этих денежных мешков распотрошит безразличная атмосфера планеты. Но думать о будущем нужно уже сейчас. Сегодня отправился в пробный полет корабль Virgin Galactic. Его долго ждали, в основном потому, что вместе с ним ждут взлёт акций компании. Этот омерзительный факт немного скрашивается тем, что значительная часть акционеров - русские, для нас здесь сошлись две любимых вещи: космос и вечное «пан или пропал». Надеемся, что вырученные в случае удачного взлёта деньги успешные русские спекулянты потратят не на олл инклюзив в Турции или ретрит в Гоа, а на выкуп умирающего Роскосмоса и строительство пиратского космофлота, который будет вскрывать туристические посудины, как ракушки, и вышвыривать корпоративных устриц в небытие, где им и место. Последним, что они увидят, будет девиз Роспираткосмоса на борту нашей новой орбитальной станции: «Добро пожаловать отсюда».
  • Реклама

  • Смерть на рейве

    День Нашего Космоса - единственный эстетически безупречный светский праздник. Это день великого оптимизма, день преодоления невозможных преград в пределах нашей земной жизни. Всем, кто ещё не мёртв, желаем здоровой дерзости. И найти человека, который будет в вас верить, как верила в молодого конструктора Сергея Королева его мать: «Сын мой родной! Сколько взлетов ввысь человеческого духа, сколько моментов, счастливых моментов обожествления своего «я» в достижениях ума - в этом радость, счастье жизни. Пережить их не каждому дано! И если тебя отметила природа, будь счастлив, любимый, и да хранит тебя судьба и моя вечная мысль, витающая вокруг тебя, где бы ты ни был! А огорчения жизни, каковы бы они ни были, - преходящи, это досадные укусы маленьких злых мух, и надо стремиться пронести цельным в жизни свое духовное «я». Я верю в твои творческие силы и в твою нравственную чистоту и верю в то, что судьба тебя хранит! И хотя мое бедное сердце сжимается всегда при мысли об испытаниях новых твоих машин, вот теперь этот предстоящий полет туда, в бесконечность, но я верю в твою счастливую звезду. Я вижу, как ты горишь мыслью, как эта машина захватила тебя всего, как ты лелеешь ее, ждешь ее окончания, как ты ею горд, и я гоню страх, и я верю в тебя, я лечу душой с тобой туда, вперед, ввысь, и пусть маленькая Наташка (дочь - прим. СнР) получила бы от тебя в дар при рождении этот порыв к творчеству и высшему счастью». (Письмо от 26.11.1937)
  • Смерть на рейве

    Американская культура, даже справа, есть культура-ублюдок.

    Если англичанин – это жид, то американец – это хохол.

    Искусство и философию там заменяют «постинг», ритуальный новояз (все эти кумеры, думеры, лягушки и короли) и теории заговора. Это считается хорошим средним уровнем (и действительно является им по сравнению с журналами Vice и National Interest). Вершина – Молдбаг («ну эээ демократия представляется не вполне оптимальной»), БАП («накачайся кароч и въеби им»), Кантбот («реальность – псайоп ЦРУ»), Делишос Такос («горе мне, рок постиг меня, мне не дают телки»)

    Все это забавно и местами остроумно, и от Америки в ближайшее десятилетие некуда деться, но не стоит забывать, что американцы по сравнению с нами – полулюди, дегенераты и варвары. Ориентироваться на них – все равно что жителю Константинополя времен Алексея Комнина читать и переводить «болгарских и сербских мыслителей».

    Мысль американского правого не идет дальше «че нам делать с инородцами, они потоптали мой газон». Молдбаг критикует демократию не потому что демократия не устраивает его онтологически, а потому что ему кажется что при автократии будут скорее процветать святые для каждого американца ценности (св. Бизнес, св. Частная Собственность и св. Нуклеарная Семья). Когда американец говорит «западная цивилизация», он подразумевает стрип-молл образца 1950-х и прилегающую феллахскую субурбию – все что изобрели в начале прошлого века менялы с Мэдисон-авеню, чтобы продавать домохозяйкам больше пылесосов; причем обыватель поверил им так же истово, как раньше верил проповедникам харизматических церквей, учившим его трястись и говорить на ангельских языках.

    Железный занавес парадоксальным образом защитил Россию от социокультурного вырождения – в отличие от остальных западных стран, превращенных капитализмом в однородную коллективную массу мещан-полуживотных, здесь, хотя и в усеченном виде, сохранились мыслящие социальные слои и вообще мода и привычка полноценно мыслить.

    Чтобы убедиться в этом, достаточно провести вечер на одной общажной кухне с любыми русскими студентам любого хорошего гуманитарного факультета. Они будут разговаривать об абстрактных вещах. У них будут разнообразные, часто полярные мнения. Во всем остальном мире это уже давно так не работает.

    Нравится вам это или нет, но русские – последний важный народ планеты, сохранивший воображение, полноценное индивидуальное сознание и способность рефлексировать (т. е. бессмертную душу). Мы – последние люди на Земле. Всех прочих прямо сейчас медленно переваривает Машина; выжившие однажды станут либо нашими федератами, либо нашими рабами.
  • Смерть на рейве

    Передают что американские менты включают музыку, когда их снимают – чтобы у Инстаграма сработала система выдачи бана за нарушение авторских прав.

    Теперь представьте: чадно, с удушливой пластиковой вонью горит торговый центр; белый коп, обожженный, медленно сходящий с ума, контуженый воем толпы, от которой уже сутки грудью заслоняет сенаторов и биржевых трейдеров и мамин яблочный пирог и завоевания демократии, утирающий с лица плевки, не выдерживает и начинает стрелять прямо в месиво протестующих; он смеется и хрипло кричит припев из самого нового трека Карди Би – чтобы где-то далеко, в калифорнийских дата-центрах, зашевелилось шизоидное механическое чудовище и стерло из реальности все происходящее, и это то ли заклинание, то ли псалом, то ли молитва. В этот момент поздний капитализм достигает своего пика.

    К сожалению, этого никто не замечает, потому что общество, разделившееся на четыре неравных сословия – миллиардеров, негров, водителей беспилотных такси и огромную массу людей, с восьми до шести профессионально разгадывающих капчу с велосипедами – как раз отвлеклось на очередной твит X Æ A-12.

    Это хороший сценарий. В плохом вы просто начнете платить авторские отчисления за музыку, случайно услышанную в супермаркете при покупке бухла.