Новую книжную серию по гендерным исследованиям открывает монография «Сметая запреты. Очерки русской сексуальной культуры XI-XX веков». По просьбе «Горького» Оксана Васякина ее прочитала и рассказала, почему это следует сделать всем.
«Просветитель» на «Горьком». Почему Луна — это шкаф Земли, легко ли быть беременной космической колонисткой и что нужно делать с конспирологами при помощи клюшки для гольфа? Обо всем этом — беседа Оливера Мортона и Андрея Бабицкого.
Алчного священника среди бела дня утаскивают черти, башмачник совокупляется с мертвой возлюбленной, а сердобольный отшельник выкармливает у себя в хижине чудовищного змея — вероятно, вы представляете себе средневековую литературу несколько иначе.
Учение Месмера о магнетизме поразило умы европейцев XVIII века и до сих проявляет удивительную живучесть, всплывая в разных лженаучных теориях. О том, как умами европейцев завладела эта гипотеза — в отрывке из книги Роберта Дарнтона.
«На протяжении XVIII века пропасть между наукой и теологией продолжала неуклонно расширяться, однако это не привело к отделению науки от фантастики, ведь ученым того времени приходилось прибегать к услугам воображения, чтобы хоть как-то объяснить, а подчас даже попросту увидеть огромный массив новых данных об окружающем мире, который стал доступен им благодаря вскрытиям, изучению ископаемых останков, а также появлению в их распоряжении микроскопов, лейденских банок и телескопов. Научные наблюдения русалок и доносившихся изнутри скал голосов маленьких человечков, казалось, говорили о принципиальной невозможности постижения тайн природы одним лишь невооруженным глазом».
Небольшой по объему роман Андрея Гоголева вошел в шорт-лист премии «НОС», но пока не выглядит лидером среди финалистов по числу критических отзывов — возможно, в силу своего камерного характера. Подробнее о нем — в материале Артёма Роганова.
Мировая война неизбежна, и победит в ней коммунизм. В этом был уверен драматург Всеволод Вишневский, со дня рождения которого исполнилось 120 лет. К юбилею автора «Оптимистической трагедии» о революционном театре Вишневского рассказывает Илья Венявкин.
«Если посмотреть на архив писателя, хранящийся сейчас в РГАЛИ, то в нем его художественные тексты занимают едва ли не меньше места, чем многочисленные доклады и статьи по военной тематике. В них он вне зависимости от того, что происходило в стране, готовил свою аудиторию к стремительной и победоносной войне с Западом. „Мы драться три с половиной, четыре года, медленно, с обозами на конской тяге, с фурами, с гнилыми сухарями, не будем. <...> Нам некогда четыре года тратить, у нас еще очень много пятилеток впереди. У нас еще дорога дошла только до Комсомольска, нам надо дойти до Америки, перетянуть дорогу через Берингов залив, нам нужно Арктикой очень много заняться“, — так он разъяснял положение дел ленинградским писателям в марте 1937 года».
«Просветитель» на «Горьком». Ни одну кошку еще не сломили экзистенциальный кризис или осознание тщеты и пустоты бытия. А все потому, что у кошачьих есть своя философия, которая превосходит человеческую. Философ Джон Грей в этом совершенно уверен.
Зачем сегодня читать пьесы Александра Сухово-Кобылина, что сближает их с «Процессом» Кафки и причем здесь абсурдность русского суда, рассказывает Елена Пенская из Государственного литературного музея, выпустившего посвященный писателю альбом-каталог.
Издательство Ивана Лимбаха завершило многолетний труд, выпустив русский перевод «Эпилога» — заключительной части трилогии Ханса Хенни Янна «Река без берегов». Сегодня «Горький» предлагает ознакомиться с фрагментом этого неординарного текста немецкого модернизма.
Пьянство, беспорядочные половые связи и другие неприглядные стороны жизни поисковиков послужили основой для «Плейлиста волонтера» Мршавко Штапича. Алеша Рогожин — о том, как и зачем эта книга балансирует между нон-фикшн и грязным реализмом, не являясь ни тем, ни другим.
«Книга хотя и может разгневать людей, стремящихся окружить деятельность НКО бетонным забором беззаветного благочестия, за который нужно забрасывать котлеты денег, всех остальных она все-таки скорее способна вдохновить на борьбу с социальными язвами, нежели разочаровать».
На экраны выходит многообещающий фильм про последние дни Шаламова, а в Австралии и Замбии обсуждают допустимые границы эмпатии в литературе. Об этом и многом другом — в еженедельном обзоре самого интересного в книжном интернете от Льва Оборина.
Исследования рун нередко ассоциируются с гиперборейской магией и поисками Шамбалы. Ведущий телеграм-канала RunicaABC Раймонд Крумгольд рекомендует книги по рунологии, которые охладят оккультный пыл и послужат хорошим спутником в мире исторической лингвистики.
Сегодня 110 лет исполняется со дня рождения Жана Жене. По этому случаю вспомнили самые яркие высказывания вора и хулигана, которому волей судьбы пришлось стать классиком европейской литературы и театра.
«Я хотел бы настолько познать зло, чтобы не иметь ничего общего с социальными силами, отождествляющими себя с добром. Я вовсе не хочу сказать, что собираюсь жить во зле до самой смерти, просто я хотел бы жить так, чтобы мое имя никогда не отождествлялось с добром, а только со злом».
Оккупация обычно представляется чем-то ужасным и несущим одни несчастья. Однако для Кенигсберга времен Канта она неожиданно стала глотком свежего воздуха. Подробнее — в отрывке из новой биографии немецкого философа.
«Для некоторых русская оккупация означала освобождение от старых предрассудков и обычаев. Русские ценили все „красивое“ и „хорошие манеры“. Резкая разница между знатью и простолюдинами смягчилась. Французская кухня заменила более традиционную в домах состоятельных людей. Русские кавалеры изменили стиль общения, и галантность стала обычным делом. В моду вошло пить пунш. Обеды, балы-маскарады и другие развлечения, почти неизвестные в Кенигсберге и не одобряемые его религиозными лидерами, проходили все чаще и чаще. Общество „гуманизировалось“. Кто-то, конечно, видел в этой „гуманизации“ значительный упадок нравов, но другие рассматривали ее как освобождение».
«Просветитель» на «Горьком». Мы не доживем до Разрыва Вселенной и даже до распада Млечного Пути. На нашем веку разве что истинный вакуум уничтожит мир, да и то вряд ли. Тем интереснее прочесть книгу Алексея Левина и вообразить, чем все закончится.
Вышли воспоминания Акиры Куросавы, а также иллюстрированное эссе о том, как фотомонтаж породил в советской России новые способы видеть. Эти и другие новинки недели — в пятничном обзоре Иван Напреенко.