Оккупация обычно представляется чем-то ужасным и несущим одни несчастья. Однако для Кенигсберга времен Канта она неожиданно стала глотком свежего воздуха. Подробнее — в отрывке из новой биографии немецкого философа.
«Для некоторых русская оккупация означала освобождение от старых предрассудков и обычаев. Русские ценили все „красивое“ и „хорошие манеры“. Резкая разница между знатью и простолюдинами смягчилась. Французская кухня заменила более традиционную в домах состоятельных людей. Русские кавалеры изменили стиль общения, и галантность стала обычным делом. В моду вошло пить пунш. Обеды, балы-маскарады и другие развлечения, почти неизвестные в Кенигсберге и не одобряемые его религиозными лидерами, проходили все чаще и чаще. Общество „гуманизировалось“. Кто-то, конечно, видел в этой „гуманизации“ значительный упадок нравов, но другие рассматривали ее как освобождение».