В 1916 году Корней Чуковский посетил бельгийский город Ипр после бомбежки.
С ним случился тяжелый приступ тошноты. Он не мог на это смотреть.
«Я не смотрю – я бегу. Мне кажется, что мир сошел с ума и умеет только пакостить, портить, ломать, как бездарный, отупелый идиот».
Я не люблю когда мне врут
Но от правды я тоже устал.
Я пытался найти приют,
Говорят, что плохо искал.
И я не знаю каков процент
Сумасшедших на данный час,
Но если верить глазам и ушам
Больше в несколько раз.
В. Цой
Все переменится вокруг.
Отстроится столица.
Детей разбуженных испуг
Вовеки не простится.
Не сможет позабыться страх,
Изборождавший лица.
Сторицей должен будет враг
За это поплатиться.
Запомнится его обстрел.
Сполна зачтется время,
Когда он делал, что хотел,
Как Ирод в Вифлееме.
Настанет новый, лучший век.
Исчезнут очевидцы.
Мученья маленьких калек
Не смогут позабыться.
Б. Пастернак
Изменить в человеческом сознании можно всё. В каком угодно реестре и картотеке. Там нет ничего постоянного. Память - и личная, и историческая - это просто колода карт. Если к ней приближается шулер, мы можем за пять минут переехать в другой мир. А шулера треплют колоду карт, вырывая её друг у друга, всю историю человечества.
В. Пелевин
Ты здесь, мы в воздухе одном.
Твое присутствие, как город,
Как тихий Киев за окном,
Который в зной лучей обернут,
Который спит, не опочив,
И сном борим, но не поборот,
Срывает с шеи кирпичи,
Как потный чесучовый ворот,
В котором, пропотев листвой
От взятых только что препятствий,
На побежденной мостовой
Устало тополя толпятся♥️
Б. Пастернак
Мракобесие. — Смерч. — Содом.
Берегите Гнездо и Дом.
Долг и Верность спустив с цепи,
Человек молодой — не спи!
В ворота́х, как Благая Весть,
Белым стражем да встанет — Честь.
Обведите свой дом — межой, Да не вни́дет в него — Чужой. Берегите от злобы волн
Садик сына и дедов холм.
Под ударами злой судьбы — Выше — пра́дедовы дубы!
М. Цветаева
Птицы спрятаться догадаются
И от снега укроются.
Одинокими не рождаются,
Ими после становятся.
Ветры зимние вдаль уносятся
И назад возвращаются.
Почему, зачем, одиночество,
Ты со мной не прощаешься?
Пусть мне холодно и невесело - Все стерплю, что положено... Одиночество, ты - профессия
До безумия сложная.
Ночь пустынная, слёзы затемно,
Тишина безответная.
Одиночество - наказание,
а за что - я не ведаю.
Ночь окончится. Боль останется.
День с начала закрутится.
Одинокими не рождаются.
Одиночеству - учатся.
Р. Рождественский
Слезы людские
— Вот вы говорите, что слезы людские — вода?
— Да.
— Все катаклизмы проходят для вас без следа?
— Да.
— Христос, Робеспьер, Че Гевара для вас — лабуда?
— Да.
— И вам все равно, что кого-то постигла беда?
— Да.
— И вам наплевать, если где-то горят города?
— Да.
— И боли Вьетнама не трогали вас никогда?
— Да.
— А совесть, скажите, тревожит ли вас иногда?
— Да…
— Но вам удается ее усмирить без труда?
— Да.
— А если разрушили созданный вами семейный очаг?
— Так…
— Жестоко расправились с членами вашей семьи?
— И?..
— И вам самому продырявили пулею грудь?
— Жуть!
— Неужто бы вы и тогда мне ответили «да»?
— Нет!
— А вы говорите, что слезы людские вода?
— Нет!
— Все катаклизмы проходят для вас без следа?
— Нет!
— Так значит вас что-то тревожит еще иногда?
— Да! Да. Да…
Л. Филатов
Вокруг толпилась ребятня - некоторые были с санками, другие с коньками, и я машинально подумал, что пока идиоты взрослые заняты переустройством выдуманного ими мира, дети продолжают жить в реальности - среди снежных гор и солнечного света, на черных зеркалах замерзших водоёмов и в мистической тишине заснеженных ночных дворов. И хоть эти дети тоже были заражены бациллой обрушившегося на Россию безумия - это было ясно по взглядам, которые они бросали на сверкающую шашку Чапаева и мой маузер, - все же и в их чистых глазах ещё сияла память о чём-то, уже давно забытом мной; быть может, это было неосознанное воспоминание о великом источнике всего существующего, от которого они, углубляясь в позорную пустыню жизни, не успели ещё отойти слишком далеко.
В. Пелевин