Вокруг толпилась ребятня - некоторые были с санками, другие с коньками, и я машинально подумал, что пока идиоты взрослые заняты переустройством выдуманного ими мира, дети продолжают жить в реальности - среди снежных гор и солнечного света, на черных зеркалах замерзших водоёмов и в мистической тишине заснеженных ночных дворов. И хоть эти дети тоже были заражены бациллой обрушившегося на Россию безумия - это было ясно по взглядам, которые они бросали на сверкающую шашку Чапаева и мой маузер, - все же и в их чистых глазах ещё сияла память о чём-то, уже давно забытом мной; быть может, это было неосознанное воспоминание о великом источнике всего существующего, от которого они, углубляясь в позорную пустыню жизни, не успели ещё отойти слишком далеко. В. Пелевин