gone with words. Страница 34
2771
@gonewithwords
Читай как пьёшь— залпом 📖🍷
-
gone with words
Однажды на светском приеме у Антона Павловича Чехова случился такой разговор: — Антон Павлович! А как Вы думаете, чем кончится война? — спросила одна дама. Антон Павлович покашлял, подумал и мягко, тоном серьезным, ласковым, ответил: — Вероятно, — миром… — Ну да, конечно! Но кто же победит? Греки или турки? — Мне кажется, — победят те, кто сильнее. — А кто, по вашему, сильнее? — наперебой спрашивали дамы. — Те, которые лучше питаются и более образованны… — Ах, как это остроумно! — воскликнула одна. — А кого вы больше любите — греков или турок? — спросила другая. Антон Павлович ласково посмотрел на нее и ответил с кроткой, любезной улыбкой: — Я люблю мармелад… А вы любите? 
-
gone with words
Я не хочу умирать из-за двух или трех королей, которых я вообще не видал в глаза (дело не в шорах, но в пыльных шторах). Впрочем, и жить за них тоже мне неохота. Вдвойне. Генерал! Мне все надоело. Мне скучен крестовый поход. Мне скучен вид застывших в моем окне гор, перелесков, речных излучин. Плохо, ежели мир вовне изучен тем, кто внутри измучен. И. Бродский 
-
gone with words
Передовые газет были ужасны – лживые, кровожадные, заносчивые. Весь мир за пределами Германии изображался дегенеративным, глупым, коварным. Выходило, что миру ничего другого не остается, как быть завоеванным Германией. Обе газеты, что я купил, были когда-то уважаемыми изданиями с хорошей репутацией. Теперь изменилось не только содержание. Изменился и стиль. Он стал совершенно невозможным. Я принялся наблюдать за человеком, сидящим рядом со мной. Он ел, пил и с удовольствием поглощал содержание газет. Многие в пивной тоже читали газеты, и никто не проявлял ни малейших признаков отвращения. Это была их ежедневная духовная пища, привычная, как пиво. ... Они вовсе не были перекроены все на один лад, как я представлял раньше. В купе входили, выходили и снова заходили люди. Чиновников было мало. Все больше простой люд – с обычными разговорами, которые я слышал и во Франции, и в Швейцарии, – о погоде, об урожае, о повседневных делах, о страхе перед войной. Они все боялись ее, но в то время как в других странах знали, что войны хочет Германия, здесь говорили о том, что войну навязывают Германии другие. Как всегда перед катастрофой, все желали мира и говорили только об этом... Он стоял перед толпой и орал о праве на завоевание всех немецких земель, о великой Германии, о мщении, о том, что мир на земле может быть сохранен только в том случае, если остальные страны выполнят требования Германии и что именно это и есть справедливость. Э. М Ремарк 
-
Реклама
-
gone with words
Последнее письмо Надежды Яковлевны Мандельштам Ося, родной, далёкий друг! Милый мой, нет слов для этого письма, которое ты, может, никогда не прочтёшь. Я пишу его в пространство. Может, ты вернёшься, а меня уже не будет. Тогда это будет последняя память. Осюша – наша детская с тобой жизнь – какое это было счастье. Наши ссоры, наши перебранки, наши игры и наша любовь. Теперь я даже на небо не смотрю. Кому показать, если увижу тучу? Ты помнишь, как мы притаскивали в наши бедные бродячие дома-кибитки наши нищенские пиры? Помнишь, как хорош хлеб, когда он достался чудом и его едят вдвоём? И последняя зима в Воронеже, наша счастливая нищета и стихи. Я помню, мы шли из бани, купив не то яйца, не то сосиски. Ехал воз с сеном. Было ещё холодно, и я мёрзла в своей куртке (так ли нам предстоит мёрзнуть: я знаю, как тебе холодно). И я запомнила этот день: я ясно до боли поняла, что эта зима, эти дни, эти беды – это лучшее и последнее счастье, которое выпало на нашу долю. Каждая мысль о тебе. Каждая слеза и каждая улыбка – тебе. Я благословляю каждый день и каждый час нашей горькой жизни, мой друг, мой спутник, мой слепой поводырь… Мы как слепые щенята тыкались друг в друга, и нам было хорошо. И твоя бедная горячешная голова и всё безумие, с которым мы прожигали наши дни. Какое это было счастье – и как мы всегда знали, что именно это счастье. Жизнь долга. Как долго и трудно погибать одному – одной. Для нас ли – неразлучных – эта участь? Мы ли – щенята, дети – ты ли – ангел – её заслужил? И дальше идет всё. Я не знаю ничего. Но я знаю всё, и каждый день твой и час, как в бреду, – мне очевиден и ясен. Ты приходил ко мне каждую ночь во сне, и я всё спрашивала, что случилось, и ты не отвечал. Последний сон: я покупаю в грязном буфете грязной гостиницы какую-то еду. Со мной были какие-то совсем чужие люди, и, купив, я поняла, что не знаю, где ты. Проснувшись, сказала Шуре: Ося умер. Не знаю, жив ли ты, но с того дня я потеряла твой след. Не знаю, где ты. Услышишь ли ты меня. Знаешь ли, как люблю. Я не успела тебе сказать, как я тебя люблю. Я не умею сказать и сейчас. Я только говорю: тебе, тебе… Ты всегда со мной, и я – дикая и злая, которая никогда не умела просто заплакать, – я плачу, я плачу, я плачу. Это я – Надя. Где ты? Прощай. Надя -
gone with words
Разлука призрачна — мы будем вместе скоро, И все запретное как призрак Эльсинора. И все не должное вокруг меня клубится, И, кажется, теперь должно меня убить. То плещет крыльями, то словно сердце бьется. Но кровь вчерашнюю уже не может смыть. А. Ахматова 
-
gone with words
Всякая власть развращает, абсолютная власть развращает абсолютно. Джон Дальберг-Актон 
-
gone with words
Молчи, скрывайся и таи И чувства и мечты свои — Пускай в душевной глубине Встают и заходят оне Безмолвно, как звезды в ночи, Любуйся ими — и молчи. Как сердцу высказать себя? Другому как понять тебя? Поймет ли он, чем ты живешь? Мысль изреченная есть ложь— Взрывая, возмутишь ключи, Питайся ими — и молчи… Лишь жить в себе самом умей Есть целый мир в душе твоей Таинственно-волшебных дум— Их оглушит наружный шум, Дневные разгонят лучи— Внимай их пенью — и молчи!.. Ф. Тютчев 
-
gone with words
Любимый театр теперь в телеграм🤍 подписываемся! https://t.me/fomenkiru/9 -
gone with words
Каждый выбирает для себя женщину, религию, дорогу. Дьяволу служить или пророку каждый выбирает для себя. Каждый выбирает по себе слово для любви и для молитвы. Шпагу для дуэли, меч для битвы каждый выбирает по себе. Каждый выбирает по себе щит и латы, посох и заплаты. Меру окончательной расплаты каждый выбирает по себе. Каждый выбирает для себя... Выбираю тоже - как умею. Ни к кому претензий не имею. Каждый выбирает для себя. Ю. Левитанский 
-
gone with words
Мы без конца проклинаем товарища Сталина, и, разумеется, за дело. И все же я хочу спросить — кто написал четыре миллиона доносов? С. Довлатов. 
-
gone with words
Не хватит никакого здоровья, чтобы приспособиться к этому глубоко больному обществу. Д. Кришнамурти 
-
gone with words
Я не уныл и не пал духом. Жизнь везде жизнь, жизнь в нас самих, а не во внешнем. Подле меня будут люди, и быть человеком между людьми и остаться им навсегда, в каких бы то ни было несчастьях, не уныть и не упасть — вот в чём наша жизнь, в чём задача её. Фёдор Достоевский 
-
gone with words
Старенькие ходики. Молодые ноченьки… Полстраны – угодники. Полстраны – доносчики. На полях проталинки, дышит воля вольная… Полстраны – этапники. Полстраны – конвойные. Лаковые туфельки. Бабушкины пряники… Полстраны – преступники. Полстраны – охранники. Лейтенант в окно глядит. Пьёт – не остановится… Полстраны уже сидит. Полстраны готовится. Р. Рождественский 
-
gone with words
Думать запретить нельзя. Записки покойника -
gone with words
Эмалевый крестик в петлице И серой тужурки сукно… Какие печальные лица И как это было давно. Какие прекрасные лица И как безнадежно бледны — Наследник, императрица, Четыре великих княжны… Г. Иванов 
-
Реклама
-
gone with words
Я шёл и думал — мир охвачен безумием. Безумие становится нормой. Норма вызывает ощущение чуда. С. Довлатов 
-
gone with words
Война — это когда за интересы других гибнут совершенно безвинные люди. У. Черчилль -
gone with words
— Что ты делаешь, птичка, на черной ветке, оглядываясь тревожно? Хочешь сказать, что рогатки метки, но жизнь возможна? — Ах нет, когда целятся из рогатки, я не теряюсь. Гораздо страшнее твои догадки; на них я и озираюсь. — Боюсь, тебя привлекает клетка, и даже не золотая. Но лучше петь сидя на ветке; редко поют, летая. — Неправда! Меня привлекает вечность. Я с ней знакома. Ее первый признак — бесчеловечность. И здесь я — дома. И. Бродский 