Разговоры вполголоса,
И с поспешностью пылкой
Кверху собраны волосы
Всей копною с затылка.
Из-под гребня тяжёлого
Смотрит женщина в шлеме,
Запрокинувши голову
Вместе с косами всеми.
А на улице жаркая
Ночь сулит непогоду,
И расходятся, шаркая,
По домам пешеходы.
Гром отрывистый слышится,
Отдающийся резко,
И от ветра колышется
На окне занавеска.
Наступает безмолвие,
Но по-прежнему парит,
И по-прежнему молнии
В небе шарят и шарят.
А когда светозарное
Утро знойное снова
Сушит лужи бульварные
После ливня ночного,
Смотрят хмуро по случаю
Своего недосыпа
Вековые, пахучие
Неотцветшие липы.
Б. Пастернак
Вошла ты,
резкая , как «нате!»,
муча перчатки замш,
сказала:
«Знаете —
я выхожу замуж.»
Что ж, выходите.
Ничего.
Покреплюсь.
Видите—спокоен как!
Как пульс
покойника.
В. Маяковский
За тобой
через года
иду,
не колеблясь.
Если ты — провода,
я — троллейбус.
Ухвачусь за провода
руками долгими,
буду жить всегда-всегда
твоими токами.
Слышу я:
«Откажись!
Пойми разумом:
неужели это жизнь —
быть привязанным?!
Неужели в этом есть
своя логика?!
Ой, гляди — надоест!
Будет плохо».
Ладно!
Пусть свое гнут —
врут расцвеченно.
С ними я на пять минут,
с тобой — вечно!
Ты — мой ветер и цепи,
сила и слабость.
Мне в тебе,
будто в церкви,
страшно и сладко.
Ты — неоткрытые моря,
мысли тайные.
Ты — дорога моя,
давняя,
дальняя.
Вдруг — ведешь меня в леса!
Вдруг — в Сахары!
Вот бросаешь,
тряся,
на ухабы!
Как ребенок, смешишь.
Злишь, как пытка…
Интересно мне жить.
Любопытно!
Р. Рождественский
— Снова дралась во дворе?..
— Aга!
Мама, но я не плакала!..
Вырасту — выучусь на моряка.
Я уже в ванне плавала!..
— Боже,
не девочка, а беда!
сил моих больше нету...
— Мама,
а вырасту я когда?..
— Вырастешь!
Ешь котлету...
— Мама,
купим живого коня?..
— Коня?!
Да что ж это делается?..
— Мама,
а в лётчики примут меня?..
— Примут.
Куда они денутся?!
Ты же из каждого, сатана,
душу сумеешь вытрясти!..
— Мама,
а правда, что будет война
и я не успею вырасти?..
Р. Рождественский
Над домами, домами, домами голубые висят облака — вот они и останутся с нами на века, на века, на века.
Только пар, только белое в синем над громадами каменных плит… никогда никуда мы не сгинем, Мы прочней и нежней, чем гранит.
Пусть разрушатся наши скорлупы, геометрия жизни земной, — оглянись, поцелуй меня в губы, дай мне руку, останься со мной.
А когда мы друг друга покинем, ты на крыльях своих унеси только пар, только белое в синем, голубое и белое в си…
Б. Рыжий
Тоска немая гложет иногда,
И люди развлекают — все чужие.
Да, люди, создавая города,
Всё забывают про дела иные,
Про самых нужных и про близких всем,
Про самых, с кем приятно обращаться,
Про темы, что важнейшие из тем,
И про людей, с которыми общаться.
Мой друг, мой самый друг, мой собеседник!
Прошу тебя, скажи мне что-нибудь.
Давай презрим товарищей соседних
И посторонних, что попали в суть.
В. Высоцкий
Маркес в Москве.
Молодой писатель из Колумбии Габриэль Гарсия Маркес, побывав в 1957 на Московском фестивале молодежи и студентов, сказал: «Счастье советского народа и правительства заключается в том, что народ просто не знает, как он плохо живет».
После этого его книги перестали издавать в СССР...
#gwwstory
Я с вызовом ношу его кольцо!
— Да, в Вечности — жена, не на бумаге!
Чрезмерно узкое его лицо
Подобно шпаге.
Безмолвен рот его, углами вниз,
Мучительно-великолепны брови.
В его лице трагически слились
Две древних крови.
Он тонок первой тонкостью ветвей.
Его глаза — прекрасно-бесполезны!
Под крыльями раскинутых бровей
Две бездны.
В его лице я рыцарству верна,
— Всем вам, кто жил и умирал без страху!
Такие — в роковые времена —
Слагают стансы — и идут на плаху.
М. Цветаева
Поэтами облагороженная война и военщина
должна быть поэтом оплевана и развенчана.
Война — это ветер трупной вонищи.
Война — завод по выделке нищих.
Могила безмерная вглубь и вширь,
голод, грязь, тифы и вши.
Война — богатым банки денег,
а нам — костылей кастаньетный теньк.
Война — приказ,
война — манифест:
Любите протезами жен и невест! —
На всей планете, товарищи люди,
объявите: войны не будет!
В. Маяковский