Обложка канала

Капитан Фалькас: заметки китайского преподавателя. Страница 13

220 @captain_falkas
Открыть

Блог писателя Ильи Фальковского о жизни в Китае и не только

  • Капитан Фалькас: заметки китайского преподавателя

    Русские – небоевой народ Эх, ну вот стоило провести референдумы и мобилизацию, так опять активизировались китайские русофобы. Еще совсем недавно я писал статью в «Словарь культуры XXI века» о чжаньдоу миньцзу («боевой народ») – вошедшем в китайский речевой обиход меме, которым окрестили русских. А теперь журналист и писатель Е Кэфэй объясняет, что у многих образ русских как «боевого народа» основывался не столько на их боевых качествах, сколько на том, что Россия «не боялась заполнять бреши человеческими жизнями». Это было связано с тем, что в России в прежние времена было достаточно сельского населения, чтобы служить расходным материалом для войны. Однако, продолжает Е Кэфэй, сегодня в России очень низкий уровень рождаемости, население стареет, а молодежи становится все меньше и меньше. В то же время страна все более урбанизируется, и ее население концентрируется в крупных городах, таких как Москва и Санкт-Петербург. Молодые люди там не только выросли с открытым взглядом на мир, но и привыкли к относительно свободной жизни, и, хотя им не хватает бунтарского духа, ситуация может стать совсем другой, если их будут принуждать идти на войну. Так что, после того как сотни тысяч молодых людей разбежались от мобилизации по разным странам, Россия больше не может тиражировать миф о «боевом народе». А блог «Плюралистическое мышление» вспоминает резню в Благовещенске, Цзяндуне, сталинскую зачистку китайцев и проводит параллель между референдумами и аннексией Тувы: «Урянхайский край, исторически являющийся китайской территорией, был оккупирован царской Россией в 1914 г. В 1921 г. с "помощью" Советского Союза на этой территории была создана Тувинская Народная Республика, которую Советский Союз признал как независимое государство. В 1944 г. Тувинская Республика неожиданно "приняла" декларацию с просьбой о присоединении к Советскому Союзу, и Верховный Совет СССР принял "очень трудное решение" удовлетворить "эту просьбу". Республика Тува была включена в состав СССР. Разве это не похоже на циничные действия Путина в последние два дня? (Не только в последние два дня, но и восемь лет назад, когда Россия аннексировала украинский Крым, она тоже использовала этот трюк – сначала побуждая Крым к независимости, а затем "приняв" "просьбу" Крыма о присоединении к России. Вот только ООН до сих пор не признала законность российской аннексии Крыма.) Тот же рецепт, который использовали великие державы, применяется к Украине сто лет спустя, так что нет ничего нового под солнцем, история всегда повторяется. Удивительно, но когда-то Россия таким же методом притесняла и унижала нас, а сегодня немалое количество людей не только не сочувствует давно притесняемой Россией Украине, а еще, прыгая от радости, кричит агрессору "браво" … … печаль! Некоторые всегда думают, что США – наш враг, а враг врага – наш друг. Людей с такой комичной логикой немало. Враг Америка или друг – уже другая тема, но кровавая история России – это боль, которую невозможно стереть».

  • Капитан Фалькас: заметки китайского преподавателя

    Восстание 1916 г. и бегство казахов в Китай Поводом к восстанию послужил царский указ 8 июля 1916 г. о мобилизации «инородческого» населения России в возрасте от 19 до 43 лет на тыловые работы. За этим приказом последовали следующие – о введении военного положения в Туркестанском крае, о запрещении продавать «инородцам» железнодорожные билеты и т.д. На Семиреченскую область была спущена разнарядка – 43000 чел. Должностные лица, полицейские и пр. от мобилизации были освобождены. Богачи за взятку отправляли вместо себя бедняков. Распространились слухи, что «тыловые работы» – это либо рытье окопов в зоне военных действий, либо и вовсе участие в них самих. По воспоминаниям Григория Бройдо, никаких разъяснений, чтобы успокоить население, не производилось. Было приказано составить списки и доставить людей. Некоторые полицейские поясняли о работе на фронте следующим образом: «Вот, дескать, лежат в окопах "наши", а через поле немцы. Друг в друга стреляют, – а вы между ними должны рыть канавы». В результате вспыхнуло восстание. Как вспоминал его участник Токау Хусаинов: «Большое собрание в ауле… Волостной управитель, сын полковника и владелец бесчисленных табунов Нуркеш Чорманов, увешанный медалями, читает список мобилизованных на тыловые работы… Возмущенные крики разгневанного народа слились в мощный гул, разнесшийся далеко по степи. Нуркеш дрогнул, побледнел и скрылся в юрте. …Нас было уже много. Из всех аулов волости скакали в Алгабас к зимовке Чорманова возмущенные молодые джигиты. Не прошло и двух дней, как здесь собралось уже несколько тысяч человек, вооруженных найза (копье), топорами, пиками. Мы захватили часть чормановских табунов, взяли в кольцо чормановскую зимовку, а вместе с ней и карательный отряд. Командир баянаульских карателей попытался взять нас хитростью. Он предложил нам обсудить порядок мобилизации и условия тыловых работ. Он говорил, что царь призывает нас на помощь, что помощь эта в наших же интересах, что, согласившись идти на фронт, мы станем защитниками родины. Но никакой родины у нас тогда не было и нам нечего было защищать. Убедившись, что разговоры бесполезны, каратели заговорили языком винтовок. Нас это не испугало. Мы понимали, что сила наша теперь во всенародном восстании, а для этого нужна связь со всеми волостями Каркаралы. Прошло не больше суток, как поскакали наши гонцы по всем волостям, начала прибывать помощь. Ехали бедняки, молодежь, старики, вооруженные палками, топорами и старыми ружьями, подходили отряды. …На сопке, где раскинулась богатая зимовка управ. Чорманова, укрепился карательный отряд. А кругом, насколько глаз охватит, — восставший народ. Временами разгорается перестрелка. Резкими, одинокими выстрелами отвечают джигиты на пальбу карателей». Восстание было жестоко подавлено, вырезались целые аулы. Часть казахов и киргизов спаслась бегством в Китай. Точных цифр жертв восстания не существует. Согласно данным Турара Рыскулова, в охваченных восстанием районах Семиреченской области из 83 854 кибиток осталось 31 789. То есть в результате карательных мер правительства и «чон уркуна» («большого исхода») в Китай убыль населения приблизительно составила 273 000 чел.

  • Капитан Фалькас: заметки китайского преподавателя

    Почему поражение России – это хорошо В связи с объявленной в России частичной мобилизацией писатель Вэй Чжоу разразился статьей, в которой пишет, что проведение референдумов знаменует переход от наступательных действий к оборонительным, и предрекает России поражение. Вот из нее отрывок: Минутное размышление делает очевидным: если бы битва действительно продвигалась успешно, Путину не было бы нужды переходить к мобилизации. С самого начала было ясно, что если не будет молниеносной войны, Россия проиграет. Но в то время как «обезглавливающий» стиль молниеносности основан на высокоразвитой, технологически емкой современной войне, нынешняя мобилизация дает лишь ощущение, что хотя наступил XXI в., как будто все еще ведется «мясорубка» по образцу жестокой войны начала XX в. Почему поражение России – это хорошо? Это означает не только подтверждение некоторых международных политических принципов и морали, установленных после Второй мировой, но и то, что Россия, не способная создавать угрозу для окружающих, с большей вероятностью сможет сформировать новый евразийский порядок. В войне за Фолклендские острова, войне в Персидском заливе, войне в Косово, войне в Украине Запад в основном предотвратил попытку одной страны изменить статус-кво силой и одержал моральную победу. Это сильно отличается от эпохи холодной войны, когда с всеобщего молчаливого согласия Индия аннексировала Гоа и Сикким, а Индонезия – Папуа и Восточный Тимор. Это происходит не только потому, что изменился мировой ландшафт, но и потому, что благодаря социальным медиа голая агрессия уже недопустима. Даже если эти политиканы в Европе не очень хотят помочь Украине, но их избиратели не согласны – это уже не то, что раньше, когда несколько политиков-реалистов могли совершить подковерную сделку. В то же время Украине повезло, что у нее есть такой президент, как Зеленский; если бы у власти остались те же олигархи, что и раньше, боюсь, было бы трудно мобилизовать моральный дух. Возможно, это говорит о том, что за чередой просчетов Путина стоит то, что его понимание политики все еще принадлежит ушедшей эпохе. На протяжении всей истории Россия стремилась решать вопросы силой. Прусский государь Фридрих Великий однажды сказал о русских: «Потребуются силы и способности всей Европы, чтобы удержать этих господ в пределах их границ». После опыта двух жестоких войн немецкие государственные деятели поняли, что Германия гораздо больше выиграет, чем потеряет, если по окончании войны удастся сформировать коалицию. Война неопровержимо доказала, что для Германии она утратила свою функцию политического инструмента. Каких бы кратковременных тактических побед ни добились военные, Германия не могла победить глобальную коалицию. В некотором смысле, нынешняя ситуация России – это проблема пережитков холодной войны. Ее принятие политической реальности кажется медленным, и, возможно, поражение подтолкнет ее к лучшему осознанию этого. Риск ее поражения также является предупреждением миру о том, что чрезмерное использование силы на самом деле не укрепляет, а напротив ослабляет. Держаться в тени и ждать своего часа – это, по крайней мере, более предпочтительный путь реальной политики. Я знаю, что многие люди в стране поддерживают Россию, и в моем окружении есть человек подобных взглядов, но когда я удивленно спросил его, он хитро улыбнулся: «Я поддерживаю Россию, чтобы сдержать Запад, боюсь только, что она падет слишком быстро». На самом деле, большая часть людей, будь то «за» или «против», в конечном счете, исходит из интересов своей собственной страны, разница лишь в том, что они считают благом для Китая. Такое крупное событие, как относительный упадок России, безусловно, будет иметь далеко идущие последствия для международной системы, но, по крайней мере на данный момент, оно может создать некоторые возможности для соседних стран, включая Китай – как в каламбуре одного моего друга: «Один кит падает, все рождается» (Каламбур заключается в том, что в оригинале выражения一鲸落,万物生 использован иероглиф 鲸 jīng – кит, автор заменил его на такой же по звучанию иероглиф 京– столица).

  • Реклама

  • Капитан Фалькас: заметки китайского преподавателя

    Судьба мобилизации Весной 1918 г. мой прадед Николай Ефимович Волков вернулся с Первой мировой, где служил командиром роты. Решив, что отвоевался, ушел в леса. В буквальном смысле – устроился на работу в глуши товарищем лесничего. Прабабушка моя, учительница русского языка Александра Николаевна Жуковская, в войну умерла от тифа. От нее остался малыш – мой будущий дед. Прадед зажил тихой жизнью отшельника и отца-одиночки. Но не тут-то было. Война настигла его вновь. Все бывшие офицеры царской армии были поставлены на учет. 29 июля вышел декрет Совнаркома о призыве офицеров, военных врачей и военных чиновников. Развернулась насильственная мобилизация офицеров и солдат. Она проходила в тяжелых условиях крестьянских мятежей. Население изо всех сил сопротивлялось призыву. Уже через несколько месяцев после возвращения, в октябре 1918 г., прадеда вызвали повесткой в военный комиссариат Красной Армии. 15 октября он прошел медкомиссию, был признан годным к строевой службе. И 21 октября отправлен на фронт, в артиллерию 11-й Нижегородской дивизии, весь командный состав которой был сформирован из мобилизованных офицеров старой армии. А что случилось дальше? Уже в первом же бою 14 ноября во время наступления, неожиданно и для красных и для белых, дивизия перебила своих комиссаров и в полном составе сдалась в плен белым. Главком Вацетис докладывал наверх, что потерял 10 тысяч человек состава при 35 орудиях. Мобилизованная дивизия, про которую за пару недель до того Вацетис сообщал, что она «сильная и могучая, крепко сплоченная, спаянная бодрым пролетарским духом и твердой внутренней революционной дисциплиной», в реальности просуществовала всего один день.

  • Капитан Фалькас: заметки китайского преподавателя

    До операций и после Колдун Каждый год мы отправляем старшекурсников на доучивание в Пензу, в тамошний университет. Прекрасное место, где бывший президент Анголы душ Сантуш нашел жену. Так я напутствую студентов перед отправкой. В этом году, несмотря на известную ситуацию, набрали группу. Есть у нас одна самая прогрессивная студентка. Прогрессивность ее заключается в том, что на занятия она вообще не ходит, а все время делает разные операции по увеличению. Уже увеличила глаза, нос, губы, грудь и боюсь думать, что еще. Сегодня вдруг выясняется, что самолет улетел без нее. Я уже забеспокоился – может, что случилось? И тут она неожиданно является в аудиторию. Кладет передо мной письмо об отказе от полета. «В чем дело?» – спрашиваю. «Колдун», – отвечает, потупя очи и покачивая новыми ресницами длиной с гусиное перо. «Какой еще колдун?» Выясняется, что пару-тройку дней назад, оправившись после очередной операции, она посетила колдуна, и тот нагадал, что лететь в Россию можно только в ноябре. И вот теперь я теряюсь в догадках – что такого в России случится в ноябре?!!

  • Капитан Фалькас: заметки китайского преподавателя

    Иностранцы - источник заразы Мудрый У Цзунью, главный эксперт по эпидемиологии Китайского центра по контролю заболеваний, дал 5 предложений по профилактике оспы обезьян: 1. Не вступайте в прямой контакт кожа-к-коже с иностранцами. 2. Не вступайте в прямой контакт кожа-к-коже с людьми, которые въехали в Китай в течение 3 недель. 3. Не вступайте в прямой контакт кожа-к-коже с незнакомцами. 4. Соблюдайте гигиену рук. 5. Используйте одноразовую бумажную накладку на сиденье унитаза в общественном туалете или протрите сиденье смоченным спиртом бумажным полотенцем или полотенцем, смоченным горячей водой.

  • Капитан Фалькас: заметки китайского преподавателя

    Основатели КПК Чэнь Дусю (1879 – 1942) и Ли Дачжао (1889 – 1927) Чэнь Дусю был профессором литературы и деканом факультета гуманитарных наук Пекинского университета. В 1929 г. исключен из партии за троцкизм. В последние годы жизни вернулся к либертарному социализму. Критиковал Советский Союз и КПК за «фашизм». Ли Дачжао – профессор политики, истории и экономики, директор библиотеки Пекинского университета. Повешен по приказу милитаристов Бэйянского правительства.

  • Капитан Фалькас: заметки китайского преподавателя

    Группы взаимопомощи «работа-учеба» Так называемые группы взаимопомощи «работа-учеба» были социальным экспериментом анархистов. Зимой 1919 г. под активным руководством Ван Гуанци общество «Молодой Китай» создало в Пекине, Шанхае, Гуанчжоу и других городах группы взаимопомощи «работа-учеба», где все жили вместе, отказавшись от частной собственности, по принципу «от каждого по способностям, каждому по потребностям», и совмещали работу с учебой. Анархисты очень серьезно отнеслись к этому эксперименту, полагая, что если число групп взаимопомощи «работа-учеба» вырастет до определенного уровня, они смогут оказать давление на капиталистов и затем преобразовать все общество. Однако эти идеалисты сразу же столкнулись с реальной проблемой: они не могли заработать деньги. Эти молодые люди со студенческим прошлым не могли обеспечить себя даже стиркой, открытием забегаловок и показом фильмов. Буквально через месяц они начали испытывать трудности, самая успешная группа взаимопомощи «работа-учеба» просуществовала не более года, прежде чем канула в лету. Для тогдашних анархистов этот удар оказался особенно тяжелым, потому что они возлагали на свой проект слишком большие надежды. Они посчитали, что виноват не их идеализм, а общество в целом, и что для преобразования всего общества необходимо преобразовать его экономическую организацию и систему производства. Это требовало революции. 23 марта 1920 г., в ту ночь, когда распалась первая группа взаимопомощи «работа-учеба», Ли Дачжао, на которого это сильно повлияло, отправил письмо Чэнь Дусю. Он писал: «Я считаю, что это фундаментальная ошибка – иметь в городе группу «работа-учеба» и организовывать совместное производство. Земля и арендная плата в городе настолько дороги, как мы можем полагаться на зарплату, которую капиталисты платят рабочим, и на деньги от мелкого бизнеса, чтобы поддерживать жизнь, состоящую из полдня учебы и полдня работы? Я думаю, если эти группы хотят сохраниться, им лучше придерживаться чистой доктрины работы-учебы, без лозунга новой жизни». Иными словами, движение взаимопомощи «работа-учеба» не могло стать «зародышем нового общества», его влияние на преобразование старого общества было крайне слабым и незначительным. Восемь дней спустя, 31 марта, Ли Дачжао основал Общество марксистских исследований при Пекинском университете и обратил свой взгляд на Советскую Россию. Этот момент также описан в статье другого члена группы взаимопомощи «работа-учеба» Ши Цуньтуна: «Из эксперимента группы взаимопомощи мы можем извлечь два важных урока: (1) Чтобы преобразовать общество, мы должны стремиться к преобразованию его с корнем, преобразование лишь ветвей и листьев абсолютно бесполезно. (2) Прежде чем общество не будет коренным образом преобразовано, нельзя экспериментировать с новой жизнью. Будь то группы взаимопомощи «работа-учеба» или новые деревни. … Есть только один путь, чтобы устранить эти препятствия для экспериментов с новой жизнью – объединить все человечество в революции»! Поэтому историк Чэнь Юнфа делает такой вывод: по мнению первой группы коммунистической молодежи Китая, «свержение этих старых и темных сил (поддерживающих старый экономический уклад) будет неизбежно кровавым и насильственным, и поэтому его не следует избегать. Исходя из подобной логики, марксизм-ленинизм, который первоначально отвергался анархистами или социалистами, потому что он выступал за насильственную революцию и кровавую борьбу, а также диктатуру пролетариата, больше не вызывал возражений». На ежегодном собрании общества «Молодой Китай» в Нанкине в июле 1921 г. Ван Гуанци говорил спокойно, но жестко: «Дух Общества – выступать за общественную деятельность и противостоять политической деятельности… Любого, кто отступит от этого духа, попросят покинуть Общество за действия, противоречащие его целям». Однако в глубине души он чувствовал, что расставание с этой группой членов общества, уверовавших в коммунизм, уже неизбежно.

  • Капитан Фалькас: заметки китайского преподавателя

    Анархизм коммунистов (продолжение) В 1910-х гг. среди китайской интеллектуальной элиты самой популярной социалистической идеологией был анархизм. Анархизм понимался ими как гармоничное общество свободных людей, добровольно объединившихся на основе взаимопомощи, самоуправления и антиавторитаризма. Анархизм был настолько влиятельным, что не только основатель общества «Молодой Китай» Ван Гуанци был убежденным анархистом, но и многие из будущих создателей Коммунистической партии, включая Ли Дачжао, Юнь Дайина и Ли Да верили в анархизм, и даже сам Мао Цзэдун был поклонником анархизма. Согласно некоторым исследованиям, по меньшей мере 22 из 50 с лишним делегатов 1-го съезда Коммунистической партии были последователями анархизма. В те годы именно страстная вера в анархизм и прекрасные мечты о будущем привели к объединению Ван Гуанци и Ли Дачжао и созданию ими общества «Молодой Китай». Но уже зимой 1918 г. Ван Гуанци почувствовал, что Ли Дачжао начинает «поворачивать влево», и что он постепенно начинает рассматривать советскую революцию под руководством Ленина как верный путь к воплощению их мечтаний о мировой гармонии. Первоначально, в соответствии с соглашением общества «Молодой Китай», они собрались, чтобы «поднимать дух молодежи», «изучать истинное знание», «развивать общественные начинания», «менять отсталые нравы», основываясь на принципе неучастия в текущей политической деятельности. Одним из правил для членов организации был запрет – помимо азартных игр и посещения проституток – на «участие в политических партиях», чтобы они могли сосредоточиться на изучении истинных знаний. Но разве можно было ожидать от такого пылкого интеллектуала, как Ли Дачжао, изучавшего заимствованные с Запада доктрины с целью решения китайских проблем, что он останется в стороне от большой политики? Те, кто лично знал Ли Дачжао, описывали его как «честного, скромного и тихого», «в меру интеллигентного, в меру простого и даже несколько заурядного», но сквозь его тексты прорывалась бушующая страсть, и это был его истинный дух. В качестве примера можно привести перемену взглядов другого основателя китайской коммунистической партии, Чэнь Дусю. Когда в конце 1918 г. закончилась Первая мировая война и президент США Вильсон выдвинул 14 пунктов, обещая миру новый послевоенный порядок, в котором все нации будут равны, а насилие и власть будут заменены свободой, правами человека и справедливостью, Чэнь Дусю, как и вся китайская интеллигенция того времени, был в восторге, полагая, что справедливость восторжествует над силой, и восхвалял Вильсона как «первого хорошего человека в мире». Но когда через несколько месяцев пришли новости о Парижской мирной конференции и китайцы обнаружили, что их интересы были преданы, а Циндао, принадлежавший Германии, был передан японцам, Чэнь Дусю стал обличать Вильсона как обманщика и пустобреха. Историк Чэнь Юнфа писал об этом периоде: «Вернувшись от глубоких ожиданий к уродливой реальности дипломатии, большинство китайских интеллектуалов, таких, как Чэнь Дусю, легко приняли различные социалистические теории, критикующие империализм и капиталистические страны». С другой стороны, интеллектуалы считали, что тогдашнее Бэйянское правительство было предательским и должно быть свергнуто. «Сначала они думали, что Октябрьская революция была не более чем заменой одного насилия на другое, и этот кровавый террор нельзя брать за образец, но теперь им в голову пришли следующие сомнения: "Разве прогнившее самодержавие в России рухнуло бы сам собой, если бы советская коммунистическая партия не прибегла к насилию? Если бы советская компартия не установила диктатуру, смогло бы новое правительство легко устоять и остаться непоколебимым перед лицом внутренней оппозиции капиталистов и внешней вооруженной интервенции стран Антанты?” Китайские интеллектуалы начали пересматривать свое понимание Октябрьской революции», – пишет Чэнь Юнфа. Провал групп взаимопомощи «работа-учеба» был еще одним фактором, способствовавшим превращению этих анархистов в коммунистов.

  • Капитан Фалькас: заметки китайского преподавателя

    Гулоу Опять выдались свободные дни, теперь – после тулоу («земляные дома») – поехал в гулоу («барабанные дома») кам-суйского народа дун провинции Гуйчжоу. Если у нас было принято звонить в колокола, то тут били в барабаны. Так что гулоу – это что-то вроде наших колоколен. В деревне Чжаосин, где я остановился, их пять. Все башни сделаны без единого гвоздя, каждая посвящена определенной добродетели: доброжелательности, праведности, мудрости, вежливости и верности. Дуны довольно долго сопротивлялись экспансии ханьцев. В 1853 г. цинское правительство в очередной раз усилило свой гарнизон в этом районе, чтобы подавить революцию тайпинов, и увеличило и без того чрезмерные налоги. В то время в течение нескольких лет происходили стихийные бедствия, поля не давали урожая, поэтому в деревнях закончились продукты. Лу Даюн, старейшина деревни Чжаосин, собрал людей у одной из барабанных башен и предложил составить петицию в префектуру Липин о снижении полевого налога. Однако правительство не снизило налоги, а вместо этого послало дополнительные войска для сбора продовольствия, что вынудило другого жителя деревни, Лу Даханя, возглавить крестьянское восстание против цинского правительства. Оно длилось 21 год. Некоторые из повстанцев были настолько отчаянными, что убивали своих жен и детей, прежде чем присоединиться к восстанию, таким образом сжигая за собой все мосты. Повстанцы захватили столицу провинции Гуйян и убили губернатора. После подавления восстания тайпинов цинская армия разгромила одну за другой повстанческие армии народов мяо, дун, буи, шуй и пр. Жертвами восстания стали несколько миллионов человек. В результате большинство районов Гуйчжоу обезлюдели, сельскохозяйственные угодья заросли, города были разрушены, что привело к миграции многих представителей мяо, дунов и других народностей во Вьетнам и Лаос.

  • Капитан Фалькас: заметки китайского преподавателя

    Анархизм Мао Цзэдуна Капитан Фалькас: заметки китайского преподавателя 9 сентября 1976 г. скончался председатель Мао  10 октября 1911 г. вспыхнула Синьхайская революция, свергнувшая феодальное правление династии Цин, положившая конец тысячелетнему феодальному самодержавию в Китае и установившая знамя демократической республики. Но это не дало Китаю новую жизнь. Япония заставила Китай принять «Двадцать одно требование», Юань Шикай провозгласил себя императором, монархисты учинили путч, а различные милитаристы вели повсюду междоусобные войны. Мрачная действительность пробудила Мао Цзэдуна от замешательства, и он начал искать новый выход.  «Движение за новую культуру», возникшее в 1915 г., положило начало тенденции интеллектуального освобождения в китайском обществе, и в Китай проникли различные течения общественной мысли. Анархизм был принят многими интеллектуалами, включая Мао Цзэдуна, поскольку он распространился раньше, чем марксизм, и был более социально обоснован в Китае того времени. Грезя об анархизме, во второй половине 1918 г. Мао Цзэдун вместе с Цай Хэсэнем и другими товарищами начал попытки создания в провинции Хунань учебно-производственной «новой деревни», основанной на равенстве и братстве. Мао думал, что в этой «новой деревне» будут построены различные общественные объекты, студенты будут совмещать работу с учебой, получая новое образование. Новые студенты будут создавать новые семьи; вместе эти новые семьи создадут новое общество; и путем соединения этих новых обществ в одно целое страна будет преобразована в большую идеальную «новую деревню». После долгой личной практики Мао понял, что в суровой политической обстановке Хунани этот замечательный утопический проект может оставаться лишь несбыточной мечтой, которую невозможно реализовать. Но он не отступил от поставленной цели, а решил добиваться ее же, но другим путем.  После изгнания хунаньского военачальника Чжан Цзинъяо в 1920 г. Мао посчитал, что в Хунани, освобожденной от власти бэйянской группировки, сложились предпосылки для полного преобразования. Однако он полагал, что условия для революции еще не созданы, и пока что следует организовать только «Хунаньское самоуправление», а Народное учредительное собрание разработает «провинциальную конституцию» и учредит «Хунаньскую республику». Мао Цзэдун предусматривал отмену правления милитаристов и установление подлинно народного правительства; создание собственных банков, собственной промышленности и собственного образования; совершенствование органов уездного и волостного самоуправления, создание профсоюзов и крестьянских объединений; обеспечение прав народа на свободу собраний, союзов, слова и печати. По своему содержанию план «Хунаньского самоуправления» был фактически расширенной копией эксперимента Мао по созданию «новой деревни». Чтобы оказать давление на тогдашних правителей Хунани, Мао Цзэдун в октябре 1920 г. организовал марш движения «Хунаньское самоуправление», в котором приняли участие более 20 000 человек, и сам составил его петицию. Губернатор провинции Хунань Тань Янькай категорически отверг содержание петиции. В то время Мао Цзэдун и другие едва не подверглись репрессиям со стороны правительства Тань Янькая и Чжао Хэнти, потому что во время шествия был сорван флаг со здания Хунаньского провинциального совета. Попыткам добиваться самоуправления с помощью мирных петиций был положен конец. После того, как движение за автономию Хунани потерпело поражение, произошел постепенный отход Мао от анархизма к марксизму, в свой собственный вариант которого он принес кое-что и из ранних анархистских идей.

  • Капитан Фалькас: заметки китайского преподавателя

    Тулоу Побывал в нескольких гуандунских тулоу («земляной дом») – круглых домах-крепостях, построенных мигрантами из народа хакка. В одном таком доме могло жить до 800 человек из одного родового клана. Возводились они в основном в период XII-XX вв., большинство до сих пор обитаемы. В отличие от многих других жилищ по всему миру, архитектура которых иллюстрирует социальную иерархию, тулоу – это модель общинного жилья для равных. Все комнаты одинакового размера, из одинакового материала, с одинаковой внешней отделкой, одинаковым стилем окон и дверей. Маленькая семья владела вертикальным отсеком от первого до последнего этажа, в то время как большая семья – двумя или тремя вертикальными отсеками. Помимо самого здания, многие объекты, такие как колодцы, церемониальный зал, ванные комнаты и оружие всегда были общей собственностью. Даже окружающая земля и сельскохозяйственные угодья, фруктовые деревья и т.д. были общими. Жители тулоу вели совместное хозяйство. Общественные обязанности, такие как организация праздников, уборка общественных мест, открытие и закрытие входных ворот и т.д., возлагались на каждую семью на основе ротации. Все ветви родового клана имели одну крышу, что символизировало его единство и защиту. Дома семей выходили на центральный родовой зал, символизируя поклонение предкам и солидарность клана. Когда клан разрастался, жилище расширялось по радиусу, либо добавлялось еще одно внешнее концентрическое кольцо, либо рядом строился еще один тулоу, образуя кластер, чтобы клан оставался вместе.

  • Капитан Фалькас: заметки китайского преподавателя

    Дом, в котором жил Бородин. Я набрел на него в одну из своих прогулок по городу Ленин Кантона Не все знают, что правой рукой создателя Китайской Республики Сунь Ятсена был советский революционер Михаил Бородин. Как пишут сами китайцы, Бородин принес в Гуанчжоу глоток свежего воздуха. Его стиль был заразителен для окружающих слушателей. Его слава разнеслась по всему Дальнему Востоку. Революционеры называли его «Лениным» Кантона. Шанхайская концессия заявляла, что он был «красным зверем» «красной столицы». Западные комментаторы говорили, что в Гуандуне он повторяет историю русской революции. В первые месяцы после смерти Сунь Ятсена Бородин стал главной фигурой во власти в Кантоне. Внешне все решения принимались несколькими лидерами Гоминьдана, но в действительности последнее слово оставалось за Бородиным. Его власть и влияние в Кантоне были в расцвете. Верхние этажи его резиденции были всегда забиты министрами кантонского правительства, членами исполкома ЦК Гоминьдана и китайскими коммунистами; внизу хлопотали переводчики: китайские документы переводили на английский или русский, английские или русские инструкции переводили на китайский. Печатные станки работали круглосуточно, оттуда выходили всевозможные материалы, отчеты и директивы. Бородин фактически стал мозгом Центрального комитета Гоминьдана. На решающей встрече Бородин сделал важнейшее предложение: сформировать специальный комитет с Ван Цзинвэем, Сюй Чунчжи и Чан Кайши, наделенный всеми политическими, военными и полицейскими полномочиями, для объявления военного положения и захвата военной власти. Революционный ящик китайской Пандоры впервые открыл Бородин…

  • Капитан Фалькас: заметки китайского преподавателя

    У нас для вас есть отличная новость: следующая книга живущего сейчас в Китае анархиста Ильи Фальковского выйдет в нашем издательстве. Илья не нуждается в особенном представлении, ведь многим из вас он наверняка известен как автор мощнейшего сборника интервью с антифа-активистами «Дать 3,14зды» и соавтор (вместе с Александром Литым) признанной экстремистской книги о приморских партизанах «Ударные отряды против Путина», рэп-музыкант, прозаик и участник веселой арт-группы ПГ. Новая книга Ильи будет посвящена притеснению в Китае уйгуров: тюркоязычного мусульманского этнического меньшинства, живущего в регионе Синьцзян. В большом интервью журналу НОЖ Илья рассказывает о бытовом расизме в Китае, цензуре, отношении к русским и том, почему он вообще решил заняться темой уйгуров: «Мне в целом интересны малые народы, интересно, насколько и как они сохранили свою инаковость, пока государство пытается инаковость сделать тождественностью. В том числе сейчас мне интересна и собственная инаковость, ведь здесь и я стал неким чужим, другим. В 2020-м я долго был в России, потому что у меня болел отец. Я увидел много равнодушия к чужим людям. А сейчас оно вспыхнуло патриотизмом. И в Китае национал-патриотизм тоже очень силен. Сейчас он оборачивается такими же неприязнью и равнодушием к чужим, как я видел в России <...> Если ты очень любишь государство, то не любишь мигрантов. Мне интересно посмотреть на эту антитезу, на противоречие эмпатии к власти и отсутствия эмпатии к человеку».

  • Капитан Фалькас: заметки китайского преподавателя

    «Государство пытается инаковость сделать тождественностью». Писатель Илья Фальковский — о том, каково приходится мусульманам в Китае

    Сегодня иностранцу в Китае сложно даже заселиться в гостиницу, а простые китайцы видят в иммигрантах прежде всего источник ковида. Что же тогда происходит с местными меньшинствами?

    Нож

  • Реклама

  • Капитан Фалькас: заметки китайского преподавателя

    Загадка Жэнь Фучэня Капитан Фалькас: заметки китайского преподавателя Жэнь Фучэнь – легендарная личность. «Первый большевик Китая», но в то же время начальник патруля полицейского управления провинции Хэйлунцзян, а затем директор налогового бюро Харбина. Командир «Красных орлов» – китайского полка Красной армии, в 1918 г. погибший в бою с белогвардейцами на Урале.  Согласно красивой легенде, еще в 1908 г., работая преподавателем китайского языка в школе для российских офицеров Заамурского округа Пограничной стражи в Харбине, Жэнь вступил в РСДРП(б) и занимался революционной деятельностью. Царским властям вскоре стало известно об этом. Однако, поскольку он был офицером полиции и имел определенные связи с некоторыми высокопоставленными представителями китайских властей в Харбине, принимать против него меры было неудобно. Поэтому они тайно подкупили китайского бандита, чтобы тот спрятался за дверью и неожиданно выстрелил, пока Жэнь принимал ванну. Жэнь Фучэнь был ранен в грудь, а его правая ладонь пробита насквозь. Тяжело раненный, он сохранил присутствие духа и открыл ответный огонь с левой руки. Бандит обратился в бегство. Российские власти попытались продолжить преследование Жэня, пока тот восстанавливался после ранений в железнодорожной больнице. Его жена за ночь сшила белый халат, купила большую маску, переоделась медсестрой и в полдень следующего дня, пока русские медсестры ели, сбежала из больницы с мужем на спине.  Жэнь Фучэня упоминает в своих воспоминаниях А. П. Селенгин. Он пишет, что ещё до революции Жэнь был представителем китайских рабочих на Алапаевском заводе. «Главным над ними, уполномоченным от китайской и русской буржуазии, был военный человек по имени Жен Фучен. Он поселился со своей семьей в доме моего отца по улице Рукуйской, ныне Володарского». Комментируя это, современный историк М.С.Каменских задается вопросом: «Более того, именно Жен Фучен помогал российским чиновникам в подавлении Алапаевского бунта китайцев, самого известного в советской литературе восстания китайцев на Урале. Факт, что китайцами в войну командовал тот же человек, что контролировал их работу до войны, выглядит довольно странным. Можно предположить, что для китайцев классовый подход не играл первостепенной роли при определении врагов и союзников. Скорее всего, на первом месте для них был принцип национальной принадлежности».  Я решил обратиться к китайским материалам. Согласно китайским источникам, в то время под руководством Жэнь Фучэня находилась команда численностью около 1800 человек, все они были рабочими, которые оказались в ловушке на Южном Урале после того, как сообщение по Сибирской железной дороге было прервано. Первоначально они собирались пройти пешком через степи Казахстана, а затем по древней дороге в Синьцзян. Привлечь на свою сторону эту группу хотели и Красная Армия, и белогвардейцы. В конце концов, именно посланцы Блюхера уговорили их вступить в Красную Армию. То есть участие людей Жэня в Красной Армии было не предопределено его якобы большевистским прошлым, а оказалось довольно случайным результатом торга.  Утром 29 ноября 1918 г. белые войска окружили станцию Выя, где в теплом воинском поезде расположились на отдых бойцы Жэнь Фучэня. Местный богатый крестьянин провел белых через болото. На меховые шапки они нацепили такие же красные ленты, как и бойцы китайского полка, обманув внимание их часовых. Приблизившись вплотную, белые открыли яростный огонь из пулеметов. Так полег почти весь китайский полк. Жэнь Фучэнь был заколот в тамбуре вагона.

  • Капитан Фалькас: заметки китайского преподавателя

    Надбавки за науку Самый богатый человек Гонконга 94-летний Ли Цзячэн совместно с Университетом Шаньтоу открыл у нас в провинции филиал израильского Техниона. Начальники – китайцы с израильтянами. Сотрудники отовсюду – поляки, финны, аргентинцы, пакистанцы, американцы, мексиканцы, индийцы, русские… Среди них даже оказались три моих одношкольника-математика по разным школам, приехавшие из разных стран. Наведался к ним на разведку. Спрашиваю: «А что вас сюда занесло?» – «Как что? – отвечают. – Бабки. Надбавки». Тут же вспомнилось, как в далекой юности я валил лес с бывшими зеками «химиками» зимой под Кандалакшей. Они тогда мечтали о чудесных надбавках, положенных за работу в Заполярье. И вот теперь Китай стал для ученых таким далеким и климатически тяжелым, но денежным раем. Приезжий профессор-визитер по статусу приравнивается к академическому лидеру Университета Шаньтоу. Зарплата у такого лидера – больше 100 000 юаней в месяц, то есть около миллиона рублей. Какие зарплаты у ученых в России, говорить не буду – и так всем известно. Это что же тогда получается. Китай приглашает чужих ученых на работу и платит им несусветные деньги. А Россия в это время сажает в Лефортово своих собственных ученых – за шпионаж в пользу Китая (Колкер, Маслов, Шиплюк). Я как заядлый анархист, конечно, супротив любой науки. Вся она так или иначе работает на государство и войну. Но возникает вопрос. В этой игре – чья карта бита?

  • Капитан Фалькас: заметки китайского преподавателя

    Гуанчжоу – колыбель политической философии Капитан Фалькас: заметки китайского преподавателя Отрывок из текста Чэнь Чуня  Этот текст заинтересовал меня двумя аспектами. Во-первых, речь в нем идет о том, что мой родной Гуанчжоу снова становится центром вольномыслия, как и 100 лет назад, когда в нем зачиналось революционное движение. А во-вторых, симпатией автора к хорошим ребятам-активистам из нашего городского кружка чтения.  …Мой друг сказал, что с 2018 г. подавляется не только христианство, но даже местные религии. До этого государство в основном поддерживало местные религии, политически и материально, но после «инцидента Сюэчэна» в 2018 году (тогда настоятель пекинского храма Ши Сюэчэн был обвинен в сексуальных домогательствах к ученицам) некоторые высшие руководители почувствовали, что эти местные религии бесполезны, поэтому они просто ударили по всем ним вместе. Я сказал, что этот повод, хоть и был для меня неожиданным, соответствует логике развития режима: он не допустит, чтобы группы, организованные выше определенного уровня, существовали вне его контроля. После 2018 г. я также узнал от людей во властных структурах, что распространенные среди китайцев клановые объединения с одной фамилией тоже рассматриваются ими как дестабилизирующий фактор, которому нельзя позволить процветать.  По словам друга, самой смешной из этих групп, которые изначально считали себя союзниками системы, были так называемые «материковые неоконфуцианцы». Поскольку они постоянно выступали за «возвращение к Кан Ювэю» (1858 – 1927, философ и реформатор) на своих конференциях и в статьях и называли себя «партией Кана» (конечно, тоже были люди, называвшие себя «партией Цяня» – сторонники Цянь Му [1895 – 1990, историк, представитель постконфуцианства]), материковые неоконфуцианцы наконец-то привлекли внимание высших властей и были признаны «преследующими политические цели». В результате одна из их баз, журнал «Тяньфу Синьлунь», был исключен из «Китайского индекса социальных наук». Некоторые их представители в Шанхае в течение нескольких лет не могли вести занятия и руководить студентами. Это совпадает с одной статьей, которую я недавно писал. За прошедшее десятилетие не только либерализм был полностью заклеймен позором, но вместе с ним замолчала и государственническая наука. Если режим мало доверяет чрезмерно организованным группам, то он также недоверчив и к интеллектуалам, независимо от того, критикуете вы его или поддерживаете. Это хорошо иллюстрирует изречение Дун Чжуншу (179 – 104 до н.э., конфуцианский философ, предавший конфуцианству характер государственной идеологии): «Народ склоняется перед правителем, правитель склоняется перед волей неба», означающее, что быть на стороне «правителя» – значит желать, чтобы «правитель» действовал в соответствии со своим собственным «дао». Как мог «правитель» этого не видеть? Более того, интеллектуалы хотели таким образом взять под контроль интерпретацию идеологии, что никак не устраивало режим.  Из групп, подавляемых в последние годы, я больше всего сочувствую «активистской» молодежи. Я начал обращать внимание на «молодых феминисток-активисток», когда в 2015 г. была арестована «феминистская пятерка» (группа из пяти китайских феминисток, арестованных в Пекине 6 марта 2015 г. за планирование акции протеста против сексуальных домогательств в общественном транспорте; в состав квинтета входят Ли Майцзы, У Жунжун, Чжэн Чужань, Вэй Тинтин и Ван Мань), но только в начале 2018 г., когда инцидент в Гуангунском читальном клубе (имеется в виду задержание и преследование восьми участников студенческого кружка при Гуандунском технологическом университете – сокр. назв. Гуангун) вызвал широкую солидарность в интеллектуальном сообществе, я узнал о «левой молодежи» или «маоистской левой молодежи» и изучил их отличия от «старых левых» и «новых левых». В том году я написал статью «Духовная г... View original post