Анархизм коммунистов (продолжение) В 1910-х гг. среди китайской интеллектуальной элиты самой популярной социалистической идеологией был анархизм. Анархизм понимался ими как гармоничное общество свободных людей, добровольно объединившихся на основе взаимопомощи, самоуправления и антиавторитаризма. Анархизм был настолько влиятельным, что не только основатель общества «Молодой Китай» Ван Гуанци был убежденным анархистом, но и многие из будущих создателей Коммунистической партии, включая Ли Дачжао, Юнь Дайина и Ли Да верили в анархизм, и даже сам Мао Цзэдун был поклонником анархизма. Согласно некоторым исследованиям, по меньшей мере 22 из 50 с лишним делегатов 1-го съезда Коммунистической партии были последователями анархизма. В те годы именно страстная вера в анархизм и прекрасные мечты о будущем привели к объединению Ван Гуанци и Ли Дачжао и созданию ими общества «Молодой Китай». Но уже зимой 1918 г. Ван Гуанци почувствовал, что Ли Дачжао начинает «поворачивать влево», и что он постепенно начинает рассматривать советскую революцию под руководством Ленина как верный путь к воплощению их мечтаний о мировой гармонии. Первоначально, в соответствии с соглашением общества «Молодой Китай», они собрались, чтобы «поднимать дух молодежи», «изучать истинное знание», «развивать общественные начинания», «менять отсталые нравы», основываясь на принципе неучастия в текущей политической деятельности. Одним из правил для членов организации был запрет – помимо азартных игр и посещения проституток – на «участие в политических партиях», чтобы они могли сосредоточиться на изучении истинных знаний. Но разве можно было ожидать от такого пылкого интеллектуала, как Ли Дачжао, изучавшего заимствованные с Запада доктрины с целью решения китайских проблем, что он останется в стороне от большой политики? Те, кто лично знал Ли Дачжао, описывали его как «честного, скромного и тихого», «в меру интеллигентного, в меру простого и даже несколько заурядного», но сквозь его тексты прорывалась бушующая страсть, и это был его истинный дух. В качестве примера можно привести перемену взглядов другого основателя китайской коммунистической партии, Чэнь Дусю. Когда в конце 1918 г. закончилась Первая мировая война и президент США Вильсон выдвинул 14 пунктов, обещая миру новый послевоенный порядок, в котором все нации будут равны, а насилие и власть будут заменены свободой, правами человека и справедливостью, Чэнь Дусю, как и вся китайская интеллигенция того времени, был в восторге, полагая, что справедливость восторжествует над силой, и восхвалял Вильсона как «первого хорошего человека в мире». Но когда через несколько месяцев пришли новости о Парижской мирной конференции и китайцы обнаружили, что их интересы были преданы, а Циндао, принадлежавший Германии, был передан японцам, Чэнь Дусю стал обличать Вильсона как обманщика и пустобреха. Историк Чэнь Юнфа писал об этом периоде: «Вернувшись от глубоких ожиданий к уродливой реальности дипломатии, большинство китайских интеллектуалов, таких, как Чэнь Дусю, легко приняли различные социалистические теории, критикующие империализм и капиталистические страны». С другой стороны, интеллектуалы считали, что тогдашнее Бэйянское правительство было предательским и должно быть свергнуто. «Сначала они думали, что Октябрьская революция была не более чем заменой одного насилия на другое, и этот кровавый террор нельзя брать за образец, но теперь им в голову пришли следующие сомнения: "Разве прогнившее самодержавие в России рухнуло бы сам собой, если бы советская коммунистическая партия не прибегла к насилию? Если бы советская компартия не установила диктатуру, смогло бы новое правительство легко устоять и остаться непоколебимым перед лицом внутренней оппозиции капиталистов и внешней вооруженной интервенции стран Антанты?” Китайские интеллектуалы начали пересматривать свое понимание Октябрьской революции», – пишет Чэнь Юнфа. Провал групп взаимопомощи «работа-учеба» был еще одним фактором, способствовавшим превращению этих анархистов в коммунистов.