paradox _friends. Страница 14

Призрак деприватизации бродит по России.

Задержание гендиректора «ТГК-2» Надежды Пинигиной и очередная, теперь -- производственная, авария на объекте «Норникеля» -- события, безусловно, разного порядка и разной степени детерминированности.
Но оба инцидента напрямую затрагивают собственников, чья легитимность совсем недавно уже была поставлена под сомнение.

Правда, у совладельца «ТГК-2» Дмитрия Пяткина отобрали «Башкирскую содовую компанию».
А Владимир Потанин «отделался» рекордным многомиллиардным штрафом, причём из корпоративной, а не личной, «кассы».

Тем не менее, новый норильский инцидент, к тому же отягощённый человеческими жертвами, неизбежно реанимирует антипотанинские выпады деприватизаторов.
При этом репутационные риски при их отражении (прежде всего – для Кремля) будут намного выше.

С другой стороны, Потанина роднит с Пяткиным принадлежность к позднесоветской партхозноменклатуре.
Точнее – к той её части, которая обладала достаточным чутьём и ресурсами, чтобы не просто пережить развал Системы, но и обеспечить себя постсоветскими профитами.
В этом смысле выбор соответствующих жертв для сравнительно честного отъёма активов может стать ещё и предупреждением тем нынешним элитариям, которые не имеют «приватизационных» грехов и убеждены в своей подготовленности к любым «транзитным» исходам.

Вслед за спиртным биржу заинтересовали конфеты.
Акции «Красного Октября» продемонстрировали темпы роста, вполне сопоставимые с дневными «белужьими».

Владельца крупнейшей кондитерской фабрики Артёма Кузнецова с хозяином «Белуга групп» Александром Мечетиным роднит то, что оба пару лет назад фигурировали в списках обладателей мальтийских «золотых паспортов».
А как раз на этой неделе Госдума ратифицировала новое налоговое соглашение, – проще говоря, отмену СИДН, -- с Мальтой

Интересно – не является ли раздутие стоимости рублёвого актива инструментом для обнуления фискальных потерь при вынужденной репатриации капитала основным собственником?

Если «Абрау Дюрсо» оказалось в биржевых фаворитах после путинской оговорки про возможность «винодельческого транзита», то в кратном взлёте акций «Белуга групп» сложно не усматривать inside trading.

Версия о том, что у американских reddit-инвесторов появились последователи в России, слишком романтична, чтобы оказаться рабочей.
Благо, «Белугу», в отличие от GameStop, никто из «акул Воздвиженки» ранее не шортил.
Зато вероятность, что её основатель Александр Мечетин решил (или решит) объединиться с Борисом Титовым не только на «партийной» ниве, -- совсем ненулевая.

В декабрьском интервью «Коммерсанту» Мечетин утверждал, что «стратегия компании — это стремиться к лидирующим позициям не в водочном бизнесе, а в бизнесе, связанном с производством и дистрибуцией алкогольных продуктов самого широкого спектра, и крепких напитков, и вина».
И что «Россия все еще воспринимается как водочная страна, но в литрах здесь уже потребляется больше вина, чем водки».

Эти слова вполне можно истолковать как закамуфлированную оферту владельцам «Абрау».
В январе Титов получил не только значительный плюс к капитализации, но и защиту от попыток недружественного поглощения в виде «опциона» на трудоустройство самого влиятельного в стране «специалиста в области права».
Но теперь переговорные позиции Мечетина укрепляет биржа.

Отсюда, впрочем, не следует однозначного вывода о его неминуемой победе.
Биржевой хайп получается слишком громкий, а сам бизнес – слишком политически значимым, чтобы к «битве виноделов» не подключились игроки, вроде Кесаева или Ротенберга.

С арестом кикбоксёра Саида Асадулаева, участника нашумевшей перестрелки возле башни «Око», количество «приветов» Гавриилу Юшваеву достигает критической массы.
При том, что два юшваевских охранника уже оказались на скамье подсудимых в прошлом году.
А «под ёлочку» бывшие сослуживцы арестовали следователя СКР Левона Агаджаняна, с подачи которого основными фигурантами дела о стрельбе в небоскрёбе чуть было не стали бойцы «росгвардейского» ЧОПа.

Прессинг Юшваева может быть обусловлен не только защитой чести золотовского мундира.
Особенно, если принять во внимание причастность бизнесмена к двум высокомаржинальным IT-проектам – к Ozon (через Евтушенкова и Якобашвили) и Wildberries (через Павла Тё).

Волож и Греф становятся такими же «столпами суверенитета», какими во времена «энергетической сверхдержавности» были Миллер и Сечин.

Главу «Сбера» и, тем более, основателя «Яндекса» не назовёшь государевыми слугами без страха и упрёка.
Но без соответствующей «крыши» они рискуют быть съеденными американскими или китайскими IT-гигантами.
С другой стороны, политико-медийная конфронтация с глобальным «технологическим олигархатом» вынуждает Кремль (и это фактически признал Путин на встрече с главными редакторами) выращивать и пестовать свой собственный.

Но такое партнёрство будет равноправным и устойчивым лишь до тех пор, пока на российском цифровом Олимпе двоевластие.
Превращение олигополии в монополию сделает государство заложником последней. Поэтому Кремль будет стараться раздавать «Яндексу» и «Сберу» равное количество «серёг» (так же, как это происходит с «Газпромом» и «Роснефтью»).
А появление третьего игрока, равновесного первым двум, обернётся потерей эксклюзивности и, следовательно, неприкосновенности для Грефа или Воложа.

В этом смысле «кандидаты в высшую лигу», вроде Бакальчук или Дурова (хотя ему проще – его «экосистема» более интернациональна), рискуют так и остаться в нынешнем, «переходном», статусе.
Их рост ограничен размерами и аппетитами «Яндекса» и «Сбера».
И чем чаще цифровым олигополистам придётся «бить по голове» Wildberries и Telegram (в России)– тем скорее они будут перекладывать издержки на потребителей.
Либо – обделять своих инвесторов и патронов, среди которых немало «теневых элитариев», подобных Гавриилу Юшваеву или Сергею Цою.

Оба сценария делают «ставку на цифру» не такой беспроигрышной, как кажется.

Соцфонды – ключевой инструмент перераспределения национального дохода.

Поэтому любая их реформа по факту становится политическим действием, пусть даже формально она представляется всего лишь как очередной шаг по оптимизации госуправления.
И тем более объединение соцфондов выходит за рамки сугубо административного контекста, если в этом случае уже точно станет невозможна передача акций крупнейших госкомпаний ПФР.

Ни одна из партий, – ни из «старых», ни из «новых», -- об этом пока не заикается.
Но отсутствие «такой партии» не отменяет необходимости широкой дискуссии по данной проблеме.
Особенно на фоне протестов и растущего запроса на перемены, адекватный ответ на который во многом зависит от того, удастся ли сделать более «инклюзивной» систему перераспределения ренты.

Уход Топилина из ПФР может быть стартом очередных столоверчений в финансово-экономическом блоке.

Ведь если отставка «собянинского» Решетникова с поста главы Минэка (и его замена, например, на «белоусовскую» Чупшеву) уже предрешена – логично, что «московская группа» получит компенсацию за счёт других знаковых федеральных портфелей.

В этом смысле возможны либо пересадка самого Решетникова в кресло главы ПФР.
Либо – назначение на этот пост Раковой, с созданием в социальном блоке мощного противовеса Голиковой.

Время копить культурный капитал – время его монетизировать.

После Болотной обострившийся было вопрос «с кем вы, мастера культуры?» удалось перевести в плоскость «но можно рукопись продать» усилиями Капкова (в Москве) и Мединского (на федеральном уровне).
В том, что теперь среди сочувствующих «протестантам-2021» намного больше заметных «творческих» имён, чем остаётся в лояльном поле, – едва ли исключительно недоработка нынешних кураторов культуры, соответственно, Любимовой или Кибовского.
Безусловно, своё дело сделала пандемия, которая, с одной стороны, существенно сократила заработки артистов, галеристов, музыкантов и т.п., а с другой –резко ограничила размеры поддержки этих пострадавших за счёт казны.

Но от этого окончательный переход «властителей дум» в оппозицию, – пусть не политическую, но духовную, -- не становится менее опасным для власти.
И тем более нелинейными должны быть способы его предотвращения.

С этой точки зрения манифест Богомолова, превращающий театрального режиссёра в идеолога/промоутера нового правого, западнического (в смысле: где модерн —там и Запад), но концептуально «ненавальнистского», проекта, -- вполне адекватный ход.

Однако даже успешный  режиссёр —не олигарх и не косметический магнат.
Даже в «мирное» время у него не нашлось бы денег на инвестиции в политику.
А с учётом «ковидного» удара по культуре —тем более.

С одной стороны, это гарантирует продажу данной «рукописи» правильному «издателю».
С другой —наличие и  «уши» такового снижают вероятность её успеха у неангажированных «читателей».

Онлайн-кинотеатры повышают политические ставки

https://t.me/crypto_shizo/4

Когда государство – главный владелец ренты, любую раздачу денег населению всегда можно сделать возвратной.

Похоже, именно такой логикой руководствуется Минэк, предлагая (как поговаривают, с подачи банкиров) инвестировать маткапитал в облигации госкомпаний.
Но у вовлечения многодетных родителей в растущую секту адептов биржевого карго-культа имеется, как минимум, один побочный эффект для власти.

Чем больше обывателей связывают своё благосостояние с фондовыми котировками – тем меньше база поддержки любых политических действий, способных обернуться значительными потерями для розничных инвесторов.
В этом смысле разгоны протестных акций, «сахаровские» видео, усиление конфронтации с Западом и, как следствие, ожидание новых жёстких санкций никак не работают на лояльность многочисленных отечественных «мини-баффетов».

Вопреки некогда нашумевшему патриотическому граффити, теперь практически не остаётся вещей «поважнее фондового рынка».
Лишнее тому подтверждение – анонс «протеста-лайт», обнародованный за три дня до очередного заседания ЦБ по ключевой ставке и неожиданно совпавший со столь же неожиданным призывом МВФ её снизить
А володинские претензии к Решетникову за использование термина «площадка» применительно к парламенту свидетельствуют, скорее, об «олдскульности» спикера Госдумы, нежели об излишнем радикализме министра экономического развития.

При том, что «нация рантье» не намного перспективнее «нации солдатов».
И если говорить о подлинном расширении горизонтов, то логичнее было бы озаботиться созданием новых финансовых инструментов, -- чего-то вроде «образовательных опционов», -- повышающих возможности вложения маткапитала в обучение детей.
Хотя такой сценарий, конечно же, не позволит быстро перезапустить экономику, наращивая инвестпрограммы национальных чемпионов, одновременно избежав финансирования их аппетитов за счёт бюджета.

Анонсированное Решетниковым мартовское «сокращение занятости» делает практически неизбежным ₽500-миллиардный рост соцрасходов, о котором сообщает Reuters.

В свете высокой вероятности появления владельцев и сотрудников закрытых МСП на очередных протестных акциях (возобновление которых также ожидается весной), новые дыры в казне кажутся наименьшим из зол.

При том, что размеры финансовой щедрости государства ограничены не только «красными линиями» макроэкономической стабильности, но и необходимостью резервировать средства для выполнения социальных обязательств (прежде всего – по пенсиям), теперь уже прописанным в Конституции.

К слову, именно «невзлетевшей конституционной реформой» политический аналитик Константин Гаазе объясняет успешность демарша Навального.
Но если вспомнить, что до ФСИНовских пасов и «дворца» в жизни «блогера-разоблачителя» случился инцидент с отравлением, -- с которого, собственно, и началась стремительная «навальнизация» внутриполитического дискурса, и который произошёл, спустя полтора месяца после общероссийского голосования по поправкам, – связь между протестами-2021 и «конституционным транзитом» представляется не столь линейной.

Уместнее говорить об обратной зависимости.
Протестный фактор, усугубляя «корона-кризисный» шлейф, резко сужает Кремлю пространство финансового манёвра.
И как следствие, – в силу неэкономической важности бездефицитного бюджета, – не позволяет перехватить политическую инициативу.

Аудиенция, которой наследный принц Дубая удостоил Павла Дурова свидетельствует не только о растущем влиянии гостя и/или технологической продвинутости хозяина.

Как и всякая уважающая себя петро-кратия, «заболев цифрой», Эмираты сделали ставку на финтех.
Причём, ставка эта в равной степени и геоэкономическая, и геополитическая.
С учётом того, насколько болезненно воспринимаются неконтролируемые государством инновации в финансовой сфере и на Востоке, и на Западе.

Китай это продемонстрировал на примере Джека Ма.
США – давлением SEC на криптовалютный проект того же Дурова или Rippie, а также заявлениями Джаннет Йеллен о необходимости «нового закона Додда-Франка» для искоренения «теневого банкинга».

Но настойчивое желание мировых гегемонов обуздать финтех, – и за счёт сохранения собственной финансовой монополии, укрепить политическую власть, – едва ли способствует восполнению дефицита ресурсов у миллионов МСП и, соответственно, их пост-ковидному восстановлению.
Скорее наоборот, чем меньше возможностей для децентрализации кредита – чем выше вероятность дальнейшего обнищания этой производящей/предпринимающей части среднего класса.
С неизбежными и весьма негативными социально-политическими последствиями.

В этой ситуации Эмираты, превратившись в своеобразный финтех-плацдарм, получают возможность уже невоенными методами (и не только на Пиренеях) повторить то, что их предки сделали во втором десятилетии VIII века.

«Самая главная и важная государствообразующая структура ФСБ расколота. И этот раскол, по-видимому, углубляется. И число элементов этого раскола увеличивается. Там есть две группировки, а может быть, четыре или пять. И каждая из этих группировок сражается одна с другой и демонстрирует разные способы диффамации.
Случай с Навальным — это случай глубинной схватки двух группировок».

Александр Проханов создаёт медийный фон для «силового транзита», вопреки (или даже – благодаря) протестной турбулентности.

Однако в рамках мета-конспирологии уместно напомнить, что Пётр Поляничко – сын прохановского друга и наставника Виктора Поляничко, советского партдеятеля и, по некоторым данным, генерала КГБ, – долгое время был акционером «Стройгазконсалтинга».
Этот «газпромовский» подрядчик, ныне принадлежащий самому концерну, – один из основных конкурентов близкого к Ротенбергу «Стройгазмонтажа».

Более того, итальянский архитектор Ланфранко Чириллло в интервью «Медузе» утверждает, что именно по заказу СГК он проектировал нашумевший «дворец» в Геленджике.

Выигрыш «силовой партии» в истории с Навальным не настолько предопределён, как переход экономических рычагов управления к «партии дирижистов».

Карт-бланш, данный силовикам, в итоге увеличивает для власти не только репутационные, но и социально-политические риски.
Особенно в свете повышения вероятности новых жёстких санкций со стороны Запада и как следствие – дальнейшего ухудшения уровня жизни.

В этом случае фондовый рынок уже точно не сможет компенсировать отсутствие сколько-нибудь заметных результатов по «сдвинутым вправо» нацпроектам.
А у путинского предостережения о «втором издании обманутых дольщиков» намного больше шансов стать самосбывающимся пророчеством.

И тогда без наращивания бюджетных расходов и окончательного распечатывания «кубышек», -- чего правительство Мишустина всячески пыталось избежать в разгар «корона-кризиса», -- не обойтись.
Наверно поэтому активизировались вбросы про скорые отставки «либералов-монетаристов», вроде Силуанова и Набиуллиной, и кадровую зачистку в их главной «фабрике мысли» -- РАНХиГС.

В свою очередь, главными драйверами и бенефициарами такого «левого поворота» станут Белоусов (на аппаратном уровне) и «короли госзаказа» Ротенберги (на корпоративном).
Не для этого ли «всё и писалось»?
Хотя, конечно, не так уж и был неправ тот же Силуанов, когда пару лет назад назвал «безответственную экономическую и финансовую политику» (читай – павловский запуск «печатного станка») одной из главных причин распада СССР.

Читатели пишут, что отсутствие Андрея Акимова на президентском совещании – неслучайно.

67-летнего банкира, руководящего ГПБ с января 2003-го, ожидает скорая отставка.
А его вероятный преемник – Михаил Кузовлёв, первый зампред ВЭБ.РФ, довольно тесно связанный с главой Росгвардии Виктором Золотовым.

Глава Газпромбанка Андрей Акимов – пожалуй, единственный из крупных банкиров, не присутствовавший на совещании по финсектору, которое проводил Путин.

При этом «частник» Пётр Авен в этой президентской видеоконференции участвовал.

Навальный –ровесник «Дворца», в медийно-политическом плане.

Информацию о люксовом спецобъекте предприниматель Сергей Колесников впервые обнародовал в декабре 2010го.
А месяцем ранее «блогер-разоблачитель» опубликовал своё первое нашумевшее расследование – про хищения в «Транснефти».

При всей параллельности этих компроматов кое-какие пересечения обнаружились уже тогда.
Резонансный дебют Навального удивительным образом совпал с переговорами о покупке НМТП, которые «Транснефть» и магомедовская «Сумма» вели с контролирующими акционерами порта – Пономаренко, Скоробогатько и Ротенбергом.
В результате продавцы получили 80%-процентную премию к рынку.
А в марте 2011-го Пономаренко объявил о приобретении того, что сам назвал «строящимся пансионатом».

«Если вы не боитесь купить на скандале, вы сможете заработать», -- возможно, в этом пономаренковском объяснении пиара (или GR-а) было гораздо больше, чем реальной бизнес-логики.
Но не потому ли, что актив под названием «Навальный» в то время ещё считался венчурной инвестицией?

«Дворцовая» история делает Ротенберга главным олигархом.

В отличие, например, от «Газпрома» или даже «Первого канала», у этой инвестиции нулевой коммерческий «выхлоп», она – сугубо политическая.
А значит, и эффективность этого «impact investing по-русски» будет измеряться уже не только и не столько размерами новых подрядов, получаемых компаниями Ротенберга.

Теперь он вправе претендовать на основные «транзитные» бенефиты.
Благодаря Навальному.